Смертность на маршах сильно зависела от таких факторов, как наличие съестных припасов и расстояние[3094]. Хотя главными убийцами узников были болезни и физическая усталость, немало их погибло и от пуль охраны. В соответствии с уставом любой узник, отбежавший к обочине испражниться, как заподозренный в побеге мог стать законной добычей эсэсовцев и подлежать расстрелу[3095]. И хотя
В апреле 1945 года сотни тысяч заключенных насильно загнали в транспорты и отправили на новые места, освободив территорию 8 главных лагерей и более 250 филиалов. Некоторые эсэсовские бонзы уступили давлению пожелавших умыть руки и дистанцироваться от преступлений СС местных промышленников и властей, которые
произошла в самом конце войны, 3 мая 1945 года. Во время британского авианалета на немецкие корабли вблизи Киля и Любека несколько бомб попали в стоявшие в бухте Нойштадта грузовые суда «Тильбек» и «Кап Аркона». Срочное предупреждение от Швейцарского Красного Креста, что на них находятся заключенные, англичане получили с опозданием. Узники, выжившие после взрывов и пожаров на борту, умерли от переохлаждения или утонули, некоторых расстреляли английские истребители. «Я успел немного отплыть, – вспоминал позднее Анатолий Куликов, – но мои силы были на исходе». Его спасли товарищи, втащив в спасательную шлюпку, – кто-то из 500 счастливчиков, переживших эту, быть может, крупнейшую в истории военно-морскую катастрофу, жертвами которой стали более 7 тысяч человек[3264]
лагеря Освенцим подъехал и медленно остановился товарный состав. В вагонах находилось 2014 человек, первая партия советских военнопленных, направленных в лагерь на принудительные работы. Двери распахнулись, и оглушенные, грязные заключенные, шатаясь, стали выходить из душных вагонов на яркий свет, жадно хватая ртом воздух. Среди них был 28-летний лейтенант пехоты, москвич Николай Васильев. «Мы не знали, куда приехали, – скажет он позже, – и что это были за лагеря». Вскоре эсэсовские охранники им объяснили куда: на Васильева и других обрушилась брань и удары. Некоторые опасались, что их сразу же расстреляют. Вместо этого эсэсовцы
За первое послевоенное десятилетие сформировалось иное отношение к данной теме – и дело было не в том, что вернувшиеся из ада не могли о нем поведать, а в том, что остальные, в этом аду не побывавшие, просто не желали ничего о нем знать.
«В наше время рассуждать на тему концлагерей – дурной тон, – писал Примо Леви в 1955 году, добавив: – Преобладает умолчание».
Советская пресса уделила не так много внимания факту освобождения [Красной армией] Освенцима, случившегося несколькими месяцами ранее [27 января 1945 года], – именно поэтому лагерь смерти первоначально оставался не самой обсуждаемой из тем. Только освобождение Дахау, Бухенвальда и Берген-Бельзена западными союзниками обеспечило этим географическим названиям место на первых страницах почти всех печатных изданий Великобритании, Соединенных Штатов и других стран мира. В одном из выпусков новостей в апреле 1945 года австралийское радио назвало Германию «страной-концлагерем».
утверждениям философа Ханны Арендт, чье исследование тоталитаризма можно считать первой попыткой в этом направлении, советские лагеря служили чистилищем, нацистские – адом в чистом виде[24]
Возникновение советской системы и сталинских лагерей склонило часть исследователей предположить, что, дескать, нацисты вульгарно заимствовали систему концентрационных лагерей у Советов. Утверждение это вводит в заблуждение многих, причем оно далеко не ново, как и сами лагеря СС[23]
Как и нацистские, так и советские концлагеря создавались на основе бредовых утопий создания идеального общества посредством устранения его врагов.