автордың кітабын онлайн тегін оқу  Адвокаты

Сесилия Суарез

Оглавление

Глава 1

Ступени Арбитражного суда города Москвы в середине июля — это отдельный, тщательно продуманный ад для женских каблуков. Серый гранит, нагретый солнцем до температуры сковородки, на которой какой-то садист забыл выключить газ, и полировка, скользкая, как обещания оппонента на досудебном урегулировании. Марья Ивановна Лисицина спускалась по этим ступеням с грацией кошки, которая только что сожрала хозяйскую канарейку и теперь ждет аплодисментов, а не наказания.

Она выиграла.

Нет, не так. Она размазала. Растоптала. Уничтожила юридический отдел компании «ТехноПромКомплайн» с той же легкостью, с какой её бабушка в детстве лепила пельмени — ловко, быстро и с осознанием собственного превосходства над материалом. Семизначная сумма гонорара, которая буквально в эту минуту летела по цифровым проводам на её личный счет в банке «Северный Капитал», приятно грела не столько карман, сколько эго.

— Марья Ивановна! — за спиной раздался цокот шпилек, напоминающий стрекот встревоженного сверчка. Это была Анечка, её помощница, существо двадцати трех лет от роду, облаченное в офисный сарафан цвета «вырви глаз фуксия» и вооруженное планшетом. — Марья Ивановна, это было… это было как в кино! Вы когда сказали про преюдициальность и про то, что их экспертиза пахнет…

— Фальсификацией, Анечка. Она пахнет фальсификацией, дешевым одеколоном их юриста и отчаянием, — Марья остановилась, поправила на плече ремешок сумки (винтажный Chanel, подарок самой себе за прошлую победу) и вдохнула воздух, который даже выхлопные газы Садового кольца не могли испортить. — И да, это было красиво. Я была великолепна. Запиши где-нибудь у себя в ежедневнике: «Вторник, 14:37. Марья Ивановна Лисицина была великолепна». Поставь галочку.

Анечка, привыкшая к манере общения начальницы, деловито застучала по экрану, но тут же подняла взгляд, полный священного ужаса трудоголика перед надвигающимся цейтнотом.

— Я уже подготовила папки по делу «СтройФриИнвест». Первое слушание через три недели, нужно запросить обеспечительные меры, и еще ответчики прислали ходатайство об отложении, но я думаю, мы можем…

— Отпуск, — произнесла Марья.

Планшет в руках Анечки дернулся.

— Простите?

— От-пуск. Существительное мужского рода, второе склонение, от слова «отпускать». В данном контексте означает, что я, Марья Ивановна Лисицина, отпускаю себя на все четыре стороны как минимум на десять дней. Ты, Анечка, отпускаешь мое расписание. А господа из «СтройФриИнвест» пусть пока отпускают вожжи и копят деньги на мой следующий гонорар.

Марья повернулась к помощнице и, увидев её вытянувшееся лицо, на котором читалась паника, смешанная с попыткой перезагрузить реальность, рассмеялась. Смех у неё был негромкий, грудной, с легкой хрипотцой — идеальный аккомпанемент для бокала мартини или для того, чтобы поставить на место зарвавшегося адвоката.

— Анечка, закрой рот. Муха залетит, а у нас в офисе и без того проблем хватает. Да, я беру отпуск. Впервые за… сколько мы работаем вместе?

— Десять лет и четыре месяца, — прошелестела Анечка.

— Вот видишь. Десять лет и четыре месяца я не видела моря. Мои волосы помнят запах тонера для офисного принтера лучше, чем запах соли и йода. Мои глаза видели больше судебных актов, чем закатов. Это непорядок, Анечка. Это, я бы даже сказала, преступление против человечности, совершенное по отношению к самой себе. А я юрист. Я не могу допускать преступлений.

Она снова зашагала вниз, и каблуки выбивали по граниту победную дробь.

— Куда вы поедете? — Анечка семенила рядом, чуть не спотыкаясь. — Мальдивы? Сейшелы? Альпы?

— Турция, — бросила Марья через плечо.

Планшет жалобно пискнул, оповещая о том, что Анечка случайно нажала кнопку выключения.

— Тур-ци-я? — по слогам переспросила помощница. — Марья Ивановна, простите, но Турция — это… ну… для менеджеров среднего звена и пакетных туристов с детьми. А вы… вы только что положили в карман сумму с шестью нулями! Вы можете позволить себе виллу на Лазурном берегу, личного дворецкого и…

— Именно поэтому я полечу в Турцию, — Марья подошла к своему автомобилю — черной «Ауди», которая выглядела так же хищно, как её хозяйка после выигранного дела. — Потому что могу позволить себе не доказывать никому, что я могу позволить себе Лазурный берег. Я хочу лежать на шезлонге, пить что-то сладкое и глупое из кокосового ореха, читать глупый детектив в мягкой обложке и не думать о сроках исковой давности. Это и есть высшая форма роскоши, Анечка. Свобода быть обычной.

Она села в машину, опустила стекло и добавила, глядя на совершенно потерянную помощницу:

— И да, если кто-то из клиентов умрет или воскреснет — не беспокоить. Если начнется Третья мировая — звони, но только если она затронет мои активы. Всё остальное подождет.

«Ауди» мягко тронулась с места, оставляя Анечку на раскаленных ступенях суда с ощущением, что привычный мир только что треснул по швам.

Глава 2

Самолет приземлился в аэропорту Милас-Бодрум в три часа пополудни, и Марья Ивановна Лисицина, сходя по трапу, чувствовала себя так, словно с неё сняли свинцовый корсет, который она носила последние десять лет. Нет, не в буквальном смысле — корсетов она не носила, предпочитая строгие костюмы-двойки от Max Mara, — но ощущение освобождения было именно таким: физическим, почти тактильным.

Жара ударила в лицо. Марья сняла пиджак еще в салоне, оставшись в шелковой блузке цвета топленого молока, и теперь, стоя на бетонной площадке, вдыхала воздух, пахнущий разогретым асфальтом, солью и чем-то цветочным — то ли олеандр, то ли жасмин, то ли свобода.

— Марья Ивановна, вас встречают? — спросила стюардесса, провожавшая её до выхода, с той смесью почтительности и любопытства, которая обычно адресуется пассажирам бизнес-класса, купившим билет в один конец и не имеющим при себе ничего, кроме сумки Birkin и выражения лица «я могу купить этот самолет, если захочу».

— Нет, — ответила Марья, поправляя на плече ремешок упомянутой сумки. — Я в бегах. От самой себя. Это очень романтично, не находите?

Стюардесса моргнула, не зная, как реагировать, и Марья великодушно улыбнулась.

— Шучу. Трансфер заказан. Черный «Мерседес», водитель с табличкой «Мисс Лис». Я решила, что «Лисицина» — слишком длинно для курорта. Пусть буду просто Лис. Хитрая, рыжая и опасная.

— У вас светлые волосы, — заметила стюардесса.

— Это чтобы вводить в заблуждение, — Марья подмигнула и зашагала к зданию терминала, чувствуя, как каблуки (да, она надела каблуки в самолет, потому что ноги юриста не знают отдыха) выбивают по бетону ритм победного марша.

Десять лет. Десять лет она шла к этому моменту. Дело «Корпорация «Северный Проток» против Консорциума «Южные Активы» — семь томов материалов, четыреста часов подготовки, двадцать три заседания и одна финальная речь, после которой судья снял очки, протер их и сказал: «Суд удаляется для вынесения решения». А через неделю огласил вердикт, от которого у противной стороны случилось коллективное несварение.

Полная победа. Семизначная сумма гонорара. И заявление об уходе, написанное тем же вечером на фирменном бланке «Горчаков, Райхель и Партнеры».

— Марья Ивановна, вы с ума сошли? — спросил тогда Горчаков-старший, глядя на неё поверх очков так, словно она предложила ему задекларировать все доходы.

— Напротив, — ответила она, поправляя на столе папку с делом. — Я впервые за десять лет пришла в здравый рассудок. Я выиграла вам крупнейшее дело в истории фирмы. Моя фамилия должна быть на двери. Если нет — я ухожу.

Через три дня над ресепшном фирмы добавили ее фамиию. Золотые буквы «Горчаков, Райхель, Лисицина и Партнеры». А еще через день Марья купила билет в Бодрум, собрала чемодан и улетела, оставив нового помощника — Анечку повысили, и теперь она мучила стажера — с инструкцией: «Если кто-то умрет или воскреснет, звони. Если начнется Третья мировая, звони. Если просто хотят поговорить — я умерла и воскресну через десять дней».

Теперь она сидела на заднем сиденье черного «Мерседеса», мчавшегося по серпантину вдоль побережья, и смотрела, как Эгейское море разворачивается перед ней, словно дорогой подарок, который она наконец-то позволила себе принять.

Отель «Кристал Luxury Resort & Spa» оказался именно таким, каким его описывали на сайте: белоснежные корпуса, спускающиеся террасами к частному пляжу, пальмы в кадках, мраморные полы в лобби и персонал, вышколенный до состояния, близкого к телепатии. Администратор за стойкой, молодой мужчина с идеальной укладкой и улыбкой, вышколенной, вероятно, на пятичасовом тренинге по гостеприимству, склонил голову ровно на пятнадцать градусов.

— Добро пожаловать, мисс Лис. Ваш номер готов. Люкс с видом на море, отдельный выход к бассейну, халат нужного размера, как вы запрашивали.

Марья одобрительно кивнула. Она всегда запрашивала халат нужного размера, даже в отелях, где это не предусмотрено. Это была её маленькая проверка на профпригодность сервиса. Если персонал мог выполнить этот каприз — с ними можно иметь дело.

— Прекрасно, — сказала она, принимая ключ-карту. — И запомните, пожалуйста: для вас я просто Марья. Нет, не «госпожа Лисицина», не «ваша честь» — это я для суда, — она усмехнулась собственной шутке, — и не «мисс Лис». Просто Марья. Я приехала сюда, чтобы забыть, кто я такая. Помогите мне в этом.

Администратор снова склонил голову, на этот раз, кажется, на восемнадцать градусов — признак высшей степени понимания.

— Разумеется, просто Марья. Если что-то понадобится — просто позвоните.

Номер оказался именно таким, каким она его представляла: просторный, светлый, с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельем, с панорамными окнами, выходящими на бесконечную бирюзу, и с балконом, на котором стояли два шезлонга и столик с вазой, полной белых роз.

Марья бросила сумку на кресло, скинула туфли и вышла на балкон. Море дышало внизу, ленивое и равнодушное ко всем её победам, поражениям и золотым табличкам. И это было прекрасно.

— Так, — сказала она вслух, опираясь на перила. — План на ближайшие десять дней: пункт первый — забыть, что я юрист. Пункт второй — забыть, что я знаю сто юридических уловок. Пункт третий — забыть, что любая проблема решается переговорами. Пункт четвертый — научиться решать проблемы, просто плюнув на них с высокой колокольни. Пункт пятый — пить коктейли с зонтиками. Пункт шестой — ни с кем не спорить. Пункт седьмой — особенно с собой.

Внутренний голос, тот самый, который всегда находил слабые места в её логике, ехидно заметил: «Пункт восьмой — провалить все предыдущие пункты к исходу второго дня».

Марья хмыкнула и пошла распаковывать чемодан.

Через два часа, приняв душ, переодевшись в легкое льняное платье цвета слоновой кости — купленное в аэропорту в припадке курортного транса, — и оставив волосы распущенными (бунт против привычного строго пучка), она спустилась в бар у бассейна.

Бар назывался «Лагуна» и представлял собой длинную деревянную стойку под навесом, окруженную высокими стульями и пальмами в кадках. Вода в бассейне светилась бирюзой, подсвеченная изнутри, и плавно переходила в темнеющее море на горизонте. Закат только начинался, раскрашивая небо в персиковые и розовые тона, и Марья, устроившись на высоком стуле, почувствовала, как напряжение последних недель — нет, лет — начинает отпускать её, словно старая резинка, которую наконец-то развязали.

— Что желает прекрасная синьорина? — бармен, молодой турок с улыбкой, способной растопить айсберг, уже стоял перед ней, поигрывая шейкером.

— Джин-тоник, — буркнула Марья по привычке, но тут же остановилась. —