штатного биолога-ботаника из Приокского террасного заповедника, благо он располагался недалеко, – для прояснения вопроса о растениях на участке. Одновременно полковник Гущин послал другую мобильную опергруппу в оба спортивных клуба Ирины Мухиной – попытаться все же установить приметы, а если повезет, и личность неизвестного мужчины, появлявшегося
До Сарафанове я три километра брела пешком через поля. Приехала на автобусе. Машиной своей решила не пользоваться вообще. Меня никто не засек. – Веревки вы оставляли на месте убийств. А бита где? – спросил полковник Гущин. – Там, – Тамара сделал неопределенный жест рукой и… улыбнулась ему. Почти нежно. Клавдий Мамонтов вспомнил, как Гущин сказал, что они не найдут при обыске у нее никаких улик – ни гербариев борщевика, ни его сока, ни фломастера. Ни биты… Она от всего избавилась. Она