– Понимаешь, мама, ангелы всегда линяют к лету, – ответила Таня и громко засмеялась.
1 Ұнайды
«My heart is broke, but I have some glue»[6]
куклы – как люди, только лучше, и они всегда остаются с нами. До тех пор, пока мы сами не откажемся от них.
Если ты хотела добиться чего-то подобного»
Что поделать, наверное, все они – одинокие волки.
никогда нельзя делать куклу в плохом настроении – это самый главный закон куклоделов
Обида острой иглой кольнула Таню. Да как Марина может сравнивать ее отца и Мишу! Миша никогда не поступил бы с ней так, как отец поступил с самой Мариной!
…Или поступил бы?
– Твоя кукла – ангел – вышла похожей, – снова заговорила больная. – Сколько я ни смотрела на Мишу, я не заметила на его лице чего-то такого, что бывает присуще живым. Он очень вежливый, спокойный мальчик. Но когда он глядит на меня, мне иногда вдруг становится страшно. Я вижу в его глазах космическую пустоту. Ни страха, ни сочувствия, ни удивления. Когда он дежурил у меня, можно было подумать, что его вообще нет. Тишина, и только иногда – шорох перелистываемых страниц… Будто он – человек-невидимка…
– Марина, а… что с тобой? Все же будет нормально? – только и спросила она.
– Не будет!.. Не знаю! Это опухоль. Возможно, злокачественная! Ты понимаешь, что это может быть смертельно?
Слово «смерть» казалось Тане чужим. Нет, погодите, у Ани, ее одноклассницы, где-то с полгода назад умерла мама. Аня ходила с бледным, перевернутым лицом, и учителя, жалея ее, завышали ей отметки и говорили ребятам, чтобы те старались как-то поддержать и развеселить девочку.
Тане, никогда не дружившей с тихоней Анечкой, классической серой мышкой, как она себе их представляла, идея пойти утешать одноклассницу представлялась бредовой. Что подумает та, если Таня, с которой они и двадцати слов, наверное, не по делу не сказали, вдруг примется докучать ей, развлекая и принуждая к общению. Нет, это Таточкина епархия, и посягать на нее Таня не собиралась.
– Марин, хочешь, я к тебе приеду? – робко спросила она.
– Н-нет. – Женщина громко всхлипнула и замолкла. – Меня в понедельник в больницу кладут, послезавтра, – произнесла она после долгой паузы. – Два дня осталось. То есть уже почти полтора. Я вещи соберу. Я буду рада, если ты навестишь меня там… Ты скажешь Нику?
– Привет, девочка из стаи! Что делаешь?
– Скучаю, – честно призналась Таня. – Может, составишь компанию?
– Нет, сейчас не могу. Еще часа два буду занят, – ответил он.
– По учебе? – зачем-то спросила девочка.
– Не совсем… – Миша замялся. – То есть совсем нет. Возникли некоторые… неприятности.
– Может, помочь?
Миша молчал целую минуту.
– Нет, не надо. И неприятности, в общем, даже не у меня… Если разобраться… Но, если ты не против, давай встретимся часа через два с половиной – три?
– Ну давай… – Тане было скучно и не хотелось прерывать разговор так быстро. – Слушай, а я ведь статью про тебя видела.
– Ту, которую твой отец написал? – Ей показалось, или голос его опустился до минусовых отметок?
– Ну да, про выставку.
– Видел. Кстати, зря он так. Я бы на месте Димитриса обиделся. – Льдинки так и позвякивали, сталкиваясь друг с другом.
– Да ладно? – удивилась Таня. – Ник… то есть отец говорит, что звезды рады любому упоминанию о них в прессе – лишь бы о них не забывали. А сопротивляются и злятся так, для порядка. Чтобы опять же лишний раз имя прозвучало – хоть по поводу конфликта с журналистом.
– Вижу, что твой отец действительно в теме… Извини, у меня срочное дело. Буду ждать тебя на углу, где всегда.
– Ок, – согласилась Таня и нажала «отбой».
А что, если Миша прав, и Димитрис действительно обиделся на отца и из мести послал ей эти статьи…
«Ну конечно! – тут же рассмеялась она. – Очень это Димитрису надо. Да и месть какая-то странная…»
И чего она вчера вообще так расстроилась?! Случай-то ерундовый. Ну подумаешь, статьи… Вся проблема, как говорится, не стоит и выеденного яйца – и уж, конечно, не стоит думать над ней в первый день лета!
Чтобы занять время, оставшееся до встречи с Мишей, Таня решила сходить в кино.
Ближайший сеанс начинался как раз через полчаса.
Девочка купила билет, большой стакан колы, кулек с сырным попкорном, и все тревожные мысли окончательно вылетели из ее головы.