Для великих людей поражения служат испытанием. Истинный стратег не тот, кто достигает триумфа ценой легко одержанной победы, а тот, кто, будучи сброшен на землю, способен начертать новый план.
1 Ұнайды
раз с тех пор, как они встретились, Moд, казалось, уловила отдаленный отблеск того человека, которого любила в Уэллсе. Масло, казалось, размягчило его.
собеседника, действовало на ее нервы таким образом, что она едва могла выносить его. Она представила себе ужасные месяцы, в течение которых Джоффрей неизменно поглощал масло, день за днем, неделя за неделей, становясь все более и более похожим на бочку. Она содрогнулась. Негодование на несправедливость судьбы, побудившей ее отдать свое сердце человеку, которого потом превратила совершенно иного человека, боролась с холодным ужасом, который возрастал по мере того, как она все более ясно понимала значение совершенной ошибки. Она поняла, что должна спастись. А теперь, как могла она спастись? Она, конечно, отдала себя в руки этого человека!
Мод молча пила глотками свой чай. Ее сердце было налито свинцом. Возвращение к теме о масле, как своего рода лейтмотив в разговоре ее
Я нарочно просил много масла, – сказал он. – Я ненавижу гренки, когда нa них недостаточно масла. Их не стоит есть. Дайте мне масло, и я намажу их сам
Будьте осторожны, заказывайте ее жареной. В противном случае она потеряет аромат. Подтвердите лакею, что вы хотите иметь ее жареной, с растопленным маслом, и немного петрушки с обыкновенным вареным картофелем. Это настоящее изумление! Люди могут говорить все, что угодно, но я утверждаю, что французы, действительно, не знают толка в бифштексах и вообще в красном мясе. Телятина не дурна, хотя я предпочитаю нашу манеру ее приготовления. Конечно, в чем французы настоящие гении, это омлет. Я припоминаю, что, когда мы зашли в Тулон за углем, я отправился бродить по берегу и получил самый великолепный омлет с цыплячьей печенкой, в совсем маленьком, скромном ресторане близ гавани. Я всегда буду помнить его.
принесите немного кекса. Я люблю с глазурью… И пирожных… И гренков с маслом. Пожалуйста, присмотрите, чтобы на них было побольше масла.
Мод задрожала. В лексиконе человека, сидевшего перед нею, не должно было быть слова «масло».
– Хорошо, – сказал Джоффрей, нагибаясь, когда высокомерная кельнерша отошла. – Вы не изменились ни капельки. По внешнему виду, по крайней мере.
Нет, – сказала Мод.
– Вы такая же точно. Я думаю, я…-Он покосился на свой жилет-прибыл немного в весе. Я не знаю, заметили ли вы?
он вновь повернулся, и она имела возможность хорошенько разглядеть его. Он был не только полным, он был толстяком. Тонкая фигура, о которой она мечтала в течение года, безобразно расплылась. Тонкие черты его лица совершенно изменились. Его щеки превратились в розовое желе. Одна из несчастных благородных дам приблизилась с медленным пренебрежением и остановилась возле столика. Казалось, было бесчеловечно беспокоить ее.
– Чаю или шоколаду? – спросила она гордо.
– Чаю пожалуйста, сказала Мод, обретя голос.
– Одну порцию? – вздохнула кельнерша.
– Шоколад для меня, сказал Джоффрей живо, с видом человека, беседующего на близкую ему тему. – Я хотел бы побольше взбитых сливок. И, пожалуйста, посмотрите, чтобы он был горячим.
– Один шоколад!
В течение года она молилась, чтоб Джоффрей вернулся к ней. И боги услышали ее молитвы. Они вернули ей Джоффрея и с бесконечной щедростью. Она ожидала стройного Аполлона, которого любила в Уэллсе, а вместо него появился этот колоссальный человек. Каждый из нас имеет свои предрассудки. Мод имела предубеждение против толстых людей. Быть может, вид ее брата Перси, с каждым годом толстевшего все больше и больше, был причиною этой странности ее характера. Во всяком случае, оно существовало, и она смотрела в болезненном молчании на Джоффрея. Теперь
мы должны быть готовы ко всякого рода случайностям. Мы должны отличать необычайное от невозможного.