носители нового «психического фона» как бы заражают им остальных, распространяя шизолексику: им важно не «реорганизовать Рабкрин» или «отмобилизовать электорат», а повлиять на чужую психику, проделав в ней как можно больше брешей.
Словарь любого языка одновременно является полным каталогом доступных восприятию этой культуры феноменов — когда изменяется лексика, изменяется и наш мир, и наоборот
Зомби могут освободиться только после смерти колдуна. Но, как известно, хитрый колдун может не только долго скрывать свою смерть, но и делать вид, что его вообще никогда не существовало на свете.
давно перестали видеть водяных и леших, зато научились видеть летающие тарелки, раньше чудеса творили колдуны — теперь этим занимаются какие-то подозрительные «экстрасенсы», но дело здесь не столько в них, сколько в нашей неосознанной готовности или осознанном нежелании участвовать в их камланиях, основанных на использовании ими же создаваемого «психического» фона.
Магия существует, она чрезвычайно эффективна — но только в своем собственном измерении. Чтобы она действовала на человека, необходимо существование «психического фона», делающего ее возможной. Необходим набор ожиданий, позволяющий определенным образом перенаправить психическую энергию — именно перенаправить, потому что магические воздействия основаны не на мощных внешних влияниях, а на управлении внутренними процессами жертвы, на запуске психических механизмов, формируемых культурой и существующих только в ее рамках.
Это, по его словам, таинственные секты, чьи боги требуют — вместо петуха, голубя, собаки или свиньи, что входит в нормальные ритуалы вуду, — жертвоприношения «безрогого козла». Выражение «безрогий козел», разумеется, обозначает человека…»
