Оглавление

Чистых вам проклятий

Глава 1. Утро чистильщика, или Чайник, который хотел какао

Иван проснулся в 6:45, как обычно.

Не потому, что он был ранней пташкой или трудоголиком. Просто его будильник уже три года был проклят бывшей женой, и теперь он звонил не тогда, когда его заводили, а когда «считал нужным». Сегодня он счёл нужным разбудить Ивана ровно за пятнадцать минут до того, как тот планировал встать.

— Вот спасибо, Надя, — проворчал Иван в потолок. — Даже сплю я теперь по твоему расписанию.

Надя была его бывшей женой. Они развелись три года назад, но её магия (и характер) продолжали преследовать Ивана. Будильник был последним подарком на годовщину свадьбы. Когда они расходились, Надя сказала: «Оставь себе. Будешь вспоминать меня каждое утро». Иван тогда подумал, что это просто слова. Оказалось — буквальное проклятие.

Он сел на кровати и посмотрел на будильник. Тот довольно тикал, довольный своей работой.

— Злая ты, Надька, — сказал Иван будильнику. — Но красивая. Это я тебе даже сейчас скажу.

Будильник согласно тикнул. С проклятиями у Ивана были особые отношения. Он на них не обижался. Работа такая.

Иван встал, натянул старый, местами подпаленный халат и поплёлся на кухню.

Квартира Ивана была небольшой, но уютной. Две комнаты, кухня, коридор, который вечно пытался жить своей жизнью.

Сегодня коридор решил, что он — картинная галерея.

— Опять? — спросил Иван, глядя на стены.

На стенах висели фотографии. Вчера их не было. Вообще-то Иван никогда не вешал фотографии в коридоре. Но проклятие, которое он снял на прошлой неделе с соседского фотоаппарата, видимо, решило переехать к нему.

Фотографии были странные. На одной Иван пил чай, на другой — чистил зубы, на третьей — спал, смешно поджав ноги.

— Это уже перебор, — сказал Иван и снял три фотографии. Они обиженно зашуршали и попытались приклеиться обратно. — А ну цыц! Я хозяин или где?

Фотографии надулись (в прямом смысле — стали выпуклыми), но остались на месте.

— Вечером разберусь, — пообещал Иван и пошёл дальше.

В ванной его ждал кран. Сегодня из него текла не вода, а лавандовая пена. Иван вздохнул, умылся пеной (пахло приятно, но щипало глаза) и почистил зубы. Зубная щётка, к счастью, молчала. В прошлый четверг она пыталась рассказать ему анекдот про стоматолога, и Иван едва не проглотил пасту от неожиданности.

— Хорошая щёточка, — похвалил Иван. — Умница.

Щётка довольно зажужжала.

Выйдя из ванной, Иван столкнулся с домовым.

Домового звали Прохор. Он жил в этой квартире ещё до Ивана, достался по наследству от бабушки. Прохор был стар, ворчлив и страдал артритом, поэтому двигался медленно и постоянно жаловался.

— Опять фотографии развесил? — проскрипел Прохор, выглядывая из-за шкафа. — Беспорядок!

— Это не я, — отмахнулся Иван. — Это проклятие.

— Всё проклятия, — проворчал домовой. — А убирать кто будет? Я? У меня спина!

— Прохор, у тебя нет спины. Ты дух.

— Духовская спина тоже болит! — обиделся Прохор и исчез.

Иван вздохнул и пошёл на кухню. Утро только начиналось, а он уже устал.

На кухне его ждало главное испытание дня.

Чайник стоял на плите и делал вид, что он просто чайник. Но Иван знал правду. Третьего дня к нему забегала соседка снизу, мастерица Люба, попросить соли. Иван дал. Люба ушла. А наутро чайник заговорил.

— Доброе утро, хозяин, — мелодичным, но настырным голосом пропел чайник. — Не желаете ли какао? С пенкой? Я умею делать идеальную пенку. У меня даже диплом есть.

Иван потёр переносицу.

— Чайник, мы уже обсуждали. Ты — чайник. У тебя не может быть диплома.

— Я проходил ускоренные курсы в интернете, — обиделся чайник. — Пока ты спал. Ваш вай-фай, кстати, так себе. Тормозит.

Иван тяжело вздохнул и сел на табуретку. Табуретка жалобно скрипнула, но комментировать не решилась — после прошлого раза, когда она попыталась рассказать анекдот про дерево и плотника, Иван пригрозил отправить её в камин.

— Слушай, — сказал Иван чайнику. — Ты понимаешь, что ты — бытовая техника?

— Я — личность! — гордо заявил чайник.

— Личности не кипятят воду.

— Кипятят! Если они чайники!

Иван понял, что спорить бесполезно. Чайник явно подхватил то самое проклятие, которое Люба случайно разлила по всему подъезду. Вчера почтовый ящик пытался читать стихи Есенина, а дверь в подвал отказывалась открываться, потому что «не в настроении».

— Ладно, — сдался Иван. — Давай какао. Но если ты начнёшь петь, я тебя выключу.

— Договорились! — обрадовался чайник и бодро закипел.

Через минуту на столе стояла кружка с какао. Идеальным — с пенкой, с зефирками (откуда они взялись, Иван решил не спрашивать) и с рисунком в виде сердечка.

— Красиво, — признал Иван.

— Я старался, — скромно сказал чайник. — Хочешь, я тебе завтрак сделаю? Я умею яичницу! На курсах учили!

— Каких ещё курсах?!

— Онлайн-курс «Кулинария для продвинутой техники». Очень познавательно.

Иван допил какао и твёрдо сказал:

— Вечером мы с тобой поговорим. А сейчас я ухожу на работу. И чтобы без фокусов.

— Обещаю, — сказал чайник, но в его голосе Иван услышал нотки, которые его не обрадовали.

Он пошёл одеваться, а чайник тихонько запел себе под нос:

— Я какао варю, я варить мастак, я какао варю просто так…

Иван зажмурился и закрыл дверь на кухню.

Иван вышел из дома в 8:15. Рюкзак с инструментами висел на плече, в кармане куртки лежал термос с зайчиками (он всегда брал его с собой, хотя стеснялся), а в голове бродили мысли о чайнике, фотографиях и бывшей жене.

Тайноград просыпался. Летающий автобус маршрута №5 проплыл над головой, чихая магическим паром. Из окна второго этажа высунулась ведьма и вытряхивала ковёр — ковёр возмущённо хлопался о перила и ругался на древнеэльфийском.

— Доброе утро, тётя Зина! — крикнул Иван.

— Доброе, Ванятка! — отозвалась ведьма. — Заходи вечером! У меня кот опять говорит!

— А что говорит?

— Требует, чтобы его кормили красной рыбой! Представляешь? Дворовый кот, а туда же!

— Зайду! — пообещал Иван и пошёл дальше.

На углу стояла бабка с вениками. Та самая тётя Клава, которая знала всё про всех.

— Ванятка! — закричала она. — Иди сюда! Дело есть!

Иван подошёл.

— Что случилось?

— Вчера ночью видела тень, — зашептала тётя Клава. — Чёрную, большую. Возле твоей конторы крутилась.

— Тень?

— Ну да. Я думала, показалось, а она — шмыг! — и в подвал. Ты проверь, Ванятка. Чтой-то неспокойно мне.

— Проверю, спасибо.

Иван задумался. Тени — это не к добру. В Тайнограде тени просто так не шастают.

Он ускорил шаг.

Контора «Чистых вам проклятий» находилась на первом этаже старого дома. Вывеска висела криво уже десять лет, и Иван не собирался её поправлять. Во-первых, это придавало заведению налёт «исторической ценности». Во-вторых, ему было лень.

Он открыл дверь и вошёл.

Внутри пахло мятой, старыми книгами и едва уловимо — жжёной резиной. На стене висели благодарственные письма. Среди них было одно, написанное кровью (вампиры — народ экспрессивный), второе, написанное слезами (русалка благодарила за снятие проклятия с расчёски), и третье, выжженное на коре (дракон из соседнего квартала извинялся за сожжённую дверь).

Иван повесил куртку, погладил старый сейф в углу (сейф довольно звякнул — они дружили) и сел в своё кресло.

Кресло скрипнуло. Не потому, что было проклято — просто оно было старым, как и сам Иван.

— Ну что, — сказал он, обращаясь к пустой комнате. — Начнём.

В этот момент дверь распахнулась, и в контору влетел Лёня.

Лёня влетел буквально — споткнулся о порог, пролетел пару метров и приземлился лицом прямо в коробку с благодарственными письмами. Вампирское письмо возмущённо зашипело, но быстро затихло.

— Есть! — радостно сказал молодой человек, поднимая голову. — Я доехал!

Иван медленно поставил кружку.

— Ты кто?

— Я Лёня! — Молодой человек вскочил, отряхнулся и протянул Ивану мятый листок. — Ваш новый стажёр! Вот направление из магического колледжа. Практика, три месяца, бесплатно!

Иван взял листок, повертел, понюхал. Подлинный.

— Бесплатно? — переспросил он. — Это подозрительно.

— Ну, технически, я буду есть ваши бутерброды, — признался Лёня. — Но зато работать буду бесплатно!

Иван оглядел стажёра. Лет девятнадцать, глаза горят, волосы торчат во все стороны, на свитере — пятно от вчерашнего обеда (судя по цвету — борщ). В руках — потрёпанный блокнот с надписью «ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ».

— Ладно, — вздохнул Иван. — Садись. Чай будешь?

— Буду! — Лёня подскочил к столу, сел на стул, и стул жалобно скрипнул.

— Ой, а чего это он скрипит?

— Скрипит, потому что старый. А старый, потому что я его люблю. Не трогай стул.

— А можно я запишу? — Лёня достал блокнот. — «Стул старый, но любимый». Это философия!

— Это идиотизм, — поправил Иван. — Но записывай, если хочешь.

Лёня записал.

Иван налил ему чай. Лёня взял кружку, отхлебнул и вдруг замер:

— А у вас чай… с мятой?

— С мятой. А что?

— И с чем-то ещё?

Иван прищурился:

— Ты чувствуешь?

— Ну… — Лёня принюхался. — Там ещё ромашка? И… неуловимо… лаванда?

— Интересно, — сказал Иван. — Мало кто чувствует лаванду. У тебя хороший нюх.

— Я вообще много чего чувствую! — обрадовался Лёня. — Маму говорила, что у меня дар!

— Посмотрим, — уклончиво ответил Иван.

Следующие полчаса Иван понял, что стажёр — это отдельный вид бытового проклятия. Лёня успел:

1. Уронить термос с зайчиками (зайчики выжили, но обиженно надулись).

2. Перепутать папки с делами — теперь кот тёти Зины лежал в папке «Сантехника», а проклятый унитаз — в папке «Домашние животные».

3. Спросить 15 раз: «А чему меня научат?»

4. Съесть все печеньки, которые Иван прятал для особых случаев.

5. Написать в блокноте 3 страницы наблюдений.

— Лёня, — сказал Иван, когда стажёр потянулся к его личной кружке. — Ещё одно движение, и я отправлю тебя чистить проклятия голыми руками.

— А это возможно? — загорелся Лёня.

— Нет. Но звучит угрожающе. Сиди и не дёргайся.

Лёня сел и сделал вид, что его нет.