Оглавление

ПРЕДИСЛОВИЕ

~ «My body full of broken pieces…» (c) Liz

«Вы когда-нибудь задумывались о том, что чудовища действительно существуют?»

В регионе, где с детства внушают иллюзию безопасности, у вас не возникнет иной мысли. Только, если вы не убедитесь в обратном на собственной шкуре. Осознаете, что жизнь — хрупкая штука, познакомитесь со страхом потери и чувством собственной обреченности. И когда сознание начнет требовать выход, страх двинет вас на поиски силы. У самой спорной организации мира, доселе считающейся преданием…

Это история о последнем войде, проводнике пустоты, не связанном с энергопотоком миров. Если вы ожидаете сказочных пейзажей и дивных эльфов — мое фэнтези не для вас. Текст на протяжении трех долгих лет заворачивался в спираль мрачной истории, в начало трилогии о разрушении мира. Что будет, если баланс добра и зла — Эквилибриум — сместится в сторону? К чему это приведет? Разрушение общества? Возвращение территорий в первозданный вид? А что насчет природы человека? Как бороться с тем, чего не видишь, когда новая чума, от которой нет лекарства, уносит все больше жизней?

С благодарностью к Н. Вереск за дружеское направление идей; к людям, что вычитывали обрывки моих текстов и делились мнением со стороны; а также — моему постоянному источнику вдохновений. Если бы не это, книга осталась бы недописанной еще долгое-долгое время.

~Данн Витчер

Глава первая: «Феномен»

«Так уж повелось, что человеческим сознанием издавна правит страх. Наши тела — ничто иное, как точные биологические устройства, одержимые одной-единственной целью — продлять собственную жизнь. Старинный инстинкт внедряет нас в огромную массу, движимую страхом исчезнуть из этого мира — мы зовем его самосохранением.

Но страх никогда не приходит один. Он является в сопровождении кошмаров и ужасов, кои заполняют наши сердца и впиваются когтями в разум. Глупцы ищут для них образы из плоти и крови. Они выдумывают луна́рий, копошащихся в их снах, чтобы объяснить пробуждение в холодном поту. Они создают образы гулей и вурдалаков, пожирающих остатки, будто их могло пожрать что-то, кроме ворон и червей. Они уверены в существовании призраков, и убеждаются в этом каждый раз, лишь заслышав звон цепей или завидев мерцающий огонек во тьме. За их кровью вечно охотятся упыри и ака́тры, страх высоты предстает в образе грифонов и пте́риксов — крылатых разорителей деревень. Уродство порождает в их глазах гарпий, топи наталкивают на мысли о наядах и иллюзорных болотницах.

Нет ничего плохого в олицетворении собственных страхов. Но вместо жалких попыток воскресить давно умершие творения Синхроны, стоило бы задуматься над естеством. Ибо все образы, придуманные людьми, созданы были на основе людей. Они носят наше обличие, пируют на наших грехах, и затягивают петлю на нашей шее. И что тогда есть страх, если не сам человек?»

~Ференс Адальстейн, мудрец из Аграми́ля, «Природа заблуждений»

[442 лик IV Эры «Благосостояния», Сезон Ветров, Айт]

«Нам с тобой суждено многое, последний войд».

«Помощь требуется только при недостатке силы».

«Я знаю, что ты хочешь узнать. Вопрос лишь в том, что ты хочешь услышать?»

— Они извратили твою память, — Оракул подходила все ближе, напарнице уже явно не нравилась своя идея, она крепче вцепилась в рукояти клинков. — Вы двое — остатки единого целого. Пока. Тебе суждено одиночество, войд. Я могу восстановить естественный ход вещей, но не могу влиять на грядущее. Все рухнет. Ты лишь отсрочишь этот процесс.

— Я не оценю твоих слов, пока не вспомню.

Черный ноготок коснулся его лба, мужчина пристально смотрел на ее перебинтованные глаза. Оракул мрачно усмехнулась:

— Я расставлю все по местам, откуда все началось. Потом ты пойдешь дальше.

— Если ты ему навредишь — я тебя прикончу, — все более холодела напарница.

— Тише, девочка. Вы оба — проводники истории. Пропустить через себя воспоминания для вас — ничто.

Вспышка. Призрачные лица перед глазами. Обрывки голосов.

[437 лик IV Эры «Благосостояния», Сезон Гроз, Вим]

На крайней улочке города горел единственный фонарь, да и тот мерцал от перебоев в энергосети, отбрасывая на окрестности жуткие тени. Голоса тихие, приглушенные завыванием ветра. Моросил дождь, стучал по стеклам, тонкие ручейки собирались в канавках вымощенной плиткой дороги, вились змейками по холодным стенам.

­- Опять плату задерживают, - буркнул один из стражников, грея руки у масленой лампы. Их было двое, сидели под навесом. Район тихий, никаких преступлений, инцидентов. Излюбленное место несения ночной вахты: можно поговорить, отдохнуть, отключить свою внимательность, и даже вздремнуть по очереди, не опасаясь, что что-то произойдет в такой момент. Именно этим сейчас и занимался напарник говорящего – дремал, лежа на мешках с каким-то хламом.

- Не ной, Лим, - проворчал тот. - Комендант сейчас занят «более важными» делами. «Заботится» о наших жизнях, оплачивает очень «важные» счета. Так было в прошлую кварту, и в позапрошлую. Перебьемся недельку-другую, и всё образумится. Дай поспать, а?

- Спи, - приглушил голос Лим, разглядывая огонек внутри лампы. - А сына мне за что кормить?..

Землю встряхнуло. Как каким землетрясением, грохотнуло. Стражник встрепенулся. Город стоял у гор, но подобного никогда не случалось. Громыхнуло еще раз, будто что-то тяжелое свалилось совсем рядом. С ящика на камни упала лампа, огонек исчез. Единственным источником света теперь был мерцающий уличный фонарь.

- Эй! Зарим! Зарим, проснись! - громким шепотом позвал Лим товарища.

- Да не сплю я, - так же отозвался мужчина. - Какого черта тут творится?

- А я по чем знаю? Проверим? Может какая взрывчатка?

- Не похоже оно на взрывчатку…

В следующий момент зазвучал громкий топот, схожий с конным, но в разы мощнее, тяжелее. Да и откуда тут кони, ночью?.. А потом лица стражей побелели: мимо них пронеслось нечто. Нечто на четырех костяных конечностях, с горящими в ночи глазами, дробя лапами покрытие дороги. Один прыжок и тварь пролетела мимо их навеса, заставляя трепыхаться брезент. Два - и существо скрылось за поворотом здания.

- Т..ты тоже это видел, Лим?..

- Трубим тревогу?!

Лим рванул к гудку, но того не оказалось на месте.

- Лим! Лим! Там еще кто-то!

- Кто? Гудка нет!

- Кто-то в плаще, побежал за… этим.

***

Существо ловко скрывалось в переулках, неслось по окраине, по дуге. Ветер с дождем трепал волосы преследователя. Силуэт взбежал по ящикам и перемахнул на мокрую крышу, каблуки сапог отбивали ритм погони. Костяной часто сворачивал, по инерции бился о стены при смене улицы, явно раненный. Силуэт преследователя сжал кулак, правый рукав встрепенулся, в воздухе заплясали инородные режущие потоки. Прыжок на дорогу, перекат, выброс руки. Две голубые вспышки в ночи, стремительный поток ветра искромсал вывеску одного из магазинчиков и понесся дальше. Тварь взвыла, когда одна из ее задних лап оказалась изрезана. Она прорыла грудиной землю.

- Алан! – крикнул силуэт. – Камни!

Второй силуэт показался на крыше, поднял руку с тяжелым пистолетом. Первый преследователь дернулся и попятился от чудовища.

- Эй? – крикнули с крыши. – Ригер, что такое? Жду команду.

Он продолжал пятиться, дергал рукой с ветреной перчаткой.

- Командуй! Он сейчас уйдет!

Молчание. Тихий голос на фоне рыка костяного:

- Оно рядом со мной.

- Дай команду, Ригер!

- Оно здесь!

Силуэт на земле сорвался с места и скрылся во тьме, оставив охотника на крыше одного. Тот, что звался Аланом, выдохнул, навел пистолет на корчащееся у стены загнанное существо и спустил курок. Голубая вспышка отразилась в дождливом небе над городом. Когда свет исчез, ни охотника, ни существа уже не было, словно и не было никогда их.

***

На улице стоял глубокий вечер. Город был погружен во мрак, рассекаемый лишь желтыми уличными фонарями, свешивающими свои сферические головы по обе стороны основных дорог. Переулкам хватало редкого рассеянного света из окон. Над черепичными крышами больших домов и шпилями высоких башен виднелась разбитая луна с тусклым ядром — А́йрус. Третья часть оболочки, будто откушенная, находилась на расстоянии от нее, обломки кружились вокруг, а свет, помимо основной дыры, пробивался через трещины на ее поверхности. Он отбивался от крыш и мокрого асфальта. Уже пару дней моросил дождь. Сезон гроз вечно смывал с Еренала его снежное обличие. А потом его снова припорашивало. И так каждый новый лик.

В помещении раздался стук. Потом скрипнула дверь, и кто-то спешно вошел внутрь. Это был молодой худощавый парень с растрепанными черными волосами. На нем была легкая рубашка, через плечо висела сумка. Явный студент местной академии. Он то и дело пытался восстановить дыхание.

Тут было тепло и довольно уютно, несмотря на тесноту. Свет откуда-то сверху мягко заливал комнату, подобно воде в тихой гавани. Прямо напротив входа стоял большой книжный шкаф, с толстыми томами разной литературы. Чуть ближе — большой дубовый стол, вся поверхность которого была укрыта пожелтевшими от времени чертежами часовых механизмов. Поверх чертежей валялись и сами устройства — настенные, карманные. Разобранные на мелкие детали. Они терялись между отвертками, перьями и прочими мелочами. В целом, помещение больше напоминало какую-то картинку с игрой на внимательность. Если приглядеться, то можно было увидеть и глобус, притаившийся где-то на шкафу, и метлу, которая, почему-то, лежала на двух стопках книг, и даже механическую сову, которая уселась на люстре и двигала своими глазами следом за всеми гостями, входившими сюда.

Оживленные голоса, которые доносились из соседнего помещения, стихли. Из дверного проема, находящегося справа от стола, быстрым шагом вышел человек в плаще, закрывший лицо рукой. Он прошел мимо гостя, не удостоив его взглядом, и так же резко исчез в дверях. Парень хмыкнул и пожал плечами, прошел чуть вперед:

— Кхм… можно? — спросил прохладный голос.

— А, это ты, Э́йсон? — раздалось из комнаты. — Проходи, проходи.

Он шагнул во второе помещение. Оно было поменьше, но светлее. Тут находился минимум вещей. С краю за столом сидел мужчина — Саймон Доанти. Средних лет, его волосы еще только начинали седеть. На лице уже начинали проявляться морщины, но это не мешало его улыбке с парой металлических зубов веять теплом и добротой. На одном из глаз находился монокль. Мастер держал в руках пинцет с крохотной шестеренкой, склонившись над россыпью деталек. Одним точным движением часовщик установил ее на место в корпусе, отвел руку и довольно осмотрел свою работу.

— Мистер Доа́нти, — протянул Эйсон. — Я тут… принес, — парень расстегнул сумку и достал откуда-то из глубины круглый предмет. Аккуратно сдул с него пыль и протер рукавом, после чего протянул мужчине. Это были карманные часы с узорчатой крышкой, из которых слышалось тихое равномерное тиканье.

— Тебе удалось их починить? — принял вещь человек.

— Да. Тут покрутил, там повернул, пересобрал, и они ожили. По-моему, там вылетела одна из пружин.

— Настроил и славно, — кивнул мастер. — Раз уж ты зашел, может чаю?

Парень кивнул и присел на стул. Затем принял протянутую ему чашку и сперва просто грел о нее холодные руки.

— А кто это был?

— Моя старая знакомая, — фыркнул мужчина. — Поверь, Эйсон, ты бы не захотел иметь с ней дела, даже если бы эта была последняя девушка на земле.

— Она настолько плоха?

— Не то, что бы… — задумчиво отхлебнул из чашки Саймон. — Скорее, высокомерная. Холодная и жестокая. Не бери в голову. Лучше расскажи о своей учебе.

Эйс помрачнел и крепче сцепил пальцы на чашке:

— Все замечательно…

— Тебя что-то тревожит? — заметил часовщик.

— Да, — кивнул тот. — Еренал — это ведь сателлит. Сорок четыре тысячи человек, одна из наибольших численность среди городов Приама. И тем не менее, академия постепенно пустеет. Когда я впервые попал сюда, аудитории забивались, как ульи, — вспоминал парень. — Профессора читали отличные лекции, объясняли самые смелые теории, а сейчас… сейчас я вынужден брать у Вас книги, потому что с недавних пор библиотеку опечатали.

Саймон покачал головой, посмотрел куда-то в сторону. Туда, где ярко горела настольная лампа:

— Сейчас такое время. Комендант переопределяет финансы города. Не на все хватает денег.

— Зато их точно хватает на пышные проповеди Лиаррских жрецов, — фыркнул Эйсон. — Каждый день перед собором спектакль.

Он решил успокоиться и отпил из чашки. Сладкий и ароматный напиток разлился внутри приятным теплом, согревая тело.

Саймон поднялся, подошел к полке и что-то достал. Потом положил перед Эйсом небольшой мешочек с монетами. Парень глянул на мастера, а потом забрал деньги.

— Так! Больше работы нет, увы, — цокнул он. — Сейчас мало посетителей. А насчет твоих слов… ты ведь слышал, что происходит?

Эйс слышал, но не придавал этому какого-либо значения. Говорили, что в их районе пропадают люди. Некоторые — бесследно, а от некоторых остаются лишь конечности, по которым сложно определить что-то, кроме того, что это был человек. Иногда исчезали по одному, иногда — группами по трое-четверо. Такие события не придавали огласке, но по городу ходили различные слухи. Кто-то говорил, что после пяти лик перерыва оживился какой-то старый маньяк. Другие утверждали, что ночь приносит с собой какую-то жесточайшую тварь, единственное средство утоления голода которой — человеческая плоть. Третьи же просто не верили ничему, чего не могли увидеть своими глазами. Преимущественно, они-то и исчезали. Было даже несколько очевидцев, но описать что-то конкретное они не могли то ли из-за сильного испуга, то ли из-за лживости. Единственное, что можно было заметить со стороны властей — ремонт электрических линий для освещения улиц и увеличение количества патрулей в полтора раза.

Эйс не воспринимал эти слухи. Вести о темных временах оставались где-то за его сознанием. Он считал, что если это и правда, то вероятность того, что в городе с населением в сорок четыре тысячи человек подобное произойдет именно с ним, ничтожно мала. К тому же, чудовища — это только олицетворение страхов.

— В последнее время неспокойно, — вздохнул парень.

— Не боишься ходить в одиночку по ночам? — прищурился мужчина.

— Ничего не поделаешь. Мне приходится возвращаться домой поздно из-за учебы во вторую смену. Я спокоен.

— Ну как скажешь, Эйс. Заходи почаще. У меня всегда найдется для тебя свободная минутка.

Мастерская Саймона находилась в одном из переулков. Основные фонари сюда не доставали, поэтому единственным освещением можно было считать пожелтевшую закопченную лампу над входом. Да и та тут торчала лишь из-за того, что «так нужно», а не для каких-то благих целей. Даже окна сейчас давали больше света, чем она. Было чисто. Единственный мусор валялся в паре железных контейнеров, стоящих возле стены. Земля блестела лужами. Вода струилась по канавкам между плиткой, собираясь вместе лишь в местах, где от времени покрытие уже начинало слегка оседать.

Дверь снова скрипнула. Гость вышел наружу, поправил сумку, вздохнул и пошел. Но не на светлую улицу, а глубже во тьму, дальше по переулку. Он посчитал, что так сможет быстрее добраться домой — Эйс знал город как свои пять пальцев. Глаза постепенно адаптировались к темноте и ему стало проще видеть. Он вырос в таких местах. С самого детства, где они с друзьями только не гоняли.

По бокам находились лишь кирпичные стены с различными впадинами и углублениями. В некоторых были закрытые двери или металлические жалюзи в комбинации с решетками. Некоторые вели в другие проулки, заканчивающиеся тупиками. Первый ярус чаще всего являлся складскими помещениями, не считая основных улиц. Над головой находились лестницы и железные помосты. Некоторые были не совсем обычными — они соединяли здания между собой. Порой так делали быстрые переходы между домами, порой это делалось для поддержания прочности конструкции. Иногда так же над головой можно было видеть железные трубы, соединявшие здания для той же цели. Они частенько карабкались по ним уже подростками, пока Крис не упал и едва не свернул себе шею. Вот уж тогда Кайна злилась… Эйсон тихо посмеялся.

Было холодно и сыро. Дышалось легко, но почему-то пробирала дрожь. Сзади что-то звякнуло. Парень обернулся. Пусто. Он втянул голову в плечи и ускорился. Как говорил тренер Криса — сделал шаг шире. Очередной поворот. До дома оставалось всего-ничего — еще два переулка и немного по освещенной улице. Послышался какой-то шелест. На плитку упала крышка бака. Эйс снова обернулся. Сложно видеть в темноте. Тут окон почти не было. Справа фыркнула кошка и поджав хвост спрыгнула с груды коробок. Она подошла к ногам и начала тереться об них, издавая довольное мурлыкание.

«Всего лишь животное…» — с облегчением вздохнул Эйс, но мгновением позже внутри все похолодело. Предположение лишь подтвердилось, когда шаги снова начали приближаться.

Во мраке появилось три фигуры. Парни, чуть старше. Тот, что посередине, держал в руке металлическую трубку. Сопровождение разминало кулаки. Одеты они были в желтые жакеты, лица наполовину закрывали маски. Он вспомнил их — недавно на уличных боях они с Крисом неплохо поколотили каких-то недотеп из их банды — неплохо подняли деньжат.

— Ну привет, Эйсон! — злобно прогудел вожак. — Как жизнь?

Двое обошли Эйса с двух сторон, готовя кулаки.

— Вроде не жалуюсь, — развел он руками. — А твоя, Грэг?

— Да что-то хреново мне последним временем, — поднял руку тот. — Какие-то уроды избили пару моих парней. Сейчас вот ищу кого-то, кому бы точно так же сломать челюсть. Или руку. В локте. Желательно — обе. Ты не знаешь, кто бы это мог быть?

— Понятия не имею, — заверил Эйсон. — Но могу посоветовать парочку прогрессивных медиков. Или биомехаников…

— Хорош валять дурака, — оскалился Грэг. — Ты, и твой дружок Мадкей, превратили двух моих лучших бойцов в калек. Не сомневайся, на ноги они встанут. Только ты этого уже не увидишь.

Эйс вздохнул и сбросил сумку:

— Слушай, а договориться никак?

— Вставай на четвереньки! — заржал один справа. Он то первым и получил по зубам, качнувшись от неожиданного удара.

Двое неприятелей побежали к парню, рыча от злости и напряжения. Вожак махнул трубой. Эйс обеими руками перехватил его за предплечье, ударил коленом в живот. В табло зарядили кулаком. Парень упал, и тут же перекатился в сторону, минуя чью-то ногу. Тэйкдаун впечатал одного из тройки затылком в асфальт. Эйс вскочил на ноги, стер кровь с уголка губ и с ходу прикрылся. В плечо прилетела труба. Он отлетел, перехватил другого за руку и вогнал в стену. Недруг не поднимался. Еще двое.

С одной из стен посыпались искры. Чем-то острым ударили по камням. И в этой короткой вспышке света показалось то, что заставило кошку дико испуганно заорать, поднять дыбом шесть и тут же убраться восвояси. Два нападающих тоже крикнули и поспешили прочь. Грэг отбросил трубу и промчался мимо Эйса, второй бросился в сторону вспышки. Эйс на дрожащих ногах начал медленно отступать назад, не понимая, верить своему зрению или нет. Блеснуло еще раз. Пробегающего мимо рассекло в животе. Половинки скользнули по асфальту, образовывая лужу крови. Он не успел даже вскрикнуть, только судорожно захрипел, зато Эйс — еще как. Ошметки на поверхности фонтанировали выбивающейся из сосудов горячей кровью, в такт останавливающемуся сердцу. Только внимание привлекал далеко не свежий труп…

Шелест. Во вспышке искр показалась окровавленная человеческая морда виновного. Глазницы, некогда завязанные бинтом, взирали на мир своей пустотой. Затвердевший от запекшейся крови бинт болтался рядом, свисая до пояса. Из глаз сочилось. Половинчатый нос прерывисто хватал воздух. Пасть с огромными клыками была некогда зашита полностью, но теперь на местах крепления нити зияли рваные раны. Существо издало шипение, задрав пасть вверх, постепенно переходя на рык. Нижняя часть тела парила над землей, а свисающие с пояса клочья полос ткани двигались в такт неуловимой энергии.

Парень замер в шоке, не решаясь что либо делать. Он открыл рот, пытаясь крикнуть, но ничего не получалось. Виной — холодный страх и обреченность, поселившиеся глубоко внутри. Чудовище. Самое настоящее.

Они с друзьями давно убедились в лживости проповедей о придуманных страхах. Стащив из закрытого академического архива запрещенной собором литературы «Xeranix» — древне-орденский бестиарий, они часами залипали на ужаснейших существ сего мира и читали вопиющие истории о их происхождении. Но еще никто из них не видел тварь так близко. А эта не упоминалась ни в одном из разделов.

Миг. Существо исчезло, растворившись в воздухе. Эйс, прерывисто дыша, развернулся, чуть не упав, и что есть сил побежал вперед. Он не разбирал дороги. Показалось? Нет, такое не кажется. Им овладел страх. В голове крутилась только одна мысль: «бежать!» Бежать куда-угодно, только подальше отсюда. Главная мудрость Ксераникса раскрывалась на самой первой странице — «От чудовищ лучше бежать, если тебе нечего им противопоставить». За спиной снова раздалось громкое шипение. Что-то брызнуло на землю, шелест усилился. Периферическим взглядом Эйс улавливал вспышки искр за спиной, чувствовал дыхание возле самого затылка, от чего волосы стояли дыбом.

«…Еще один поворот, еще один и будет улица. Больше никогда не войду во тьму! Никогда!» — крутилось в голове. Но вместо ожидаемой улицы он налетел на стену. Тупик. Как здесь оказался тупик?! Кто-то налетел на него сзади, впечатал в кирпич. Холодная, мокрая конечность сжалась на его плече. По руке заструилось что-то горячее, а потом пульсирующая боль взорвала это место. Он почувствовал внутри себя шершавые пальцы с холодными острыми когтями и завизжал от боли. Дрожащая рука тщетно пыталась извлечь лапу. За плечо резко рванули. Взгляд уперся прямиком в ужасающие глазницы. Он не знал, почему до сих пор в сознании. Кричать уже не осталось сил.

Существо дернуло челюстями, полностью освобождаясь от надоедливой нити. Темные кровавые капли посыпались вниз. Вместе с хрипом потянуло зловонием. Холодный и мокрый язык прошелся по щеке. Изнутри било хладом. Какая-то неизвестная, непонятная сущность вытягивала из человеческого тела все тепло, заменяя пустотой и страданиями. Весь мир превращался в сплошную пустошь. Эйс закрыл глаза, в ушах застыл хрип. На него нахлынули фантомные вопли, уничтожающие остатки человечности.

«Чего ты медлишь?! Давай! Я уже не могу терпеть… я устал…» Видимо, существо наслаждалось его слабостью и беспомощностью.

В следующее мгновение раздался хруст рассечения костей и хлюпнула плоть. Восприятие разбилось на тысячи мелких осколков, как будто с него сняли тяжелые оковы. На грудь Эйса фонтаном брызнула кровь. Конец?.. На колени что-то плюхнулось. Холодные когти выскользнули из плеча.

Парень едва приоткрыл глаза и тут же вскрикнул. Прямо перед его лицом находилась рассеченная шея, а между ногами — ужасная морда. Злосчастная лапа валялась отдельно. Первым делом он оттолкнул труп ногой, прижал плечо здоровой рукой. Из раны било ключом. Он понимал, что без помощи не протянет.

Во мраке едва различался силуэт в плаще, с двумя блестящими клинками в руках. С них капала вязкая субстанция. Вместо лица сияла разбитая металлическая маска.

— Т-ты… — простонал было Эйс, но не смог завершить — сознание уже погружалось во что-то мягкое и теплое.

— Я, — ответила фигура, пряча оружие в ножны. Обрывок голоса расплылся на грани отключки.

***

Он открыл глаза и чуть не захлебнулся кашлем из пересохшего горла. Пасмурный полумрак нагло резал в глаза, пришлось отвернуться.

— Странный сон… — проговорил Эйсон сам себе.

Вокруг была знакомая обстановка. Белые стены, белые шторы, белые жалюзи и двери. Он лежал на белой кровати, возле белого стола, у которого лежал белый ковер. Все матовое. Не то, чтобы это был его любимый цвет — просто его жилище, уже было так обустроено до него. А менять не хотелось. Это была одна большая комната, отчасти разделенная пополам с помощью двух колонн и стойки между ними. Часть, которая располагалась ближе к выходу — кухня. Вторая часть комнаты — рабочая и спальная одновременно. Кровать, рядом стол, стул, пара мягких кресел по центру. С другой стороны расположился шкаф с одеждой, комод, а над ним две полки с книгами.

Послышался звон башенных часов. Они пробили восемь.

— Пора вставать Эйс, приди в себя… — парень попытался подняться, опершись на локти. Левое плечо взорвалось болью, выражая свой протест. Тело упало на свое прежнее место.

— Твою мать! Неужели это?.. — повернул он голову и увидел, что плечо аккуратно перебинтовано. — Ладно, пусть так.

Опираясь на одну руку, Эйс поставил ноги на пол, принимая сидячее положение; уставился в одну точку. Он думал.

Думал, пытаясь понять, что именно вчера произошло. Почему именно с ним, почему именно тогда. О том, что его жизнь висела на волоске и если бы не та фигура, кто знает, чем бы все это закончилось. Он не успел ее явно разглядеть, голос донесся словно из-за стены. Кто это был? Женщина? Мужчина? Да и вообще, человек ли? Ясно было лишь то, что теперь он кому-то обязан жизнью.

Парень повернул голову в сторону стола. На его обычно гладкой и чистой поверхности что-то лежало. Записка на пожелтевшей бумаге.

Он взял ее трясущейся рукой и поднес к другой. Развернул — благо, пальцы как-то работали. Внутри каллиграфическим почерком были выведены ровные рядки, которые гласили:

«Реальность куда страшнее самых ужасных фантазий».

На развороте мелким было дополнено: «Когда решишься — следуй за Хранителем Времени».

— Хранитель времени… что за абсурд? — Эйс сложил записку и засунул ее в верхний ящик стола. — Пошли вы все.

В квартире была еще одна комната. Вход в нее находился напротив центральной колонны. Такая же белая дверь. Это была ванная. Через пару минут в ней послышалось журчание воды. Душ был прохладным, а четыре дыры в плече постоянно ныли под ударами капель. Без бинтов они выглядели ужасно. Будто из них вырвали по куску мяса. Хотя… так оно и было. При воспоминаниях он вздрогнул. Или это вода стала холоднее? В любом случае тот, кто притащил его домой, промыл и продезинфицировал их, пускай не профессионально, но уверенно, со знанием дела.

«Нужно зашить, иначе снова откроется. При малейшем повреждении эта корка не выдержит», — пришел к выводу Эйсон, выключая воду. Ранее, их всегда лечила Кайна. С самого детства, она обрабатывала им любое повреждение, будь то синяк, или прокол ржавым гвоздем. Даже когда они ввязались в уличные бои на деньги, девчонка всегда заботилась о них, хотя и жутко ворчала о безрассудстве. Последний раз, когда Эйс притащился к ней с парой ножевых порезов, она чуть было не послала его ко всем чертям: глупо было лезть к тем морякам, Эйсон и сам был не в восторге. Но даже тогда не пришлось шить. Он боялся представить, что она только скажет, увидев… это.

За тот процент, что они ей платили, парни могли бы запросто подкупить какого-то авторитетного врача, чтобы иметь право без любых вопросов обращаться к нему в любое время дня или ночи. Но ни один врач не смог бы залечить все так, как это делала она. Ничто не зажило бы так быстро. А еще в ней был один огромнейший плюс перед всеми ими — ее нельзя было перекупить, и она бы ни на что не променяла их.

Выйдя из душа, парень полез в комод, достав оттуда аптечку. Промокнул в спирте иглу и нить. Теперь оставалось самое главное — процесс. Начинали одолевать сомнения. Страх не перед болью, а перед тем, что раны откроются. Страх разрушить эту относительную устойчивость.

Первый прокол вышел кое-как; нить натянулась. Парень застонал, но мигом сцепил зубы, напрягся. Лезть иглой в «живую» рану изнутри было невыносимо. Он понимал, что только что уже проделал это с другой стороны, но этот психологический барьер не давал покоя. Превозмогая самого себя, сделал второй прокол и снова натянул нить. Сознание яро просило пощады, но нужно было продолжать. Эйс уже был не рад, что начал. После пятого прокола трясущаяся рука подвела: рана смачно брызнула кровью на два метра вперед, добавляя в интерьер немного красных тонов. Кровь ручейком потекла вниз, по туловищу. Началась паника, но выбора не было. Ощущения смешались воедино, игла уже не чувствовалось. Дыра превратилась в эпицентр одновременно однотонной ноющей и пульсирующей боли. После еще четырех стежков плоть удалось стянуть воедино и узлом поставить точку, отрезав нить. Одна кое-как есть. Но еще три на спине — потом. Слишком больно.

Парень поднялся и снова вошел в ванную, чтобы смыть следы. Потом вытер пол, удерживая тряпку ногой, кое-как избавился от разводов, и присел в кресло. Да, академия сегодня определенно отменяется. Плечо не дает покоя, из проколов сочится.

Через пару минут он уже держал в здоровой руке какую-то книгу. Не мог бы сказать о чем она, ведь каждое предложение оставалось где-то за пределами сознания. Взгляд пусто скользил по бумаге снова и снова. Осознав тщетность своих попыток, Эйс поставил книгу обратно на полку и вернувшись в кресло сплел пальцы рук вместе, положив на них лоб. Мысли вращались, единственная зашитая дыра болезненно ныла, остальные — глухо гудели.

Реальность страшнее фантазий… Если раньше он бы без раздумий поддал бы это сомнению, то сейчас это утверждение казалось неопровержимой истиной. Если подумать, что все исчезновения связаны с подобными случаями, то страшно представить, сколько еще тварей бродит на свободе. А сколько скрывается под личиной человека? Если бы его не спасли, что бы осталось от тела? Пару костей? Или лишь кровавая клякса на месте, где он сидел? Тупик… Сейчас он понял, что не туда свернул. Но если бы все пошло по плану, то каков бы был исход? Фобия? Видимо, это судьба. Лишь она могла таким образом повернуть жизнь, давая второй шанс. Шанс… на что? Какой-то круговорот случайностей и тысячи мелких событий, подобно магнитам сейчас сплелись в плотный комок. А в центре между ними находился выбор. Власти намеренно мылили людям глаза, чтобы те не замечали очевидного — чудовища есть, они существуют, и они уже у нас на пороге. Он никак не мог взять в толк, зачем это все кому-то нужно. На востоке, в Хуракале, некогда шикарные города превратились в крепости, орден вел войну с восставшей нежитью. Это умалчивали. В Воректе все было немногим проще. Если бестии досаждали людям, то на них вывешивали грамоты с заказами, за которые негласно брались бродячие охотники, так званые обероны — специалисты по рунным чарам и снятиям проклятий. Зачем кому-то создавать в городах Приама неэффективную пропаганду?

Он не заметил, когда отворилась дверь. На пороге стоял еще один парень приблизительно того же возраста, что и Эйс, только телосложением покрепче. Голубые глаза, тонкие губы, слегка приплюснутый нос и сияющая улыбка выдавали в нем весельчака. На нем была довольно легкая одежда ярких тонов, которая совсем не сопутствовала дождливой погоде за окном.

— Эйсон! Ты дома? — направился гость по направлению к хозяину квартиры.

Эйс опомнился, поняв, что его торс до сих пор ничем не закрыт. Быстро бросив по сторонам взглядом, он не нашел ничего, кроме брошенного на пол полотенца. Но оно находилось в зоне обзора пришедшего.

«О боги, Крис, как не вовремя!» — мысленно возмутился парень, быстро вскочив с кресла и дотянувшись до полотенца просто бросил его на плечо. Распрямившись, он встретил взглядом немного шокированную рожицу.

— Охренеть, друг… — протянул Крис. — А я еще думал, что у меня была бурная ночка!

— Ты о чем? — непонимающе отвернулся Эйс, мысленно проклиная все на свете.

— Эмм… — взгляд зацепился за разводы на полу. — Ты тут демонов вызывал?!

— Я пролил вино.

— Хорошо… — в полголоса протянул тот. — Что у тебя с рукой?

Ответом был лишь глубоких вздох.

— Хватит скрытничать, я и так уже все видел, — пожал собеседник плечами и сдернул с друга полотенце.

— Твою мать, Крис! Сейчас в морду получишь! — возмущенно прошипел парень.

— Думаю, спрашивать, от чего это, бессмысленно? А, это Грэг постарался? — догадался товарищ. — Да я ему кости переломаю за такое.

— Слушай, если хочешь действительно помочь — бери иглу.

— Эм… что? — приподнял бровь Крис.

— Я не достану до спины самостоятельно.

— Ты хочешь, чтобы… Я?..

— Да, — процедил Эйс.

— Нет! — уперся Крис. — Слушай, давай я просто позову Кай?

— Даже не думай, — парировал тот. — Она не должна об этом знать.

Эйс знал ее. Если начнет любопытничать, добром это не кончится.

— Но я ведь… — продолжал Крис.

— Я тоже, — перебил Эйсон. — Научишься в процессе. Жаль у меня нет глаз на затылке.

— …Не медик, — завершил второй.

— Плевать. Бери иглу.

Дружба Эйса с Кристофером Мадкеем держалась уже около десяти лик. Первое время они старательно избегали друг друга, хоть и жили через улицу. Ходили по двору как гордые павлины, готовые в любой момент наброситься из-за любой мелочи, будь то даже косой взгляд в свою сторону. Но потом они поняли, что намного легче сотрудничать и вместе гонять всякую шпану. Это было два человека одной стихии с подобными интересами. Они дополняли друг друга. Эйс всегда был более рассудителен и спокоен. Он предпочитал решать споры с помощью острых слов, а не грубой силы. Но помахать кулаками тоже был не прочь. Крис же пускал кулаки в ход постоянно, будучи не особо умелым в ораторском искусстве.

Эйсу было неприятно вспоминать, каким жалким он тогда был. Беспризорник, сирота. Первые осознанные воспоминания начинались в возрасте около пяти лик, и они четко отражали отвратные условия детского приюта. Это было не то заведение, где собираются дети, брошенные родителями на улице, расфуфыренные и с бантиком на головке. Совсем другое место: сюда привозили разный генетический сброд из далеких земель, даже из других королевств. Восточной внешности хуракальцы, вечно мерзнущие на севере воректийцы, серокожие уроженцы Ириаля, и даже загорелые в пустыне иширцы… Он помнил бледнолицего эльфа со шрамом на все лицо. Вранская девчонка с твердеющей шелухой на шее и скулах… Все, как один, были похожи на загнанных в угол зверьков. Маленькие дети, лишенные мирских благ, без личности, без защиты, без прав думать и чувствовать. Он плохо помнил произошедшее тогда, эта часть жизни покрылась черными пятнами. Вот он был здесь, и вот он уже рядом с человеком, увешанным склянками — сейчас он понимал, что это был какой-то алхимик. Тогда ему казалось, что его спасли, но это было заблуждением. Дети из того приюта не были нужны никому. Это были не люди. Скорее, вещи. Из документов, если это можно так назвать, у них были только именные карточки, привезенные из далеких стран. Алхимик вечно что-то готовил, и мальчику совсем не нравилась та обстановка, которой его окружают: дурно пахнущие жидкости, жуткие существа в банках с раствором формалина, трубки и большие черные крысы в клетках. Эти воспоминания тоже затягивало пеленой. К счастью, загадочный человек вскоре пропал. Его коморка в старом жилом доме осталась в полном распоряжении шестиличного мальчика.

Первым делом, Эйсон избавился от банок. Возвращаться в приют его не прельщало, а здесь была крыша над головой. За все время в укрытие алхимика не сунулся ни один непрошенный гость. Голод заставлял мальца попрошайничать, страх — удирать от стражи. С воровством ему не везло, с компанией — тоже. В лучшем случае, приблуду гнали пинками. Крис стал заветной рукой помощи в череде безысходности. Его отец признал конфликт сына неправильным, и отправил мириться. Крис нехотя предложил Эйсу вместе расклеить по городу плакаты-приглашения на скорое выступление какой-то трупы. Для него это был повод весело заработать парочку звонких фрилл, для Эйса же — возможность хотя-бы раз купить нормальной еды, вместо той несносной байды, которую выдавали у городских трущоб бездомным. После прохода пары улиц, их заметило несколько пареньков старше на лик-два. Один перевернул им ведерко с клеем, другой — разбросал плакаты. А потом они потребовали взнос за порчу стен в их районе. Эйс с Крисом переглянулись и вломили им. Ведерком и щетками. Обчистили карманы и сбежали. Это были первые деньги, полученные друзьями вместе. С тех пор они поняли, что умение правильно приложить силу не менее прибыльнее честного труда. Но вместо грабить тех, кто был слабее их, парни начали играть на деньги с ровесниками. Карты, кости, ножички. Но самым любимым занятием оставались кулачные бои. Именно на них они начали снимать с незадачливых забияк все их карманные деньги. Постепенно, эти игры переросли в нечто покрупнее.

Семья Криса всегда тепло относилась к Эйсону. Его мать пекла лучшее в мире печенье, ласково трепала сынишке и его другу волосы. Она очень уважала традиции, могла часами рассказывать байки и легенды, на любой праздник обязательно приглашала Эйса к ним в дом. Для них он всегда был званым гостем. Отец друга служил в городском гарнизоне, от него всегда пахло дешевым гуталином и табачным дымом. Он любил давать сыну физическую нагрузку, рассказывал о долге и морали, о том, что безопасность и благо строится, в первую очередь, на правилах. От него-то Крис и перенял все свои причуды, связанные с честью: всегда помогать людям, прилагать все усилия, чтобы сделать мир лучше.

Сейчас оба парня жили на новых местах. Эйс ушел из той гнилой комнатушки сюда, как только договорился с хозяевами и смог добывать достаточно денег на подработках, ставках и опасных авантюрах с участием уличных банд. Отец Криса надоумил сына пойти в академию, а сын захватил с собой товарища. Эйс получил официальные документы по исполнению пятнадцати лик, собрал небольшую сумму и незамедлительно подал все это в заветное учреждение. Теперь они учились в одном и том же месте, но на разных факультетах и в разные смены. В то время как Эйсон выбрал себе биомеханику, что предвидело создание и рихтовку разнообразных искусственных конечностей и органов, Крис склонялся к физической силе, потому пошел по стопам отца, начав обучение в гарнизоне, с мечтой когда-то подняться до рейдера, охраняющего торговые перевозки или ученые экспедиции. Но несмотря на такие различия друзья продолжали видеться и постоянно проводили вместе уйму времени.

— Так больно? — игла пронзила плоть.

— А ты как думаешь? — возмущенно прошипел Эйс.

— Прости… Так как тебя угораздило? — продолжил шить Крис.

— Упал.

— Ладно, понял, что не мое дело. Но все же постарайся меньше падать?

В ответ было молчание.

— Я тебе там сумку принес. Вчера нашел на улице.

— Спасибо, не отвлекайся…

— Слышал, вчера загрызли нескольких людей, — не унимался Крис. — Некоторых съели заживо, некоторым просто перекусили шею… Стража разбирается с этими случаями. Но народ паникует, как бы с ними не произошло ничего подобного.

— Агрх…! Я тащусь, но не мог бы ты больше внимания уделить ране?!

— Извини, виноват, — игла пошла ровнее.

— Сам что думаешь об этом? — поинтересовался Эйс, скорее, чтобы отвлечься.

— Я думаю, что нужно что-то делать. Или разбираться, или валить отсюда. Люди мрут, и никому нет до этого дела. Ты-то сам где вчера был? — как-то проницательно покосился на него Крис.

«Лучше тебе не знать, что там творилось», — подумал Эйсон.

— Я конечно не профи… — проговорил товарищ, затягивая очередной шов. — Но как-то так.

Игла перестала терзать плоть, когда затянулась последняя петля и оторвался остаток нити. Странно, но до этого дня Эйс думал, что шить по коже чрезвычайно болезненно. После второй раны боль перестала так резко бить по нервам. Она притупилась, а болевой порог подскочил куда-то вверх.

Парень поднялся, подошел к зеркалу и начал рассматривать в нем спину. Получилось довольно неплохо: аматорские стежки, по крайней мере, не дадут ранам раскрыться при первой же возможности. Из мест проколов сочилось, гость передал другу полотенце. Эйс стер излишки крови и едва облегченно выдохнул: остальное — забота времени.

— Что за… — вдруг шокированным голосом протянул Крис. Он нагнулся и достал из-за кровати окровавленную рубашку, которая слиплась от густой алой жидкости. — «Вино», говоришь? Я ценю личное пространство, чужие дела, но это…

— Это не моя кровь, — выпалил Эйс.

Один глаз собеседника округлился больше, чем другой.

— Фух… — выдохнул парень, закрыв лицо рукой. — Знаешь, тебе, наверное, пора?

— Э?.. Я!.. — что-то заикнулся Крис, но рубашку вырвали из рук, а сам он оказался выпихнутым за дверь.

— Пока-пока, приходи еще, и так далее… — протянул Эйс оставшись в одиночестве, выбросив скомканную рубашку в мусорное ведро.

Переживать по поводу различных слухов или доноса страже не приходилось. За все время они оба хорошо выучили друг друга, поэтому знали, что один не предаст другого. О походах куда-то не могло быть и речи.

***

Прошло две недели. Плечо не загноилось, вопреки ожиданиям. Раны окрепли, превратились в плотные бурые рубцы. Процесс регенерации подходил к финишу, но при движении левой рукой его до сил пор передергивало. Память по тому случаю закрепится на теле шрамами. Первыми шрамы такого размера. И Эйс был бы рад, если бы эти шрамы остались только на физическом теле. Он закрылся в комнате и никуда не выходил. Сознание гложил страх. Часто, он просыпался посреди ночи в холодном поту. Каждый сон приносил с собой одно и то же обличие — воплощение его ужаса. Совершенно неспособный сконцентрироваться, парень замкнулся в себе и уже не понимал, были его воспоминания явью, или только вспышкой больного воображения перед глазами. Из него исчезали остальные эмоции, существо выпило их досуха. Внутри застыл его неприятный осадок. Жизнь превратилась в жутко-серый кусок полотна судьбы.

В городе что-то начало меняться. Привычные людные улицы постепенно пустели, как прежде пустели аудитории академии. То тут, то там можно было видеть отряд стражников, которые исследовали территорию. Они рыскали в поисках каких-то следов. Иногда по дороге за окном проезжала повозка, укрытая брезентом. Не нужно было объяснять, куда она направлялась. Ее никогда никто не сопровождал. Только хмурый возчик упрямо погонял двойку сивых лошадей.

После феномена — именно так называли возникновение необъяснимых существ в Xeranix — началась буря. Дождь прекратился три дня назад, но тучи раздвинулись только сегодня. Ненадолго показались редкие лучи солнца. Сезон гроз был в разгаре. Вскоре накатит очередная волна, стихнет, и опять все по новой. Сперва Эйса жутко знобило даже возле теплотруб, но потом он стал замечать, что холод перестает его заботить. Он садился на подоконник со сборником биочертежей, открывал окно, и часами увлеченно разбирал информацию, пока по комнате носился бешеный сквозняк.

Видя, что город заволакивает тьмой, комендант не принимал глобальных решения. Из последних правил было лишь введение комендантского часа. После двадцати двух часов вечера никто не имел права находиться за пределами домов без веских причин, кроме стражи, конечно. Они, словно верные псы, вынюхивали из всех щелей и цеплялись за все, что можно. Ожидаемая Крисом крупная кампания чисток все никак не начиналась. Создавалось впечатление, что все они глупо чего-то ожидают.

В дверь квартиры Эйса постучали. Странно, но он уже привык к одиночеству. Первым желанием было выпроводить гостей к черту, кто бы там ни был. Парень мутно глянул на рисунок существа из кошмаров, сделанный по памяти, затем отложил блокнот, подошел к двери и открыл ее. Перед ним стояло трое друзей.

Первым был Крис. Прямо перед порогом он лыбился на все зубы. В утепленной красной жилетке, небрежно наброшенной поверх рубахи. За его спиной спряталась русая девчушка в очках, с россыпью веснушек на лице. Ее волосы на голове стягивал обруч. Белая кофточка с мехом и черная юбка создавала в ней строгий контраст цветов. Чуть подальше, стоя возле перил лестницы, находился полноватый парниша в пиджаке. На лице выделялся широковатый нос, вверх торчали волосы.

Крис обнял друга и похлопал по плечу, на что Эйс едва сдержался, чтоб не ударить его чем-нибудь. Благо, Крис вовремя понял свою оплошность и сделал шаг назад.

— Привет, А́йнед! — улыбнулся полноватый.

— И тебе не хворать, Том, — ответил Эйсон. — Что это вы сюда, всей толпой?

Девчонка резво появилась перед Крисом и укоризненно смерила Эйса взглядом:

— Нет, это ты чего! — возмутилась она. — Пропускаешь занятия, запираешься в квартире. Где она?

— Кто «она»? — приподнял бровь Айнед.

— Пентаграмма, — развела она руками. — Воистину, такое уединение может понадобиться только чтобы призвать духов!

Эйс засмеялся. Кайна и сама расплылась в улыбке:

— Дурак! Мы ведь волнуемся, — хихикнула она.

— Да, Эйс, — рядом возник Том. — Все эти нападения. Мало ли, что могло произойти?

Парень кивнул и пригласил их войти, но все решительно отказались.

— Мы пришли не для того, чтобы засесть с тобой, — отмахнулся Том. — Мы пришли тебя вытащить.

— И куда же это?

— В паб, ясное дело! — хлопнул тот в ладоши.

— Нет-нет-нет, народ, никуда я не…

— Эйс, ты что, забыл? — нахмурилась Кайна. — У Тома ведь…

— …А об этом мы поговорим уже на месте! — выручил друга Крис. — Собирайся, домосед. Мы здесь подождем.

Эйс опешил, вошел обратно, скрылся за углом и спешно начал переодеваться. Как он только мог забыть о дне рождения Тома… Вот почему они были парадно одеты. За стеной шока он потерял счет времени. В любом случае, он прихватил приготовленный заранее подарок и вышел из квартиры:

— Я готов.

На него озадачено посмотрели и засмеялись. Наконец, Кайна кашлянула в кулак и мягко произнесла:

— Эйс, там… мокро, сыро, и воет ветер. Лечить твои синяки — это одно, но я не хочу иметь ничего общего с воспалением легких. Мы их еще не проходили, — хохотнула она.

— Да брось, — насмешливо фыркнул к ней Том. — Это же живой учебник.

— Черт… — только и протянул Эйс, глядя на себя. Футболка. Выйти на северную улицу, в разгар Грозового Сезона в футболке. Самое смешное — ему было вполне тепло.

Эйс вернулся, накинул любимую черную куртку, и вся компания двинулась дальше, по его просьбе — быстрее. Он жил на третьем этаже. Сюда постоянно приходилось подниматься по широким ступеням между другими дверями и пролетами. Из-за входной двери тянуло прохладой. Север бодрил своих обитателей.

На улице было серо и тускло. Пейзаж за окном не расцветал даже когда наблюдатель становился его героем. Прохожих было мало: редкие люди ходили туда-сюда, занятые своими делами. Облака отражались в канавках, с крыш домов и водостоков капало. У Эйса настроение совсем не клеилось, а взбодриться не получалось. Видимо невзрачность окружения перешла в него, засела где-то глубоко в сущности и никак не хотела оттуда выбираться. Но постоянно оглядывался, бегал взглядом по улицам, высматривая опасность. Сконцентрироваться не получалось. Рассказать им и погрузить в панику он не смел.

Под ногой хлюпнула лужа. Парень вздрогнул и дернул взгляд вверх: время постепенно останавливалось. Ударили часы. Грани реальности качнулись, продолжив пульсировать в такт сердцебиению. Из-за спины застывшего на одной ноге прохожего выскользнуло чудовище. Парень закрыл глаза и помотал головой, а когда открыл — существа уже не было. «Крыша едет…» — мелькнуло в голове.

— Крис, мы скоро придем? — теперь взгляд прыгал еще быстрее.

— Не терпится? — засмеялся друг. — Что ты такой нервный? Скоро!

— Пойдемте быстрее…

Гринзейг — так назывался паб на углу двух улиц и площадки — выглядел как всегда спокойно. В отличии от других подобных заведений, в нем никогда не напивались в доску, не устраивали драки, не орали песни до самого утра. В нем царила теплая атмосферка, а контингент составляли зажиточные горожане, которым не в стать просыпаться где-нибудь в канаве.

Внутри помещения было не шумно. Играла задорная западная музыка, за парой столов оживленно разговаривали мужчины, некоторые пили за барной стойкой. Мягкое освещение и интерьер, выполненный в стиле темного дерева с элементами антуража делали это место довольно приятным. Слегка веяло дымом. В углу сидели заядлые картежники.

По всем правилам сателлита, персонам, не достигшим девятнадцати, нельзя заходить в пабы и подобные заведения. Студенты частенько грешили подделкой документов, лишь бы развлечься где-то на задворках. Они дописывали себе в фальшивый бланк заветные пару лик, напивались в хлам и платили кругленький штраф после выяснения особы, или кругленькую взятку, чтобы не приобщать к делу академию. Но к счастью, Эйс с компанией никогда не занимались подобным. У них был свой метод — правильные люди в правильном месте. Например, совладелец Гринзейга, выигравший несколько ставок на подпольных договорных боях ребят. В знак благодарности, он обеспечил их ранним доступом.

— Эй, Джей-ди! — с порога окликнул Крис бармена. — Сделай нам чего-нибудь особенного! Сегодня у моего друга свидание, — торжественно вскинул руки парень, — с бутылкой!

— Будет исполнено, — подмигнул тот и повернулся к стене из алкоголя.

Том был в их компании связным. Именно он выходил на контакт с бандами и забивал им встречи. Но сам никогда не дрался, хоть и был в этом деле неплох. Как-то раз Эйсу повезло увидеть, как он разбросал в одиночку троих на каком-то фестивале, из-за того, что его назвали «свиными потрохами». Обидчиков отвезли в первую очередь травм пункта. С тех пор к Тому никто с подобными заявлениями не подходил. Будучи на шаг впереди в плане выгодных вложений, толстячок всегда находил места, где самые рискованные ставки приносили самые прибыльные проценты.

Друзья присели за свободный столик. Вскоре им поднесли фирменные коктейли, на основе эля. Крис первым поднял свой бокал и огласил:

— Давайте выпьем за нашего всеми любимого приятеля, — рука неоднозначно направилась на виновника торжества. — Пускай в нем всегда живет тот добряк и хитрец, который никогда не давал нам скучать!

— Я-то добрый? — засмеялся Том. — Ты меня с кем-то путаешь, Мадкей.

Бокалы звонко цокнули, и пока первый глоток приятно щипал горло, именинник тоже поспешил высказаться:

— А я хочу поднять тост за вас, господа. За то, чтобы вы всегда оставались такими же свободными, как сейчас!

Крис и Кайна как-то кисло усмехнулись.

— Что ты имеешь ввиду? — покосился на него Эйс.

— А, ты же ничего не знаешь, дружище, — левой рукой почесал голову Том. — Академию ведь закрыли.

Парень поперхнулся напитком, и тот пошел носом. Изо рта вырвался кашель. Крис не растерялся и со всей дури ввалил ему ладонью по спине, за что получил нагоняй от Кайны.

— В смысле «закрыли»? — наконец произнес Эйсон.

— Мы не хотели портить тебе настроение, — сжала губки девушка, поправляя обруч на волосах.

— Крис? — озадачено протянул тот.

— Все предельно просто, дружище, — молвил друг. — Объясняю на простом примере, — палец постучал по стеклышку бокала. — Что ты видишь?

— Мне не до шуток…

— Коктейль так приятно шипит и пузырится, правда? А что случается, когда весь газ выходит? Верно, его выбрасывают. Улавливаешь?

Эйс начинал вникать. Товарищ продолжил:

— Примем академию за бокал, а пузырьки — за учащихся. Чем больше пузырьков, тем привлекательнее бокал. Но за последний лик половина из них «испарилась», поэтому наш многоуважаемый, — тон принял долю издевки, — комендант посчитал, что, если обучение не окупается, нужно пустить деньги в другое русло. Последней каплей стала эта неделя. Несчастная сотня людишек на оба здоровенных корпуса.

— Они перевели деньги академии на внешние счета, — покрутил пальцем Том. — Думаю, наняли кого-то.

— Оберонов, — Крис развалился на скамье. — Вот бы на них посмотреть!

— Стража эффективно дрыхнет на постах, — дополнил Том. — Ждут, стало быть.

— А как же байки, что чудовищ нет, и всех их давно истребили? — съехидничала девушка. — Идиоты. Пытаются бороться со страхом, но держат в нем сорокатысячный сателлит.

— Так выпьем за то, что наши глаза открыты, — нашелся Мадкей.

Компания яро его поддержала. Кажется, музыка заиграла намного веселее. Эйс с Крисом сами сбегали на кухню за подносами с закусками и еще парочкой бутылок, почуяв тягу к приключениям. Посетители странно на них покосились. Тем временем Том уже расчехлил карточную колоду:

— Тащим карты, ребятки, налетай!

— Мальчики, вы ведь знаете, я не играю в покер, — уперлась Кай.

— Какой покер, дорогуша? — засмеялся парень. — Мы будем играть в антем!

— Знаю! Знаю! — закричал Крис. — Эта там, где одному карту клеят на кончик носа, а другой должен сбить ее сапогом!

Эйс чуть не бросил бутылку от смеха.

— Нет, дуболом! — важно заявил Том. — Это в гизламе так! Он западный! А антем с востока. Меня отец научил, а его — восточные работяги. Короче, тянешь карты, а потом выстраиваешь из них цепочки, подрывая чужие. Сейчас покажу.

— Нет, с этим по-трезвому не разберешься! — достал бутылку Кристофер. — Эйс, как считаешь?

— Согласен.

Кайна прикрыла лицо рукой и покачала головой. Вдруг, Эйс о чем-то вспомнил и повернулся к Тому:

— Слушай, пока мы еще не совсем нажрались, вот, держи. Это тебе.

— Вау! Монокль? — завертел предмет в руках именинник.

Девушка поглядела сперва на Тома, потом на Эйса, а после залилась смехом. Правый глаз паренька был минус два.

— Буду теперь как пират, — нацепил он монокль на глаз.

— Не-е-ет, — протянул Крис. — Будешь как банкир!

— Первый, в роду пиратов.

***

За широким окном постепенно близился вечер. Вскоре за ним перестала виднеться площадка, а стекло отразило внутреннюю картинку паба. В такое время здесь всегда начинались чьи-то споры.

— Да куда ты Шута положил? — громко возмутился Том.

— Так у тебя Шут был?! — Эйс толкнул Криса в бок.

Парень отхлебнул из бокала, закусил пирожным и положил в центр Провидца, перевернув этим все соседние карты:

— Конец, — самодовольно потер он руки.

— Глупая игра, — рассыпала по столу карты Кайна. Она ни разу не выиграла, и выпила заметно меньше остальных. Скорее из вежливости: алкоголь она терпеть не могла, вечно оправдываясь тем, что он напоминает ей о рабочем медицинском спирте.

Сколько Эйс себя помнил, Кай никогда не любила игры. Ей пришлось быстро взрослеть, ровно как и ему. Но они относились к жизни по-разному. Маленькая чумазая девчушка, играющая во дворе с мертвыми птицами. Он бы никогда не забыл те печальные глаза…

В имении ее родителей всегда стояла весна. Отец был богатым торговцем, а мать посвящала всю себя творчеству. Сейчас Эйсу все больше казалось, что они завели ребенка, как игрушку. Она как-то показывала ему семейный альбом. Сперва они души в ней ни чаяли: счастливые лица рядом со смеющейся малюткой. Но так было не долго. Лик, два, три… Постепенно образы отца и матери в альбоме разделились, а девочка и вовсе перестала появляться на его страницах. Ею занималась прислуга. Им было четко велено, что и когда делать по расписанию, по какому распорядку она должна жить, когда ей положено есть, пить, когда спать и играть. Никто и близко не выпускал ее из двора, друзья появлялись четко по расписаниям групповых занятий. Со временем родители начали ссориться, отец кричал, мать била посуду, и в конце концов закрывалась с дочкой в комнате. Не для того, чтобы успокоить, и не для того, чтобы защитить. Просто она явно давала мужу понять — это ее собственность. Всего лишь собственность…

В компании никогда не бывало скучно. Постоянно снующие по улицам мальчишки, смеющиеся девочки… Дом, словно гнетущая ловушка, захлопывался над ней с каждым возвращением. И единственным выходом из психоза стали… черные вороны, сидящие на ветвях усохшего ясеня. У них никогда не было домашних животных. У отца была аллергия на собачью шерсть, мать не выносила кошек. Рыбки в пруду постоянно изводились, а скворцы и канарейки — раздражали как ее, так и родителей. Тогда Кайна вынесла воронам сыра и колбасы, проворно стащив их с кухни. Птицы набросились на дары, съели все до последней крошки, и так же быстро упорхнули. А завтра они снова восседали на ветвях. Девочка кормила их каждый день, снова и снова, трепетно ожидая их встречи. Кажется, она нашла друзей. Постепенно, вороны перестали ее бояться, стали наглее, и преспокойно расхаживали у самых ног. Только в руки не давались.

Однажды утром, во двор имения пролезло двое мальчишек. Им давно не давали покоя спелые красные яблоки на дереве у балкона каких-то богачей. Они тихо, как знающие толк воры, зашли за угол имения, и почти подобрались к заветному дереву, как вдруг услышали чьи-то всхлипы. Прежнее желание затмилось интересом. Бросив занятие, они пошли на звук, и увидели на площадке у шумящего фонтана сидящую на коленях фигурку. На плитке, на траве, даже в воде валялись мертвые черные птицы. Их тела застыли в чудных позах, вечно подвижные глазки больше не дергались. Девочка держала на руках одну из крупных, шевеля пальчиками заледеневшие лапки. «Пойдем! Пойдем гулять!» — со слезами на глазах звала она. «Лети!» — тушка ворона подбросилась над ее головой и так же быстро плюхнулась на землю. Затем она увидела их — «Я не могу их вылечить. Вы можете? Помогите, пожалуйста». Для них было чудно, что кто-то взаправду дружил с птицами. И только потом они узнали, что воронов в саду отравил ее отец, как только услышал об эпидемии чумы в Террафоле.

Нет, Эйс никогда не забудет эти глаза. В тот день Кайна поклялась, что посвятит себя спасению жизней, а они с Крисом — что останутся с ней. Ей стало намного легче, когда родители разъехались, спустя пару лик. С матерью жилось непросто, но у Кай наконец-то появилась долгожданная свобода.

Компания расслабилась. Они удобно разместились на мягких лавах и тихо переговаривались.

— …помните, хе, как мы забрались… Ну тогда… На ратушу, — изрядно угасшим голосом вспоминал Том. — В торговом к… Кв?… Р-р-районе, короче.

— Ага… — мечтательно протянул Крис. — Нам с Эйсом пришлось спускать вам двоим лестницу.

— А лица стражников? — хохотнула девушка. — Бегали внизу по улице, кричали.

— Твой папаша влетел в крупную сумму.

— Не обеднел! — фыркнула та. В ней до сих пор жили детский страх и обида.

— Ты лучше нашу постановку на площади вспомни! — заявил Крис. — Вы все так дергались.

— Сколько я тогда выпил? — поглядел на него Эйс.

— Не знаю, тебя тогда Том поил.

— Так ты же его подкупил!

— А потом вам, пьяницам, наваляли дружки Грэга. Знаешь, сколько заживляющей мази я тогда потратила? Зря вы перешли ему дорогу.

— Да не ворчи, Кай! — помахал руками Крис. — Грабанули казну у его банды, вот он и бесится.

Они переглянулись и перевели взгляд на внезапно уснувшего Тома.

— Так… Потащили именинника домой, господа. Пока нас отсюда не выбросили.

— Сейчас, — по столу ударил кулак. — Эй… человек! Сколько мы там должны?

На улице совсем смерклось. До комендантского часа оставалось порядком сорока минут. Эйса слегка пошатывало, Криса с Томом постоянно клонило к стене. Здоровяк спал на ходу, машинально перебирая ногами. Кайне доверили роль навигатора.

Том жил на окраине среднего кольца, вместе с отцом и младшей сестрой. Мать умерла пару лик назад, во время эпидемии. Хоть отец и занимался приграничными перевозками промышленных товаров, жили они далеко не богато. Переняв у отца предпринимательскую жилку, Том всегда был в курсе развития экономики и выгодных вложений, но из-за недостатка опыта довольно часто «горел» и терял все свои капиталы. Друзья частенько в шутку называли его нищим богачом.

— Крис, — мутно позвал друга Эйсон. — Если нас в таком состоянии учует Грэг…

— …То мы настучим ему по башке, — закончил приятель.

— Ага, настучит он, — хмыкнула Кайна. — Да ты на ногах не держишься!

— А кто знает историю, как я Мадкея одной левой… завалил?! — пробормотало с плеча.

— О, гляди-ка, тело проснулось! — заулыбался Крис, все еще таща толстячка.

Позади них что-то мелькнуло. Эйс ощутил какой-то странный холод.

— Что, не помнишь? — не унимался Том. — Так я тебе… напомню!

— Завтра напомнишь, — встряла девушка. — Какой тут Грэг, вы сами друг друга переколотите!

Во мраке показался силуэт, схожий с человеческим. Эйс потряс головой, пытаясь избавиться от галлюцинаций. Картинка оставалась устойчивой.

— Народ… — приглушенно обратился ко всем Эйс. — Вы… тоже это видите?

Никто не обратил внимания. Крис смеялся, Том закатывал рукава пиджака, чтобы задать ему трепку.

— Ну что за ребячество, ей богу! — разнимала их Кай.

Во тьме зажглись два желтых огонька. Эйс глянул прямо в них, пытаясь выдержать взгляд. Существо замерло во тьме, не решаясь подойти.

Снова, будто в страшном сне, события повторялись. Чудовища. Они словно гонялись за ним, пытаясь разорвать на куски, обглодать кости, но сперва — насладиться его ужасом. Но сейчас Эйс был не один, и он едва ли улавливал, лучше это, или еще хуже.

— Сейчас я тебе врежу, Мадкей! Будешь внукам рассказывать! — негодовал первый.

— Хоть бы одни именины без драки! — наигранно возмутился второй.

— Крис, пошли домой… — держала его за плечи девушка. — Завтра разберетесь. Мне тут не по себе.

Эйс держал застывший взгляд на двух огоньках, словно это могло их удержать. Остальные не внимали. Том качнулся, и оступился ближе к ним. Силуэт тоже переместился. К нему за спину.

— Том! — рыкнул Эйсон. — Берегись!

— Не беспокойся, Айнед, — весело развел руками тот, окинув друзей плавающим взглядом. — Я его только покалечуу-а-о-о-у-а-ррргх…!!!

Свет фонарей начал мигать. В голову Тома впилась мощная костяная лапа, два громадных когтя копошились в глазах. Визг. Кайна пыталась закрыть лицо непослушными руками. Головой толстяка кто-то водил из стороны в сторону, как деревянной марионеткой. Слабеющее тело дергалось. Из его горла вырывался несуразный хрип, с каждым разом все тише и тише, до самого момента, пока конечности, все как одна, не рухнули вниз. Из тьмы показалась зубастая костяная морда с раздвоенной челюстью и пылающими ядовито-желтыми глазами.

Эйс тоже не мог сдвинуться. Его сковал ледяной ужас. Заминка перешла в кровавое световое шоу. На всю округу ударили башенные часы. Во вспышках фонарей были видны кровавые брызги, плоть и раздробленные кости. Слышался пробирающий до дрожи рык, звук лопающегося черепа, чавканье и хруст. Тело нещадно месили об асфальт. То, что отбросили в сторону через минуту уже не являлось их другом. Лязгнули челюсти.

Эйс рванул с места в противоположную сторону улицы. Девушка истошно завопила прямо на приближающееся, словно пытаясь свалить его силой голоса.

— Кайна! — послышался тяжелый выдох Криса за спиной.

Эйс окончательно протрезвел. Он развернулся, видя, что она не успевает за ними. Существо подбиралось слишком близко. Он решился и побежал навстречу. Крис поймал его за рукав:

— С ума сошел?!

Айнед молча вырвал рукав и продолжил задуманное. Прыжком он налетел на девушку. Упали на асфальт. В паре сантиметров над головой что-то просвистело. Парень поднялся и рывком руки поднял Кай:

— Сюда!

Оба залетели в переулок, и прижались к стене — оттуда выбежали стражники. Трое солдат в металлических латах, а за ними легкий стрелок с аркебузой.

— Прикрыть людей!

Стрелок упал на колено перед ними, стража побежала к существу. Оно водило по сторонам носом, выбирая цель.

— Построение «клин»! Живо!

Тройка быстро встала в треугольник. Передний поднял щит, а боковые достали свои двуручники. Эйс искал Криса глазами, но тот, видимо, уже спрятался.

В следующий момент латника со щитом сбили мощным ударом лапы. Мечники зашли сбоку и начали бить с двух сторон. Одному из них удалось ранить неведомое. В ответ тварь прошила ему брюхо костяным отростком. Выстрелы ранили ее, выбивали куски редкой сырой плоти, но это лишь придавало ярости. Эйс никогда ранее не видел, чтобы железные латы мяли, словно бумагу. Безысходность охватила его. Он дернул ошарашенную Кайну за руку и побежал с ней глубже в переулок.

— Куда?! Стоять! — выкрикнул стрелок, но потом махнул рукой и вернулся к обстановке. Плачевно: щитник не мог подняться — его броня стала для него ловушкой. Один из мечников мертв, второй на последнем дыхании цепляется за жизнь.

За спиной зазвучал последний вопль. Существо погналось за парой, оставив по себе лишь трупы, таранясь боками о стены зданий, переворачивая железные баки. Понимая, что от девушки сейчас мало чего добьешься, Эйс взял всю инициативу на себя. Он резко сворачивал в разные стороны и перепрыги