Оглавление

Жизнь растения на Марсе стоит столько же, сколько и жизнь человека. Это известно всем, кто прожил на Марсе достаточно долго. Лучше всех это известно коренным марсианам.

В процентном соотношении коренных марсиан, конечно, намного меньше, чем тех, кто когда-то прилетел с Земли, но через несколько марсианских лет их число сравняется, а затем и станет существенно больше.

А значит, будет больше тех, кому известно с младенческих комбинезонов, что нельзя заходить в леса. Нельзя в них гулять, нарушать целостность почвы, собирать облетевшие листья осин или ломать веточки у хрупких молодых елей.

За такое нарушение грозит большой штраф. Тебе могут урезать питание и направить на исправительные работы: спрессовывать регалит в дальних карьерах в огромные блоки, промывать марсианский песок, выводя из него токсичные вещества и тяжелые металлы, сортировать мусор на тот, что можно еще раз переработать и использовать, и тот, что раздробят и добавят к регалитным плитам.

Любая работа на Марсе важна, и каждый трудящийся — тоже. Но всё же приятнее запускать дронов-жуков опылять горох, чем следить за роботами-камнеевателями и сдувать радиоактивную пыль с их механических суставов.

Об этом думал Гаврила, когда смотрел на сидящую в густой траве группу девушек. Они беспечно смеялись, обрывали ветви осинок и вплетали их в длинные косы. А у Гаврилы внутри всё кипело.

За полтора месяца до.

«Отдел управления персоналом просит Вас пройти в 13:30 в кабинет 34z7».

Гаврила недоверчиво всматривался в экран, но уведомление никуда не девалось. Светилось и весело подмигивало приятным голубоватым сиянием.

— Что у тебя?

Гаврила поднял глаза на Максима. В компостной лаборатории стоял тяжелый влажный дух: пар поднимался от земли, где управляемые Гаврилом роботы сейчас должны были равномерно распределять свежие биологические отходы. Должны были, но они зависли вместе с ним — на этом этапе присутствие человека становилось ключевым.

Их было двое — людей. А так они находились здесь втроем: Гаврила, Максим и Алиса, вшитая в маленькие металлические машинки с грабельками вместо рук.

— Что у вас? — спросила Алиса. Один из малышей-роботов заинтересованно наклонил голову.

— В отдел кадров зовут, — растерянно поделился Гаврила.

— Не указано зачем? — Алиса.

— Нет.

— А ты где-нибудь косячил? — Максим.

— Нет, — в этот раз в голос Гаврилы пробралось раздражение.

Алиса и Максим переглянулись. Роботам было не обязательно имитировать человеческие эмоции, но все последние версии делали это безупречно, чтобы расширить круг «собеседников» для марсиан.

— Не переживайте, всё будет хорошо! Вы замечательный специалист, и вам наверняка предложат новый проект.

Голос у Алисы тоже был подобран превосходно. Раньше звучал голос какой-то земной актрисы, но позже его адаптировали под марсиан — увеличили на пару частот, чтобы лучше слышать. Роботы один за другим подняли вверх грабельки и потрясли ими в поддерживающем жесте. На сердце у Гаврилы потеплело.

— Когда? — уточнил Максим.

Гаврила бросил взгляд на настенное табло.

— Еще пару партий сделаем, — и, кивнув, повернулся к основному экрану, чтобы продолжить следить за процессом.

На первом уровне компост уже подсыхал, крайняя пластина приподнялась, и всё её содержимое с тихим шелестом утекло в пластиковую трубу. На втором всё ещё был затянут паром, но Гаврила не стал ускорять процесс — он предпочитал естественность скорости. При обдуве часть почвы также сдувалась, а она была здесь по стоимости жидкого кислорода — чрезвычайно дорогой. Когда в школе Гавриле рассказывали, что на Земле люди запросто продают и покупают земельные участки (!), что грунт можно найти в любом магазине (!), ему хотелось покрутить пальцем у виска. Это противоречило всем его представлениям о жизни, казалось неправильным и неестественным.

В тринадцать часов последняя пластина отправила землю дальше, и напарники не стали выкладывать следующую партию.

Алиса поставила программу на паузу, но Гаврила на всякий случай еще раз проверил.

Несмотря на тщательный отбор генома, Максим каким-то образом получил совершенно земную беспечность и потому просто дожидался друга в коридоре.

Они прошлись по зеленой зоне, наблюдая, как за толстыми стеклами трепещут листики картофеля. Из крохотных динамиков лился шелест и трели птиц, каких никогда не было на Марсе. Иногда Гавриле казалось, что птицы — такая же выдумка, как динозавры или дед Мороз. Что-то, что должны были привезти в пластиковых контейнерах первые колонисты вместе с мечтами и снами об оставленной Родине.

Коридор привел друзей в широкий холл. Здесь было светлее — дисплеи на потолке имитировали прозрачно-голубое небо Земли. Это вызывало одновременно радость и печаль: когда Гаврила впервые увидел настоящее марсианское небо, его потр