Глава 2

Уже в машине я вспомнил, что так и не узнал, как обстоят дела у Влада. Решив больше не беспокоить звонками Елену, я скинул ей сообщение. И через пару минут получил на него исчерпывающий ответ. Елена прислала мне фотографию брата, лежащего на больничной койке. Половину его лица скрывали плотные повязки. Но и оставшейся половины лица хватило на то, чтобы понять, что Шуйский получил чудовищные ожоги. Такие не сможет скрыть никакая пластическая хирургия! К фотографии Елена не приложила никакого текста. И в этом чувствовался укор в духе – вот каким стал мой брат, прикрыв твою сестру.

Я решил послать куда подальше со всеми их обидами и свою настоящую родню, и будущую. Пусть обижаются сколько влезет, мне дело надо делать.

На навигаторе светилась точка, прибыв на которую я обнаружил, что она находилась на эллинге – своеобразном гараже для лодок и яхт, закрытой коробке, которая одновременно стояла и на берегу, и на сваях над поверхностью моря. Туда я заехал на авто, а вылетел на скоростном катере на подводных крыльях. И несмотря на то что я несся во весь опор, на собрание дяди я не успел. И встретиться с ним тоже. Поднявший меня на палубу лифт ожидал в боевом облачении только Ронан.

– А где Катя? Ее решили не брать?

– Ее даже не уведомили об операции. Твой дядя считает Катю слишком ценной и не готов подставлять ее под пули.

– Я ним полностью согласен, у девушки дар…

– Женщинам нет места на войне. – У Ронана был свой моральный кодекс, видимо, осуждавший применение на войне девушек-агентов и женщин-солдат.

«Это что еще за дискриминация? Хотя да, ваши женщины слабы. Представь, что может сделать Катя, встретившись лицом к лицу с демоном? Заплакать? Маму позвать?»

– Она уже прикончила одного из ваших, – напомнил я Ниле, что Катя вполне успешно расправилась с бесом в больнице.

«Это была счастливая случайность. И не более того».

У меня на этот счет было совсем другое мнение: я считал, что бывший репортер сможет еще не раз удивить Нилу, да и меня самого тоже. Однако дядя поступил абсолютно верно и не отправил Катю на типичную штурмовую операцию. Катя была единственной в своем роде, мы просто не могли себе позволить ее потерять. Ведь кто еще поможет нам выискивать бесноватых и одержимых демонами, а мне что-то подсказывало, что таких вскоре мы увидим немало. Пока мы блуждаем в потемках в поисках зацепок и пытаемся разгадать мотивацию противников, на нас со всех сторон сыплются удары. И не только на нас, в последней атаке пострадал и Влад Шуйский, что запутало всех, даже самых блестящих, аналитиков Тайной канцелярии. Или нас долбит какой невероятно хитрый враг. Или их вообще несколько. И у каждого из них свои цели.

– По адресу уже вылетели три штурмовых группы, они сейчас берут контроль над домом. Возьмут в кольцо и будут ждать нас. Дядя приказал передать тебе это. – Ирландец кинул мне объемную черную сумку. Надо сказать, очень тяжелую: когда я ее поймал, то едва удержался на ногах.

Я поставил ее на пол, открыл и начал доставать содержимое. Тактический шлем с прибором ночного видения, активной акустической системой и связью по узконаправленному лучу, которую почти невозможно было засечь. Жесткая кираса, бронированные щитки, прикрывающие конечности. Ботинки, подошва которых позволяла бесшумно ходить даже по битому стеклу. Дальше я извлек из сумки копию Катиного «Бердыша» и вопросительно посмотрел на ирландца.

– У нас будет чисто боевая операция, тяжелое вооружение может тебе пригодиться. Но я положил и твой любимый ТТ.

У Ронана Доэрти точно был бзик на всякого рода тяжелых пушках. И он изо всех сил пытался и других втянуть в свою секту поклонников тяжелых калибров. Особо привередничать мне было некогда: наш отлет должен был состояться немедленно.

«Птичка», которую нам подготовила Тайная канцелярия, была четырехместной, но мы забрались в ее брюхо вдвоем. Выглядела она как обычный дрон почтовой доставки, покрашенный в бело-голубой цвет с надписью «Земская почта» по бокам. Такой дрон вызовет минимум подозрений, так как над городом их снуют тысячи. Да и глядя со стороны, было тяжело представить, что в нем могут расположиться два человека в полной боевой выкладке. Однако в формах дрона была использована одна хитрость: десант этого необычного воздушного судна располагался лежа, каждый в индивидуальной горизонтальной ячейке, выстланной мягким вспененным пластиком. Мы легли в ячейки, как торпеды в пусковые установки. Находиться в узкой трубе было некомфортно. Немного скрашивал этот дискомфорт дисплей, зажегшийся перед моим лицом. Он не предназначался для управления почтовым дроном, а просто имитировал иллюминатор, чтобы у пассажиров не возникло клаустрофобии.

Поскольку дрон управлялся по внешнему каналу, мы с Ронаном превратились в пассивных наблюдателей. И наблюдать по большому счету было не за чем. Воды Финского залива на мониторе выглядели как рябящий серый фон. Да и улицы, и кварталы города отображались не лучше: на той скорости, с которой двигался дрон, все сливалось в мешанину.

Потому что я был фактически грузом, удовольствия от полета не испытывал.

– А ты крест носишь? – внезапно по внутренней связи спросил Ронан.

– Чего?!

– Носишь ли ты нательный крестик?

– Нет…

– Жжется? Кожа горит?

– Да при чем тут это! У нас семья атеистов…

– Но ты не пробовал?

– Вернемся с задания, попробуем вместе, – пообещал я ирландцу, хотя поощрять его в этом начинании не следовало. Кто его знает, до чего он может дойти в попытках экзорцизма?

– Спасибо, для меня это важно.

Чем человек себе голову забивает? Уже только по одной нашей экипировке понятно, что впереди нас ждет нехилая такая разборка, а он пытается спасти мою вечную душу. Хотя, может, он и прав? С нашим родом занятий жизнь может оборваться в любой миг, и было бы неплохо, чтобы душа и загробный мир на самом деле существовали.

– Мы будем брать Зуброву вдвоем? – Я решил перейти непосредственно к операции.

– Нет. Она не одна, у наемников там целое осиное гнездо. Штурмовая группа уже на месте, но Леонид Анатольевич приказал без нашего участия не начинать. Дядя ваш беспокоится о том, чтобы Зуброву взяли живой.

При подготовке к прошлому заданию дядя намекал на то, что у Ронана богатая на приключения жизнь и в прошлом ирландец был как-то связан с криминалитетом. То, как на него отреагировали в похоронном агентстве, показывало: авторитет у мужчины в этой среде был высоким. Нам все равно в полете было нечего делать, поэтому я решил поинтересоваться об этом периоде жизни ирландца.

– Ты не поверишь, но мы познакомились с твоим дядей после того, как Тайная канцелярия накрыла один из воровских притонов.

– Постой, дядя ведь говорил, что канцелярия не лезет в уголовщину?

– Так оно и есть. Но понимаешь, у нас в «малине» появились личности, которые проповедовали бунтарские идеи.

– Какого плана?

– О том, что в стране настала эпоха перемен и что сословная структура общества безнадежно устарела. Красиво говорили, многие из наших на эти разговоры повелись.

– И вас Тайная канцелярия накрыла только из-за разговоров?!

– Нет, ты что. Несколько наших провели политическую акцию. Устроили взрыв на всероссийской ярмарке…

– Люди пострадали?

– Хуже – дети. Вот тогда за нашу банду и взялся Леонид Анатольевич. Организаторов теракта казнили, остальных – в Сибирь.

– А ты?

– А я? Я не знаю как, но твой дядя понял, что я не совсем пропащий человек. Он понял, что я одержим… примерно так же, как и ты. И он дал мне шанс начать новую жизнь.

Теперь мне сразу стало понятно, почему Ронан так упорно пытается изгнать из меня демона. Дядя как-то помог ему уйти с кривой дорожки, и ирландец считает своим долгом вернуть на путь праведный и меня.

– Рон, то, что живет в моем сознании, не демон.

– Откуда ты знаешь? Тебе демон про это рассказал, да? Ну так знай: лукавый всегда ищет пути, чтобы тебя обмануть. Из его уст правда никогда не исходит!

«А я бы к этому пареньку спиной на твоем месте не поворачивалась», – прокомментировала заявление Ронана демонесса.

– Как знать? Вдруг ты настоящий демон из сказок, который пожирает мою бессмертную душу? – прошептал я, выключив коммуникатор.

«Уже сожрала. И ты теперь проклят и обречен на вечные муки в аду».

– Да? И как ты меня туда затащишь? Через тунгусский разлом? Так я к нему на пушечный выстрел не подойду.

«И зря, – уже серьезно добавила демоница, – вторжение Ракты начнется именно оттуда. Нам обязательно надо там побывать».

– Ага, меня сразу туда потянуло после твоей болтовни о моей сожранной душе.

Мы бы и дальше шутя переругивались с Нилой, но меня вызвал ирландец.

– Приближаемся. Сейчас дрон даст круг над ее домом.

А неплохо в наше время живут убийцы, воры и наемники. Лично я себе такое поместье в окрестностях Питера позволить купить не мог. Да-да, самое настоящее поместье, обнесенное ажурным забором из кованых «копий». За ним раскинулся настоящий парк! С дубовыми аллеями, фонтанами и даже небольшим озерцом. По поместью было раскидано несколько построек, но я осматривал главным образом центральное здание. К нему применили спорное архитектурное решение – трехэтажный дом скрывался за высаженными вокруг него соснами. Бор рос густой, наверное, он отсекал подавляющий объем солнечного света, и поэтому комнаты были сильно затенены. Но деревья давали не только тень, а еще и загораживали окна от разведки или снайпера.

– Приготовься, высаживаемся.

Посадка дрона не была запланирована, наше десантирование прошло оригинальным способом. Не зря наши «каюты» напоминали пусковые установки. Почтовый дрон нас отстрелил! В его днище открылись люки, и цилиндрические тубусы, служившие нам «каютами», полетели к земле. Мягкую посадку им обеспечивали открывшиеся парашюты. Процедура стандартная для почтовых экспресс-отправлений, и отрывшиеся купола парашюта не должны были привлечь ненужного нам внимания.

Коснувшись земли, цилиндр распался на две половины. Я вывалился из него на асфальт.

– Никита, – Ронан стоял возле черного микроавтобуса, открыв его заднюю дверь, – давай сюда!

Внутри микроавтобуса был оборудован мобильный штаб. Перед мониторами, висевшими на его внутренней стенке, сидели три человека в шлемах и тяжелых бронежилетах.

– Капитан Ельцов, – представился один из них, – осуществляю управление операцией.

Он коснулся монитора, отматывая запись назад. На видео был запечатлен момент, как в ворота поместья заезжает белый кабриолет, за рулем которого сидит дама в красном платке.

– Антонина Зуброва, заехала полтора часа назад. Дом не покидала, – сказал капитан и снова коснулся монитора. На нем появилось схематическое изображение поместья.

– Ворота и две запасных калитки охраняются. Там они не прорвутся, – сообщил капитан, и на схеме появились зеленые точки, обозначавшие силы оперативников Тайной канцелярии. – Мы можем подождать, когда объект выедет. Либо начать штурм.

– Сколько людей в доме? – спросил у капитана Ронан.

– Мы насчитали восемь. Но их может быть больше, мы не стали подводить разведдроны ближе, чтобы их не насторожить.

– А у нас? – Из-за спешки мне приходилось вникать в диспозицию на ходу.

– Пять групп по шесть человек. Мы – шестая.

Численный перевес был на нашей стороне, но мы не знали, насколько хорошо устроена в поместье оборона. Капитан и ирландец смотрели на меня, ожидая, какое решение я приму. Но и выбора как такового у меня не было. Зуброва мне и Тайной канцелярии нужна позарез. Она являлась чуть ли не единственной ниточкой, дернув за которую можно распутать клубок, закрутившийся вокруг меня, моей семьи и НИЭ. Да и вокруг безопасности государства, а может быть, и рода человеческого тоже. Поэтому выбора у меня и не было.

– Готовимся к штурму. Капитан, командуйте, – я дал понять Ельцову, что операцией будет руководить он.

– Зуброву берем живой, – напомнил ему ирландец.

Ельцов скороговоркой выдавал приказы своим подчиненным. И я из нее понимал едва ли половину команд: штурмовые группы общались на своем, сжатом и заранее выученном языке. Это давало как скорость, так и сложность для расшифровки, если нашу волну вдруг прослушивали засевшие в поместье наемники.

– Выходим! – скомандовал Ельцов. – Вы держитесь позади нас.

Открыв дверь, капитан выпрыгнул наружу и, подойдя к борту микроавтобуса, сильно шлепнул по нему ладонью.

– Пора за работу, парни!

Панели, закрывавшие багажное отделение внизу, откинулись, и на дорогу выкатились два блестящих хромом шара. Лязгая металлом, они развернулись в двух роботов-кошек. Хотя даже не кошек, по размеру они больше напоминали рысь.

– Работали раньше с такими? – спросил капитан.

– Впервые вижу.

– Ударно-разведывательный комплекс «Барс». Полезная штука. – Ельцов погладил «рысь» по голове.

В полезности «Барса» я убедился через мгновение. Капитан управлял ими через миниатюрный терминал, прикрепленный на его запястье. Несмотря на внушительный с виду забор, «Барсы» прорубили в нем дыру так быстро, что я и глазом моргнуть не успел. Мощными ударами лап они выбили несколько железных прутьев, а я думал, что для проникновения нам потребуется взрывчатка. Не успели прутья упасть на землю, а «Барсы» уже проскользнули за ограду. За ними устремилась и наша группа: трое штурмовиков впереди и на пару шагов позади них мы с ирландцем.

Наша атака развивалась стремительно благодаря бегущим впереди отряда роботам. Я не сомневался, что «ударно-разведывательными» их называли недаром и «Барсы» под завязку напичканы всякого рода датчиками и сканерами. И поэтому нам не надо было останавливаться для рекогносцировки.

Справа я увидел еще одну группу, также как у нашей, в авангарде у нее бежали две стальные кошки. Но наше стремительное продвижение закончилось у границы соснового бора. Оба «Барса» тормознули там, получив команду от капитана. Мы попрятались за стволами деревьев, бойцы штурмового отряда достали из ранцев небольшие прямоугольные футляры, открыв которые они выпустили на свободу еще одно чудо инженерной мысли – стрекоз, почти неотличимых от настоящих. Если бы не искусственный, стеклянный отблеск их крупных фасеточных глаз-камер, я бы счел их живыми. Оперативники запустили их в небо. К огромному сожалению, наши с Ронаном шлемы не были подключены к общей сети отряда, и нам приходилось довольствоваться лишь короткими докладами Ельцова.

– Наблюдатель во флигеле. Вооружен. Красный-один, красный-два – разрешаю ликвидацию.

Тяжела доля воров, убийц, наемников и прочего преступного элемента. Будь на месте наблюдателя добропорядочный гражданин, его бы постарались сначала убедить бросить оружие, а так команда на его уничтожение была дана без промедления и лишних размышлений.

Я услышал два едва различимых щелчка. И доклад на общем канале.

– Цель выведена из строя!

– Третий этаж, северное крыло. Появился еще один наблюдатель. Ликвидировать?

– Опознать удается? Это не Зуброва?

– Нет, в окне мужчина.

– Ликвидацию подтверждаю.

Видимо, стреляли с отдаления, поэтому щелчка я не услышал.

– Цель поражена!

Команда Ельцова была настоящими профессионалами, если дело и дальше так пойдет, то нам с Ронаном останется лишь на запястьях Зубровой наручники застегнуть.

– Обстановка, рапорт! – запросил информацию от групп Ельцов.

– Чисто!

– Чисто!

– Чисто!

– Разрешите продвижение?

– Выдвигаем к дому «Барсов», – сказал капитан и послал вперед наших «котят».

Не завидую я засевшим в доме преступникам. Когти у «Барсов» сантиметров пять в длину, если дело дойдет до рукопашной… не дошло! Впереди грохнул взрыв, в нас полетели комья земли и обломки «Барса». Одна из сосен впереди накренилась и начала оседать.

Глава 3

Когда погиб наш «котенок», раздалось сразу два взрыва левее нас.

– Лидер, мы теряем «Барсов»!

– Что происходит?! Кто-нибудь видит угрозу?!

Ответом капитану была еще одна серия взрывов. Бор заволокло дымом, отовсюду раздавался треск падающих деревьев.

– Это мины, – абсолютно спокойным тоном произнес ирландец.

– Что?! Какие еще мины?! – повернулся к нему Ельцов.

– На деревьях. Они на деревьях, – ирландец вскинул оружие и выстрелил. В посадке снова рвануло, и одно из деревьев, шагах в тридцати впереди нас, покосилось и начало падать. – Замаскированы под кору. Реагируют на движение и вибрацию.

Я не знаю, где и когда Ронан с такими штуками сталкивался, однако я и «Барсов» до этой операции не видел. Но ирландец уверенно отстреливал из «Бердыша» уже вторую мину.

– Впереди еще есть?

– Не знаю. Не уверен. Но больше ни одной не вижу.

Полагаться на столь расплывчатую информацию капитан, понятное дело, не мог. Но и паники в стиле «Ой, а что же теперь делать?!» у Ельцова не возникло. Он послал второго «Барса» на разведку, не сказать чтобы очень результативную: второй робот поддержки нарвался на мину, направленный взрыв от которой разорвал нашего стального помощника пополам. Передняя часть его еще пыталась двигаться ползком, загребая землю лапами, но эффективность и скорость машина потеряла безвозвратно.

– «Стрижи», запрос на огневую поддержку. – Потеря второго «Барса» не обескуражила бывалого капитана, он связался с кем-то, осуществляющим дистанционно прикрытие группы. – Нужен проход шириной пять метров от моей позиции к дому. – Отходим! – крикнул он, закончив радиопереговоры.

Хорошо, что мы с Ронаном были людьми служивыми и вымуштрованными. Мы, не задавая вопросов, побежали прочь от бора, на который с неба упали две стремительные тени. Миниатюрные штурмовики выпустили пачку ракет, за нашими спинами раздалась череда взрывов. Я рухнул лицом вниз, пропуская над собой ударную волну.

– Вторая, третья и четвертая, остаетесь охранять периметр. Остальные – за мной через проход!

Ну вот, только бежали туда, а уже бежим обратно! Наша группа резво вскочила на ноги и понеслась сквозь поднятую взрывами пыль к дому. Я опустил тактические очки, но это помогло мало, видимость была не более двух метров. Однако это играло нам на руку: защитники дома вести по нам прицельный огонь не могли.

Все хорошее рано или поздно заканчивается, мы выскочили на зеленую лужайку перед домом. И тут же раздались выстрелы. Бегущий впереди меня спецназовец опрокинулся на спину. Я хотел притормозить и посмотреть, что с ним. Но несколько взвившихся земляных фонтанчиков вокруг меня моментально отбили это желание. Добежал до борта мраморного фонтана и упал, укрывшись за ним.

– Медик! – на общем канале выкрикнул капитан. – У нас раненый! Мы под огнем, вторая группа – подавление!

Я слегка выглянул из-за бортика: на третьем этаже было высажено окно, и оттуда торчал ствол непрерывно плюющегося очередями пулемета. Мины, пулемет – да что ж мы штурмуем, в конце концов?! Воровскую «малину» или укрепленную цитадель?! Мысленно я поблагодарил Ронана за то, что он запихал в мою экипировку тяжелый «Бердыш». Я вытащил из нагрудного патронташа два картриджа с гранатами и засунул их в трубчатый магазин оружия. Пулемет надо было глушить в первую очередь, из клубов дыма продолжали выбегать наши штурмовые группы, которые нарывались на кинжальный огонь в упор.

Переключив селектор выбора боеприпасов и передернув затвор, я снова выглянул из-за мраморного основания, взял на прицел проем окна и выстрелил. Граната ушла чуть правее, врезавшись в стену и оставив на ней разводы из сажи. Разлетевшиеся осколки заставили пулемет заткнуться на секунду. Вслед за этим в проем залетела ракета, она разорвалась внутри, и вражеская огневая точка замолчала навсегда.

К главному входу особняка уже бежали четыре пары наших бойцов, я вперед не рвался, решив прикрывать их с дистанции. В окне второго этажа мелькнула какая-то тень. В нее я и отправил оставшуюся гранату. Та взорвалась, разбив стекло и разметав осколки. На «Бердыш» легла чья-то рука.

– Зуброву берем живой, – напомнил мне ирландец.

Долбаный адреналин, я ведь действительно в горячке боя мог зацепить и даже убить ту, ради которой и затевался весь наш лихой штурм! Я вдохнул, выдохнул, стараясь успокоить разбушевавшиеся гормоны.

Из левого крыла раздались частые выстрелы, но смельчака-наемника быстро успокоили ответным огнем. Спецназ Тайной канцелярии быстро пришел в себя после всех полетевших к чертям планов штурма. Яркая вспышка от главного входа, и вот уже падают подорванные тяжелые дубовые двери.

– Вторая, третья и четвертая, подходите ближе, берите дом в оцепление! Мы заходим! – Ельцов первым сорвался с места и побежал к входу в особняк. За ним рванули и мы.

Внутрь я и ирландец не торопились, не стоило лезть впереди спецназа в ограниченное пространство, можно было и под дружественный огонь угодить. Холл оперативники закидали гранатами-глушилками. Их хлопки больно били по ушам даже несмотря на то, что в наши шлемы были встроены наушники с фильтрами и мы находились снаружи. Защитникам особняка должно было достаться гораздо сильнее.

– Пошли-пошли-пошли, – подгонял своих людей капитан.

Передовые группы втянулись в здание, мы с Ронаном поднялись по лестнице и заняли позиции по обеим сторонам проема.

– Не входим, ждем сигнала, – предупредил меня Ронан.

Тактически это было правильно: для зачистки коридоров и комнат требовалась высокая слаженность, которой у нас со штурмовыми группами и в помине не было. Но, с другой стороны, я переживал, что Зуброва умудрится попасть под шальную пулю. И тогда дядя скажет мне очередное спасибо от всего сердца. Мы опять умудрились устроить настоящие боевые действия практически в городе, и если еще и результативность при этом окажется нулевая, то весь наш штурм можно будет описать одним коротким словом: провал.

Изнутри раздались выстрелы и хлопки гранат. Я напрягся, ожидая сигнала от Ельцова. И он случился, но совсем не такой, каким я его себе представлял. Из проема вдруг вылетел орущий спецназовец, описав широкую дугу, он шлепнулся на дорожку перед домом. Бедняга вытащил пистолет из запасной кобуры, попытался встать, но рухнул. Я успел заметить, что ткань его штанов была разорвана от колена до паха. И наружу из этой прорехи торчало кровавое месиво.

– Пошли! – крикнул я, вскакивая и вскидывая «Бердыш».

Что бы сейчас ни крошило наши штурмовые группы, им срочно нужна была помощь. Снимать же людей из оцепления тоже было не слишком мудро. Пока в доме шел бой, в образовавшуюся брешь могла выскользнуть Антонина.

– Дело дрянь, – сквозь зубы прошипел Ронан, когда мы зашли. Двигались мы не спеша, почти в полуприседе, поводя стволами по сторонам. Открывшаяся нашему взгляду картина не располагала к опрометчивым действиям. Холл раскинулся на два этажа, по двум стенам его на второй этаж уходили лестницы с массивными поручнями, а под потолком качалась здоровая хрустальная люстра. И на ней, запутавшись в стеклянных нитях, висело тело одного из наших бойцов. Остальные члены штурмовой группы так далеко не летали, но их телами был покрыт и мраморный пол, и ступени лестниц.

– Они все здесь, – пробормотал я, – все до единого!

То, что холл был пуст, заставляло сердце бешено колотиться. Это кто же такой смог одной левой уделать элиту канцелярии, а потом еще и уйти безнаказанно? Я не видел ни одного трупа или хотя бы раненого наемника. Потери в этом скоротечном бою были только с нашей стороны!

– Ты по правой, – указал стволом на лестницу, – я по левой.

Ронан кивнул, и мы начали неторопливо расходиться в стороны – каждый к своей лестнице. Меня передернуло, когда я подошел к ступеням. Человек я невпечатлительный, да и повидал немало, но разорванный почти пополам Ельцов, лежащий передо мной, заставил меня нервно сжать рукоятку «Бердыша».

– Ельцов… капитан Ельцов погиб, – сообщил я на общем канале.

– Принято, – откликнулся кто-то из его бойцов, – лейтенант Самойлов, принимаю командование на себя! Вторая, третья – заходим! Четвертая, на вас контроль периметра!

Нам бы с Ронаном выдохнуть, спасительное подкрепление уже в пути! Только кто нам даст – я поднял глаза и увидел, как из-за парапета привстает фигура в боевой броне. Женская фигура, худенькая и стройная. И появилась она там не для того, чтобы мне выказать гостеприимство. Автомат в ее руках выдал серию вспышек. Деревянные перила, за которыми стоял, разлетелись в щепки. Я присел и почувствовал, как заныло плечо. Мадам Зуброва стреляла отменно, мой наплечник смог поймать пулю. Но почему же, ради всего святого, не заработало поле Лепницкого, которое должно было разогреть летящие в меня снаряды и превратить их в безвредные плевки расплавленного металла?! Ответ я знал: мы сейчас воевали не против каких-то босяков с улицы, а против профессиональных наемников. Они умели убивать правоохранителей и использовали пули из материалов, которые не проводят ток.

– Никита! – повернувшись на крик Ронана, я увидел, как на него скатывается с лестницы… нет, не человек. Точнее, не совсем человек, а человекоподобное существо! Развитый плечевой пояс, смешные кривые ножки, и самое поразительное, что я увидел, – красноватый оттенок кожи!

«Бес!» – завопила Нила, но я и без нее догадывался, что мы столкнулись с чем-то из потустороннего мира. Передвигался бес, больше полагаясь на мощные руки, чем на ноги, выглядевшие атавизмом, он катился на ирландца, словно огромный шар для боулинга. Однако «кегля» оказалась проворной – Ронан всадил в катящуюся на него тушу заряд из нижнего дробового ствола «Бердыша», а потом, изогнувшись вдоль перил, пропустил беса вниз. Тот завертелся на отполированном полу, пытаясь быстро развернуться и вновь кинуться на своего обидчика.

– Удар! – прокричал, моментально забыв о наших с Нилой тренировках. Я вытянул правую руку по направлению обиженно ревущего беса. Демоница была «оружием» смышленым, и в этот раз она удержалась от едких комментариев – в одержимого полетела переливающаяся синим стрела. Красные бесы были телекинетиками, и в первую очередь мы должны были лишить тварь сверхспособностей.

Выплеск синей энергии пробил грудь одержимого, почти поднявшаяся туша упала на спину. Нашу победу испортил град пуль, обрушившийся на сверху: мадам Зуброва не собиралась безучастно наблюдать, как мы убиваем ее самого сильного союзника.

– Никита! Она убегает! – Ронан выстрелил вслед уносящейся по коридору наемнице, но не попал. – За ней…

Окрик ирландца заглушил утробный рев – бес поднялся с пола и вперил свои маленькие красные глазки, горящие ненавистью, в стоящего на лестнице Ронана. Трансформация у твари не завершилась: из облысевшей головы кое-где торчали пучками безжизненные волосы. Но черт – у него на черепе появились небольшие рожки!

– Беги за ней! Я справлюсь! – крикнул мне ирландец.

Да, Зуброва была для нас крайне важна. Но я ни за что не оставил бы Ронана наедине с монстром, если бы через главную дверь не начали забегать спецназовцы. Они открывали огонь на ходу, полосуя спину твари очередями. Я бросился вверх по лестнице, остановившись только на последних ступенях, опасаясь засады.

Но Зуброва решила окончательно ретироваться. Преодолев последние три ступени, я побежал по коридору. Как назло, через десяток шагов меня ожидал перекресток, услышать звуки шагов Антонины мешал шум боя за моей спиной.

«И куда она побежала?» – задала демонесса вопрос, на который у меня не было ответа. Шансы выбрать правильное направление были один к трем. Прямо, направо или налево. Шансы, надо признать, невысокие, если учитывать то, что стояло на кону. Коридоры были как братья-близнецы, стены отделаны матово-переливающейся бежевой тканью, расстелены ковровые дорожки и с равными промежутками расставлены вазоны. Но Зуброва из-за страха быть пойманной сама дала мне подсказку: из центрального прохода на меня выбежали два наемника в форме песочного цвета.

Боевики неожиданно появились из-за открывшейся в стене ниши. Зуброва пыталась обеспечить себе арьергард для побега. И ей бы это удалось, ухлопать двух опытных бойцов за секунды я бы не успел, а именно секунды сейчас решали, удастся уйти Антонине или нет. Но Зуброва не знала, что у меня имелось кое-что убедительнее, чем пули. Взмах рукой – у меня он начал получаться на автомате, – и я крикнул:

– Вэ!

Если одиночные удары я почти не чувствовал, то сейчас мою кисть проморозило до кости. Но оно того стоило: взметнувшая волна полетела по проходу, оставляя на стенах завитушки морозных узоров, наемники, припавшие на колено, готовящиеся открыть огонь, оцепенели. Сначала от изумления, а потом и в самом прямом значении этого слова! Волна вытянула их них всю энергию, все тепло и превратила в замороженные статуи. Я побежал вперед, к открывшемуся в стене проему, под ногами разбивался на мельчайшие льдинки ковер. Случайно задел ствол автомата одного из бандитов, тот оказался хрупче стекла: сталь разлетелась вместе со сжимавшей ее рукой. Все-таки мощью Нила обладала чудовищной, при этом я не чувствовал никакой измотанности или усталости: мощь была абсолютно дармовой, и для ледяной волны не было никакой разницы, сколько противников находилось передо мной. Два или двести два. Уничтожил бы я их с одинаковой легкостью. А что будет, если в наш мир придет не один демон? Да что там демон, какой-то низший бес, даже не успевший пройти полную трансформацию, и тот играючи положил штурмовой отряд нашей элиты. Что уж говорить о стандартных армейских частях? До знакомства с демоном я считал, что у нас превосходный технологический уровень. Но любая, даже супертехнология разбивалась вдребезги об магию. Казалось бы, тот же щит Лепницкого – чудо из чудес. Однако купол, который могла выставить Нила, был лучше его на неисчислимое количество раз. И поле Лепницкого ледяной удар или запущенную бесом балку не отобьет.

Эти невеселые мысли подгоняли меня и мотивировали. Добежав до проема, я обнаружил бетонную лестницу, круто уходящую вниз. Интерьер резко поменялся: в особняке все было слеплено по принципу дорого-богато, а вот в подвале дома во главу угла ставилась безопасность и функциональность. Голый бетон, протянутые по нему бронированные пучки кабелей и светильники из небьющегося стекла с решетками.

– Лейтенант! – на ходу вызвал я нового командира отряда, фамилии которого не успел запомнить. – Подозреваемая пытается скрыться через подземные коммуникации!

– Понял, – откликнулся тот, – мы уже отправили запрос на подкрепление. Попытаемся перекрыть квадрат и заодно получить схему муниципальных коммуникаций!

Голос лейтенанта подействовал на меня ободряюще: раз отвечает, значит, в бойне с бесом хоть кто-то умудрился выжить. И новость про подкрепление тоже радовала, но расслабляться мне не стоило – Зуброву надо брать самому. Черт его знает, что в том подвале было, раз она туда рвалась изо всех сил. Своя собственная подземка? Проход в лабиринт городских коммуникаций? Лучше бы это выяснить до того, как Зуброва доберется до средства спасения своей продажной шкуры.

Лестница вывела меня к стальной двери, перекрывающей проход. Все-таки магия – это великолепно! Так бы мне пришлось вызвать саперов, ждать, пока они прибудут и подготовят взрыв или термическую резку двери. Зато сейчас я могу просто поднять руку и скомандовать «фас».

«Мне как-то сильно начинает не нравиться наш союз. Я ведь Королева, а на побегушках, словно твоя рабыня», – пробурчала Нила, но приказ выполнила. Дверь проморозилась до хруста, и я врезался в нее с разбега плечом.

Глава 4

Удар вышел жестче, чем я себе представлял. Дверцу в подземном бункере и ставили для того, чтобы в него снаружи вход максимально затруднить. Нила ее, конечно, проморозила, но вы пробовали пробивать плечом двадцать сантиметров льда? Я вот попробовал – пробить пробил, но в плече расцвел бутон невыносимой боли. Если бы не наплечник, смягчивший удар, мой бесстрашный штурм мог закончиться переломом.

«Мне дурно!» – пискнула Нила. Надо же, из всех князей ада мне досталась королева, которая панически боится боли. Мысль требовала развития: раз у одного демона было слабое место, то и другие могли быть подвержены влиянию всяких фобий и страхов. Но глубоко я ее обдумать не успел: пробив дверь, выкатился в помещение, в котором наемники – как минимум десяток бойцов – возвели баррикаду. Из-за кучи мешков с песком мне прямо в лоб смотрело два крупнокалиберных пулемета. Такие монстры рвали в клочки бронированные борта вертолетов и боевых машин пехоты. Мой бронежилет для них все равно что фиговый листик – прошьют и не заметят.

«Ставлю купол!» – Нила, видя количество направленных на нас стволов, не стала дожидаться команды.

Защитное поле на самом деле было похоже на купол. И появлялось оно сначала в виде тончайшей, едва различимой пленки, а потом наливалось ярким синим свечением. От такого фейерверка наемники пооткрывали рты, и мне пришлось их даже немного приободрить.

– Смелее, граждане! Не пугаемся, начинаем стрелять! – Последнее слово в моем призыве потонуло в грохоте выстрелов. Засевшие в поместье засранцы готовились к встрече с правоохранительными органами, поэтому стреляли они пулями из прозрачной керамики. От столкновения со щитом эти пули разлетались в красивую хрустальную пудру. Отражая пули, защитный экран переливался разрядами, похожими на миниатюрные молнии. Зрелищем этим можно было залюбоваться, если забыть, что на меня сейчас обрушился ливень из пуль, способный разорвать на куски, даже не пробив бронежилет.

Наемники отстреляли все до железки, а потом в забористой стрельбе возникла пауза. Ребята были профи, слов нет, но, честно говоря, я бы тоже не спешил менять магазин, глядя, как мои очереди отскакивают от какого-то долбаного синего поля. Да и оробели, скорее всего, или вовсе перепугались. Они выдали все, что могли, но я стоял перед ними цел и невредим. Для этих людей важна вера в оружие, они привыкли, что, нажав на спусковой крючок, могут решить все свои проблемы. Но в случае со мной их безотказный метод дал сбой, и они впали в ступор.

А мне их замешательство было на руку. Дело в том, что Нила не могла одновременно поддерживать купол и запускать леденящую убийственную волну. Это ограничение на нее накладывало «мое тщедушное тельце», которое, по ее словам, не выдержало бы нагрузки от работающего в полную силу демона.

– Вэ! – крикнул, вытягивая руку. Баррикады стояли полукругом, поэтому я провел рукой справа налево, чтобы зацепить всех наемников. Чувствовал себя магом из сказок, который одним движением стирает злобных гоблинов и троллей. Видя своих стремительно синеющих товарищей, несколько наемников нырнуло за баррикады, пытаясь избежать их участи. Но волна, поднятая Нилой, не знала пощады, она доставала их даже за преградой. Энергия Нилы вела себя как жидкость: достигая уложенных друг на друга мешков с песком, обтекала их спокойным мягким потоком.

«Как я по этому скучала!» – радостно завопила Нила. Я же ее радости не разделял. Картина заживо замороженных людей не веселила, хотя я с легкостью расправился со своими противниками. А чему радоваться? Тому, что демон может пехотное отделение за минуту уничтожить? Такое себе счастье, учитывая, что к нам их легионы прорваться собираются.

«Чего встал?! Ждешь, пока Зуброва сама себя догонит? Вон же проход за баррикадами!» – поторапливала меня Нила.

За баррикадами и вправду был тоннель, причем дверь в него оказалась настежь раскрыта. Зуброва не предполагала, что кто-то может прорваться сквозь оставленный заслон.

«Ты бежишь как старик! Тебе у старика Шуйского фору просить надо!» – ворчала Нила. По-видимому, азарт погони у демонов в крови. Но нестись сломя голову я не собирался. Тоннель был абсолютно пуст, голые стены, простреливается из конца в конец. Поэтому стоило соблюдать хоть минимальные меры предосторожности. Купол у демона превосходный, но от пули снайпера в затылок не убережет.

– Слушай, – на бегу спросил, – а ты можешь сейчас купол держать?

«Могу, но купол меня выматывает сильнее всего», – ответила демоница. О-па, я не устаю, а вот Нилу, оказывается, использование магических штучек выматывает.

– И сколько ты его можешь продержать?

«Сложно сказать, это зависит от того, насколько сильно его пытаются прорвать снаружи».

Я испытал разочарование. Уже себе представлял, как стою в эпицентре ядерного взрыва, обмахиваюсь веером и зеваю от скуки. Как выяснилось, стоять и обмахиваться я могу, но недолго.

– Второй вопрос: ты можешь заморозить человека, но не насмерть?

«Зачем?! Это же так увлекательно – делать из людей эскимо!»

– Чтобы обездвижить. Обезвредить. На время.

«Могу, – нехотя призналась Нила, – это вы считаете себя высшей ступенью эволюции. А на самом деле вы – кучка органики, в которой идут биохимические реакции…»

– Давай без оскорблений и унижений – ты можешь обездвижить цель и не убить ее при этом? Да или нет?

«Да!»

– Отлично! Команда на обезвреживание – О!

«О? Глупый звук!»

Как будто остальные команды у нас звучали гениально! Что я и доказал, крикнув:

– У!

Коридор был перекрыт очередной стальной дверью. Врезаться в нее с ходу я не стал, а осторожно, пинками начал разбивать на куски. Из-за двери раздался нарастающий гул, и мне пришлось ускориться. Я понятия не имел, что затевает Зуброва, но был уверен наверняка: ничего хорошего. И, выбив остатки двери, убедился в правильности догадки. Антонина собралась бежать довольно оригинальным способом: разломав дверь, я оказался в вертикальной шахте. Довольно тесной, почти весь ее «ствол» занимал реактивный самолет. Его крылья были утоплены в корпус, и в данный момент он представлял из себя ракету, у которой разгонялись двигатели. Первой мыслью было скомандовать Ниле, чтобы она закрыла меня куполом. Выхлоп реактивных двигателей в закрытом пространстве прожарит меня до хрустящей корочки моментально. Но лучшая оборона – это атака.

– Заморозь его к чертям! – В эмоциональном запале я забывал про условленные с Нилой команды. Но этот приказ демоница поняла именно так, как я хотел. Я водил рукой, и самолет покрывался синеватой морозной коркой. Но меня больше интересовали внутренние изменения. И их можно было уловить даже на слух. Резкий нарастающий свист двигателей сменился на печальную умирающую ноту и вскоре совсем стих.

«Попалась, пташка!» – торжествовала Нила. Однако радовалась она преждевременно. С хлопком отстрелился фонарь кабины, и оттуда вылетела, как чертик из табакерки, Зуброва. В каждой руке по пистолету, вид решительный донельзя.

– О! – крикнул я не от удивления, а от желания добиться быстрой реакции от демона. И Нила не подвела: с моих пальцев сорвался еле заметный синий всполох. Демоница использовала лишь крупицу своей силы, но даже ее хватило с лихвой. Вылетевшая мегерой Зуброва упала на бетонный пол, как кукла, у которой обрезали управляющие ею веревочки.

Подойдя к ней, я пинком оттолкнул оружие подальше, потом достал наручники и сковал ими руки наемницы за спиной. Откинул забрало шлема, чтобы убедиться, что я смог изловить именно ту персону. Немного выдающиеся скулы, тонкие губы, огромные, широко раскрытые карие глаза – Тоня Зуброва, как она есть. Я пощелкал пальцами перед ее лицом – Тоня в сознании, но реакция у нее была крайне заторможенная. Она никак не могла сфокусировать взгляд ни на моей руке, ни на моем лице. Эффект от магии Нилы был похож на две бутылки водки, выпитые на голодный желудок.

– Она? – раздалось у меня за спиной.

Я обернулся и увидел Ронана. Живого, но не сказать чтобы невредимого. Кираса его бронежилета была располосована так, что из нее торчала набивка из кевлара. Правая сторона лица превратилась в сплошной черный синяк, такой, что у ирландца глаз полностью закрылся. Вообще, его правой части тела досталось серьезно – рука висела как плеть, да и хромал Ронан именно на правую ногу.

– Она, – подтвердил, – ты как?

– Я? Я замечательно. – Ронан поднял левую руку, и я увидел в ней шнурок, на который была нанизана пара небольших рожек. Свежак, с них еще кровь капала.

– Ого! Так ты теперь убийца бесов?

– Да, – Ронан надел жутковатое ожерелье себе на шею, – тебе помочь дотащить ее до выхода?

Ронан едва стоял на ногах, и я подумал, что мне придется на себе тащить и его, и Зуброву.

– Спасибо, сам справлюсь. – Я наклонился над наемницей и начал снимать с нее элементы брони. Не хотелось на себе тащить лишний десяток килограмм. По завершении этого процесса мадам Зуброва все еще находилась в частичном беспамятстве и осталась в одном тонком обтягивающем комбинезоне телесного цвета.

– Тринадцать оперативников убито. Пятеро ранено, причем тяжело. – Вызов дяди пришел, когда я выходил из поместья с Зубровой на плече. Перед центральным домом поместья молотил винтом воздух на холостом ходу вертолет. – Что ты можешь сказать в свое оправдание?

– С ними был бес. Настоящий, начавший трансформироваться. И – Антонина у нас.

– Где это «у нас»?

– У меня на плече болтается, оглушена, но жива.

– Вези ее к нам.

– Есть! – ответил я и направился к вертолету.

Кресла в вертолете были предназначены для перевозки задержанных, ремни крест-накрест перехватили наемницу, и замок на них заблокировался. Его открыть можно было только с помощью отпечатка моего пальца. Зуброва в себя так и не пришла.

– И надолго ты ее вырубила? – спросил у Нилы.

«А я знаю? У меня практики не было. Я подумала, прикинула и решила, что вроде должно получиться».

– Вроде?! – При мысли, что Зуброва навсегда останется в состоянии бессознательного овоща, мне стало нехорошо. Тринадцать спецназовцев отдали за ее поимку жизни, и бог его знает сколько человек еще погибнет, если мы не сможем разговорить Зуброву.

Переживал я зря. В штаб-квартире канцелярии имелся свой небольшой, но шикарно оборудованный госпиталь. Его врачи смогли простимулировать нервную систему наемницы, и через час ее доставили в комнату для проведения допросов. Промариновав ее для того, чтобы Зуброва была более сговорчива, туда же направились мы с дядей. Катя на допрос просилась, но дядя был непреклонен, заявив, что ей там делать нечего. И это было вызвано вот чем: если бы Зуброва отказалась говорить, к ней применили бы особые меры воздействия. Пальцы рубить ей, конечно же, никто бы не стал. Времена нынче не те, чтобы человека на дыбу подвешивать. Да и зачем, если изобретены такие средства, как детектор лжи или симулятор боли? Первый показывал правдивость слов допрашиваемого, а второй создавал ощущения боли на выбор: ожог, разрез, кислота, сломанная кость. Но физически «пациента» не калечил.

Зуброва сидела за столом, с пристегнутыми к подлокотникам руками. На ее голове висели грозди присосок с проводами. Но наемница умудрялась сохранять невозмутимый и уверенный вид.

– Добрый день, господа, – она поприветствовала нас легким кивком, – я в жандармерии, полагаю?

– Неправильно полагаете. – Дядя уселся напротив Зубровой.

– Тогда – Тайная канцелярия, да? – Наемница узнала не только меня, но и Леонида Орлова. Еще бы – он же живая легенда.

– Это неважно. Вы, сударыня, натворили столько, что абсолютно неважно, где вы сейчас очутились. Какая разница, перед кем ответ держать? Перед полицией или…

– Перед кланом Орловых? – улыбнувшись, перебила дядю Антонина.

– Перед семьей Орловых особенно. А как вы хотели? Вы же покушались на двух ее членов…

– Двух? С Никитой, – Зуброва кивнула на меня, – у нас были определенные разногласия в прошлом. О ком еще речь?

– О Лизе! – Я не мог контролировать себя так, как дядя, и грохнул кулаком по столу.

– О вашей сестре? Так вы считаете, что этот глупый теракт в отеле устроила я?! Поверьте, мой наниматель его никогда не одобрил бы.

Вот мы и добрались до самого интересного.

– И кто же он? – спросил дядя вкрадчивым голосом.

– Я скажу. Вам даже не придется меня током бить.

Я хотел Нилу попросить надавить на Зуброву. Прикосновение демона к человеческому сознанию было худшей пыткой, которую можно было себе представить. Проявление моих сверхспособностей она уже видела, так что скрывать их наличие было бессмысленно.

– Сделка?

– Именно. В моем случае других вариантов нет. Я сдаю вам своего заказчика, а вы гарантируете мне ссылку. В колонию с мягкими условиями.

– То, что ты дважды меня чуть не убила, я готов тебе простить. Но то, что Лиза чуть…

– Я же сказала, что это не я, – отмахнулась наемница, – и я могу тебе это доказать.

– Ты же понимаешь, что ссылка будет пожизненной? – спросил дядя у Зубровой.

– Сбегу, – пожала та плечами, – и вам снова придется меня ловить.

– На секундочку, – я кивнул на выход, предлагая дяде поговорить наедине.

– Мы сейчас вернемся, – пообещал он Зубровой.

– Какая колония?! Какие мягкие условия?! Давай я зайду и минуту с ней побеседую. Мы с Нилой…

– Вы с Нилой всегда успеете поработать. В тебе сейчас говорит ярость. Абстрагируйся. Ты следователь, она подозреваемая. Тебе надо получить у нее информацию, а не отомстить. Нам важно перехватить тех, кто взрывает НИЭ. Тех, кто устроил теракт и положил американских дипломатов. Свои личные претензии мы предъявим ей потом…

– А если она сбежит?

– Откуда? Из канцелярии, Никита, еще никто не убегал. До окончания расследования и до ареста всех причастных она останется здесь. И отправлять ее в колонию или нет, будем решать по результатам.

– Но, пойдя на сделку, она попросит, чтобы мы дали свое слово…

– Дадим. И нарушим, если надо будет, – дядя перед ответом ни секунды не колебался, – честь дворянина и работа в спецслужбах – штука несовместимая. Я давал слово сотне каторжан, которые сейчас кайлом машут или лес валят. И ни разу не пожалел о том, что его нарушил.

Не сказать чтобы признание дяди меня хоть как-то покоробило. Или задело мои чувства. Я не ребенок и отдавал себе отчет, что безопасность целой империи невозможно обеспечить с чистыми руками и кристально прозрачной совестью. Информация от Зубровой нам нужна была здесь и сейчас, поэтому я кивнул, соглашаясь с доводами дяди.

– Я смог удержать своего племянника от того, чтобы тебе не выстрелить в лоб, – сообщил дядя Зубровой, когда мы вернулись.

– Как мило, – притворно обрадовалась Антонина, – а помилование и замену казни на ссылку от его императорского величества ваш племянник с собой принес?

– Что? – вскинул бровь дядя.

– Мне нужны гарантии. Высочайшего уровня. Подписанное государем помилование.

– А не много ли ты на себя берешь? – Наглость наемницы начала меня бесить.

– Не много. Я беру на себя ровно столько, насколько я могу быть вам полезной.

– Сударыня, чтобы хлопотать за вас перед самим императором, я должен как раз таки оценить эту полезность. Дайте мне что-нибудь. Что-нибудь весомое, я не хочу государя беспокоить по мелочным поводам.

– Побеспокойте по крупным. Шуйские за его спиной ведут двойную игру. И покушаются на жизнь представителя другого дворянского рода.

– Это ты сейчас о Никите говоришь? – спросил наемницу дядя.

– Да.

Мы с дядей посмотрели на экран полиграфа. Тот выдавал ровную кривую, Зуброва говорила правду – наши самые неприятные подозрения подтверждались: за покушением на мою жизнь стояли Шуйские.

– А остальное я расскажу сразу, как только увижу помилование.

Глава 5

Для видеоконференции с императорским домом дяде пришлось облачиться в мундир. Давно я его таким не видел – вся грудь в крестах! И каких – Георгий, Владимир и Александр разных степеней. Но вершиной в наградном «салате» был, конечно же, орден апостола Андрея Первозванного – высшая награда для высших чинов империи. Таким орденом могли похвастаться не более десятка живых награжденных во всей стране. Связывался дядя с императором один, запершись в своем кабинете. Доклад и переговоры прошли не так уж быстро, я просидел под закрытыми дверями почти два часа.

– Ну что? – Я вскочил с кресла и направился к дяде, едва двери его кабинета раскрылись, – дали помилование?

– Дали, догнали и еще раз дали. – По раздраженному тону дяди было понятно, что у нас не все шло по плану. Но в руках у дяди я заметил бумагу, свернутую в свиток. С конца бумаги свисала на трехцветной ленте голографическая печать с двуглавым орлом. Значит, император таки выдал требуемое, а дядя распечатал помилование на защищенном принтере.

– Я обвинил Иннокентия Шуйского в покушении на твою жизнь. Из доказательств о том, что он причастен, у нас имеются только слова Зубровой. Намекнул, что и к взрыву в Нижнем Тагиле дом Шуйских имел отношение. С доказательствами, ты сам понимаешь, у нас сейчас как. Его императорское величество решил, что мы тень наводим на дом Шуйских. Но помилование выдал, вместе с наказом как можно быстрее раскрутить это дело и получить результаты, – по пути к камере для допросов рассказал дядя.

– Про бесов и Ракту…

– Я даже и не заикался. Меня либо признают слабоумным и снимут с должности за час, либо мне придется тебя выдать. И тогда, мальчик мой, боюсь, моего влияния не хватит, чтобы тебя защитить.

«Доиграетесь, заберут нас на опыты», – запаниковала Нила.

– Поэтому пока о НИЭ и Ракте мы вынуждены молчать. Выбьем из Зубровой что-нибудь существенное – уведомим.

– Выбьем. – Я был полон решимости.

В принципе, развитие ситуации было ожидаемым. Император не мог встать на нашу сторону, имея на руках в качестве доказательств выдвинутых обвинений только показания какой-то там наемницы. Конкуренция, да и что там душой кривить, противостояния и даже своеобразные войны среди дворянских родов происходили постоянно. И вопреки мнению обывателей, император не обладал абсолютной, не имеющей границ властью. Он был первым среди равных, лидером старейших и заслуженных дворянских фамилий. Император, конечно, мог приказать арестовать все семейство Шуйских. Если у него на руках не было достаточно веских доказательств их вины, этим поступком государь мог вызвать неудовольствие других родов.

Зайдя в допросную, дядя хлопнул высочайший указ о замене смертной казни на ссылку на стол перед Зубровой.

– Только ты запомни: Бог дал, Бог взял, – дядя намекнул наемнице, что помилование может быть аннулировано в любую секунду. – Дай нам что-нибудь. Что-нибудь такое, что мы очаруемся тобой! Влюбимся, как котята! И Никита тебе даже предложение руки и сердца сделает.

– А почему не вы?

– Мне нельзя. Я убежденный холостяк. Да еще и противник браков с большой разницей в возрасте.

– Жаль, – Зуброва оценивающе осмотрела дядю и потом перевела взгляд на меня, – ну что же, сударь. Я вся ваша.

Я с превеликим трудом сдержал желание сказать, что мне такого счастья и даром не надо.

– Хорошо, забираю вас вместе со всеми вашими тайнами. Вопрос номер один: зачем вы меня похитили вместе с Екатериной Беляевой?

– Получила приказ. Получила деньги.

– Приказ от кого?

– От Иннокентия Шуйского. Нас связывают давние отношения. Он платит, я не задаю лишних вопросов.

– Но какой у тебя был приказ? – вмешался в ход допроса дядя. – Что конкретно ты должна была сделать?

– Найти Никиту. Доставить его в подвал. Оставить там.

– И все?!

– Если бы он не смог оттуда выбраться через трое суток, я должна была, используя электрозамок в камере, выпустить его.

– А Катя?

– Она оказалась случайным свидетелем. У моего нанимателя было два варианта: или отдать приказ на ее уничтожение, или решить поместить ее вместе с графом Орловым. Он выбрал второе.

Значит, Шуйские не подозревали, что Катя – видящая, и охота шла только за мной, а девушка просто случайно оказалась не в том месте.

«Понял? Не ты им нужен был. А я. Они хотели убедиться, что в тебе живет демон». – Предположение Нилы имело под собой основание. Но сейчас я его с ней обсуждать не стал. У меня к Антонине оставалась еще куча вопросов. И я задал следующий.

– Зачем ты и твои люди начали нас преследовать в Самаре?

– Шутишь? Вы слишком резво взялись за расследование.

– А Степанова за что?

– А я не говорила, что виновата в смерти гражданина Степанова, – притворно потупила глазки Антонина. – Зачем на меня лишние трупы вешать?

– Лишние не лишние, у тебя бумага есть, – дядя кивнул на свиток, – сколько бы ты народу на тот свет ни отправила, тебе все прощается. Так что хватит из себя невинную овечку строить.

– Девушкам свойственно кокетство, – с укором произнесла Зуброва. – Я имею некоторое отношение к смерти Степанова. Но на суде буду это отрицать.

– Не будет никакого суда, если прекратишь ненужное кокетство и расскажешь все как было, – пообещал ей дядя.

– Как было? Был заказ – устранить хромого. За что и почему – я не спрашивала.

– Ну а догадки есть? – спросил дядя.

– Я не страдаю излишней догадливостью, для моей профессии это вредно, – ответила Зуброва. Я снова сверился с показаниями полиграфа – не врет.

– Потом при переезде… – начал я, но Зуброва меня перебила.

– Да, тоже я. Мы же с тобой почти нос к носу столкнулись, к чему ненужные вопросы?

– И тоже по приказу Иннокентия Шуйского, и тоже не знаешь, зачем ему нужна была смерть Никиты? – задал вопрос дядя.

– На этот счет догадки есть. Шуйский переживал, что Никита сможет на него выйти. Испугался и приказал Орлова устранить. Но вы не те вопросы задаете.

– Отчего же?

– Это все мелочи. Ну подумаешь, одного устранили, другого, третьего. В стране каждый месяц двести тысяч умирают от естественных и не очень причин. Я же вам хочу рассказать нечто глобальное, пугающее и очень важное!

– Ну так не томите, сударыня, – подтолкнул Зуброву к откровенности дядя.

– Так и граф тянет с предложением, – хохотнула наемница.

– Спасибо, у меня уже есть избранница, – холодно ответил я.

– Шуйская? Елена?

Мне было неприятно, что наемница пристально следит за моей личной жизнью.

– Или эта симпатичная журналисточка? Или та, что живет внутри тебя? – Антонина пристально следила за моей реакцией.

«Эй! Что происходит? Откуда она про меня знает?!»

– Откуда ты…

– Сопоставила факты. Перед отправкой на новое задание Шуйский прислал нам в подмогу… чудище. Которое переколотило половину ваших штурмовиков. И оно тоже владело магией. Кто живет внутри вас, граф Орлов? – Наемница пристально смотрела мне в глаза.

– Вам, сударыня, показалось, – произнес с нажимом дядя. – И что это за задание?

– О! Это самое интересное. Шуйский отвалил мне просто невероятное количество денег. Приказал набрать лучших людей и готовиться к экспедиции в Зону-32.

– Куда?! – спросила мы с дядей одновременно.

– В Зону-32. Знаете, где это? Тунгусский край.

Тридцать второй Зоной был городок, у которого и названия-то не имелось. Как и точки на карте. О нем знали все, но там никто не был. Ни я, ни дядя. Зоной это место называлось не просто так, город являлся промышленным комплексом, который производил НИЭ. Въезд туда, впрочем, как и выезд, строжайшим образом запрещался. Я ни разу не видел человека, который там бывал.

– И что же вы там должны были делать? Диверсию провести, как в Таганроге? – поинтересовался я.

– Не знаю. До того, как я смогла сформировать команду и получить новые приказы, появились вы. И испортили все предстоящее веселье. Но у меня для вас есть царский подарок.

– Какой же?

– У меня остались контакты нашего связного. И я их могу передать вам.

Зуброва не врала! Детектор лжи продолжал выдавать ровную безмятежную линию. Вот ведь гадство, возьми мы ее на пару дней позже, и были бы в курсе планов Шуйских! Очень важных планов, ведь старый князь замыслил невероятное! Нанести удар в самое сердце империи! Нам было бы менее тревожно даже в том случае, если бы он запланировал атаку на императорский дворец.

– Нам надо кое-что проверить. После этого мы вас еще раз вызовем для допроса. – Дядя говорил ровным тоном, стараясь не показать охватившее его волнение.

Зуброву увели, а мы чуть ли не бегом отправились к дяде в кабинет. Леонид Анатольевич подключил свой коммуникатор к защищенной линии.

– Виктор Константинович, – поприветствовал он моего бывшего шефа, генерал-лейтенанта Стрельникова, – я к тебе с просьбой. Мы тут кое-что раскопали, нужен пропуск в Зону-32.

– Куда?!

– Туда, где несет службу твое управление «Ноль».

– Вообще-то, это секретная информация.

– Конечно секретная, я про управление «Ноль» даже не слышал никогда, – поддержал игру в шпионов дядя, – но нам нужен пропуск в Зону.

– Зачем? Что вы нашли?

– Накрыли группу наемников, которая готовила туда проникновение.

– Какую еще группу?! – Удивление генерал-лейтенант росло в геометрической прогрессии.

– Уголовники, кто и зачем их сколотил – не знаем. Но группа уничтожена.

– А в Зону вам тогда зачем?

– Я отправлю туда агентов с целью проверки.

– Только лишь для проверки? – В голосе Стрельникова скользило недоверие.

– Именно так. Всем, что узнаю, поделюсь.

Генерал-лейтенант не отвечал пару секунд.

– Управление «Ноль» мне не подчиняется.

– Как так? – Это было настоящим сюрпризом для моего всеведущего дяди.

– Формально это управление входит в лейб-жандармерию. Но руковожу им не я.

– А кто тогда?

– Местный полковник. Подчиняется напрямую императору. Как, впрочем, и все остальное руководство Зоны-32.

– То есть, Виктор Константинович, ты хочешь мне сказать, что без высочайшего волеизъявления мы туда не попадем?

– Я могу дать вам пропуск во внешний, третий защитный периметр.

– Нам этого вполне хватит, по информации, полученной от наемницы, информатор Шуйских как раз находился в так называемом внешнем городе. Это внешнее кольцо Зоны не относилось непосредственно к производству источников. В основном его персонал занимался логистикой, получением грузов для функционирования города и отправкой готовых НИЭ. Я перешлю вам фамилии, на которые надо оформить пропуска.

– Хорошо, но, – Стрельников сделал многозначительную паузу, – результаты проверки пришлете мне по завершении.

– Всенепременно, – пообещал дядя и отключил связь.

– Почему ты не сказал ему, что в этом деле замешаны Шуйские? – спросил я у Леонида Анатольевича.

– Потому что отец твоего шефа до самой своей смерти дружил с Иннокентием, – разъяснил утаивание информации дядя.

– И ты думаешь…

– Я не думаю, я предполагаю. Настоящий сыскарь всегда должен проигрывать в голове все возможные варианты. Моделировать сотни вероятностей разом. В то, что Виктор может быть напрямую замешан в игре Шуйских, я не верю. Но намекнуть им, сообщить что-то может. Даже невольно. Поэтому операцию проводим в режиме тотальной секретности.

– Кто в Зону-32 поедет?

– Как кто? У меня, по-твоему, десятки вариантов? Каждый агент натаскан на выявление и обезвреживание бесноватых. Ты поедешь…

– Но кто за Шуйскими следить будет?

– Вот этого добра у меня под рукой сколько угодно. Будут наблюдать за ними днем и ночью. И если что-то важное выясним, я тебе сообщу.

– Ага, как Стрельникову?

В ответ глаза у дяди полыхнули холодным огнем.

– Ты – семья. А я ничего и никогда от семьи не скрываю.

Ох и не верилось мне в дядину откровенность.

– Кто еще со мной отправится?

– Катя. Если у Шуйских был один прикормленный одержимый, где гарантия, что он единственный? А прикрывать вашу компанию молодых талантов будет Ронан. Кстати, я его таким воодушевленным никогда не видел. Прямо грызет удила и рвется в бой, с чего бы это?

– С того, что он стал убийцей демонов. Думает, ему на небесах это зачтется.

– Возможно-возможно, – покачал головой дядя. И я засомневался, что у меня все в семье атеисты.

Честь уведомить Катю и Ронана о том, что нам предстоит опасное путешествие в закрытый мирок, дядя предоставил мне. Казалось, что моя команда воспримет это назначение без особого энтузиазма. Однако Катя, радуясь, захлопала в ладоши, когда я собрал всех в комнате для совещаний.

– С одной стороны, с вами очень страшно. С другой – интересно! Представила, какими будут мои мемуары, когда я на пенсию выйду и их напишу.

– Никакими. На всех наших операциях стоит гриф «сверхсекретно», – огорчил девушку ирландец.

– Да? И на какой срок?

– Лет на двести точно, – добил Катю я.

– То есть я не смогу поделиться с миром нашими увлекательным путешествиями?!

– Сударыня, вы не то что миру, вы родной матери рассказать не можете, – окончательно разочаровал девушку ирландец.

– Как вы можете так жить?! Столько увлекательного, столько интересного, а рассказать никому нельзя, – расстроилась Катя, в которой еще вовсю жил журналист.

– Когда-нибудь о нас, как о первых демоноборцах, будут слагать легенды и баллады, – на полном серьезе сказал ирландец.

– Плохая идея. Нам надо не с демонами бороться, а сделать так, чтобы они вообще в наш мир проникнуть не смогли.

«Эй! Мой голос учитывается?» – завопила Нила.

– Нет.

«Как нет – я полноправный член команды! И мне нужно общение, причем общение с представителями своего рода…»

– Ага, проберется к нам Ракта, и поглядим, как вы общаться будете.

Аргументов у Нилы не нашлось. Она настолько боялась Ракту, что предпочла встречи с ним тотальное одиночество.

– Сейчас аналитики продумывают нам легенду, прорабатывают детали. Их мы узнаем уже в дороге, через полчаса… – Договорить о том, что у нас на сборы тридцать минут, после чего мы вылетаем в Красноярск, я не успел – в штаб-квартире вдруг заорала тревожная сирена.

Я на миг представил, что Шуйские кинули в атаку на штаб-квартиру своих телохранителей и всех наемников, которых смогли перекупить. Но я эту залетную мысль тут же прогнал: старый князь Шуйский и так затеял рисковое дело, а если бы он отважился на прямую атаку на Тайную канцелярию, то нам бы и доказывать императору ничего не пришлось. К решению вопроса подключилась бы армия, и на месте поместья Шуйских образовалась гигантская воронка.

– Дежурный, – я не стал вызывать дядю, понимая, что в данный момент он мог быть крайне занят, – что случилось?

– Побег, – кратко ответил он, – задержанная Зуброва смогла покинуть камеру.

– Как?! – спросил я, а Ронан с Катей соскочили со своих мест. Вот тебе и самое защищенное место во всей империи. Заключенная захотела и вышла из камеры прогуляться! Так запросто?!

– Скорее всего, у нее в тело была вшита электронная отмычка.

От обиды и злости хотелось реветь и метать. Как можно было не проверить от пяток до макушки преступницу столь высокого ранга?! Но выговаривать это дежурному – занятие бестолковое, он за досмотр задержанных не отвечал.

– Поймали?

– Нет, каким-то образом она смогла выбраться за пределы здания и спрыгнуть в воду. К ее поискам приступили катера, и скоро подключатся боевые пловцы.

Я сдержался, чтобы грязно не выругаться – голову подключать надо, а не боевых пловцов. Причем желательно подключать ее заранее.

– Наше задание отменяется?

– Никак нет, вертолет ожидает вас на крыше. Уточнение целей и задач будет проводиться в онлайн-режиме, – дежурный так мягко намекнул, что если Зуброву не удастся поймать, то нас могут прямо в воздухе завернуть обратно на базу.

– Принято, – я закончил сеанс связи.

Глава 6

До Пулково мы с Ронаном не произнесли ни слова. Зато Катя не молчала: девушка катком прошлась по всем спецслужбам империи в целом и отдельные теплые слова произнесла в адрес Тайной канцелярии.

– Нет, вы не подумайте, что я возмущена… хотя как налогоплательщик я все-таки возмущусь – Тайная канцелярия правда самая профессиональная контора на службе у государя?

Вопрос остался без ответа, но Кате не нужен был диалог, девушке надо было просто выговориться.

– Темные застенки канцелярии не смогли удержать всего одну, пусть и злобную, тетку! Может, ей кто-то из ваших помог? У вас крот под носом, а вы ничего не знаете! Не, ну есть и второй вариант: в канцелярию специально набирают людей с пониженным интеллектом. Мы ее столько выслеживали, столько ловили, Ронана чуть не потеряли, а ваши разгильдяи ее выпустили!

Иллюминаторы в нашем вертолете были затемнены начерно, и у девушки не было другого развлечения, кроме как ворчать. У меня к охранникам изолятора тоже имелись вопросы, но вслух я их старался не озвучивать. Как говорится – дерьмо случается со всеми. И свидетельством тому был мой личный послужной список.

Несмотря на то что в работе Тайной канцелярии бывали осечки, переброска на лайнер прошла идеально. Мы приземлились прямо возле трапа, по которому и взбежали в салон самолета. Нас поприветствовал стюард.

– Мы ждем еще одного пассажира и взлетаем, – сообщил он, закрывая за нами люк.

– Пассажира? – Насколько я знал, наша команда должна состоять из трех человек. И все они уже находились на борту.

– Да. Еще одна персона, – подтвердил стюард.

Интересно, кто принял это решение? Связываться с дядей я не стал, надеясь, что ситуация вскоре разрешится сама собой. И она таки разрешилась. По сигналу извне стюард открыл люк, и в салон зашел новый пассажир, при виде которого Катя ойкнула, Ронан полез в баул, а я выхватил ТТ.

– Тише-тише, – подняла руки Зуброва, демонстрируя, что в них нет оружия. Волосы у девушки были мокрыми, как будто она только что выбралась из душа, – я на вашей стороне, коллеги.

– К-к-коллеги?! – От наглости наемницы Катя начала заикаться.

Наемница опустила руки и невозмутимо подошла к свободному креслу и уселась в него. Потом обратилась к стюарду.

– Сыр и… брют есть у вас?

– Да, экстра брют, розовый, урожай тринадцатого года.

– А мне нравится работать на эту вашу канцелярию! Неси! – отпустила стюарда Антонина. И, посмотрев на наши удивленные лица, добавила: – Ну что сидите, как на похоронах? Что за постные лица? Где радость от того, что я влилась в команду «Д»?

– Д? – я не понял, что она имела в виду.

– Вы что, не знаете, что вас за глаза называют демонами? – подняла для нас занавесу тайны Зуброва.

– Но ты-то к нам каким боком?

– Ее перекупили, – первым из нас догадался ирландец.

– Перекупили – звучит пошло. Не перекупили, а сделали достойное предложение, – поправила его Зуброва, – и теперь я на вашей стороне.

– Давайте ее прямо сейчас пристрелим, – я и не заметил, как Катя достала «Бульдог».

– Не-не-не, стрелять здесь не стоит. Разгерметизация, – предупредил ее Ронан.

– И не только это должно удержать вас от стрельбы…

Закончить Антонина не успела, мне на комм пришел вызов от дяди. Я поставил его на громкую связь.

– Успел уже познакомиться с новым членом команды?

– Да, но…

– Я высылаю вам на коммуникаторы коды запуска мины в ее шейной артерии.

– Какая прелесть! – воскликнула Катя. М-да, мне показалось, что наша девочка-отличница-журналист постепенно превращается в кровавое чудовище.

– Коды предоставлены Никите и Ронану, – уточнил дядя.

– Эй, а почему…

– Опыт оперативной работы. У нас он есть, у тебя нет, – пояснил Кате ирландец.

– А мне кажется, дело в гендерной дискриминации, – надула губки Катя. – Неужели мы будем сидеть и смотреть, как она дует шампанское?! После того как пыталась нас убить?!

– Привыкай, девочка. Таков мир спецслужб.

– Не надо оправдывать свою продажность принадлежностью к миру тайных операций!

– Ты бы знала, сколько я стою, – Зуброву нисколько не задели Катины слова, – но это твой выбор – работать за нищенское жалованье.

С точки зрения Кати, жалованье в Тайной канцелярии она получала царское. Видимо, у Антонины были свои критерии оценки дохода. Ей принесли шампанское, и она, подняв бокал, пожелала всем присутствующим здоровья. От человека, который нас с Катей пару раз чуть не убил, слышать такое было странно.

– И успешного завершения нашей задачи! Ну, всем вернуться живыми! – Видя, что ее тост никто не поддержал, Антонина добавила: – А если вы будете отмалчиваться, то вернуться в добром здравии у нас шансов немного.

– А тебя вообще зачем с нами отправили?! – Кате все равно претила мысль, что мы теперь вынуждены терпеть присутствие наемницы.

– А как ты себе представляешь, как вы сможете самостоятельно выйти на Тунгуса? Без меня?

– Ну, мы бы за ним следили…

– Месяц, ага. Или два. Или три. Леонид Анатольевич произвел на меня неизгладимое впечатление. Но помощников он подбирать не умеет.

Мне в ответ сказать было нечего. Я еще с новости о «побеге» Антонины начал подозревать, что с ним что-то не так. А с появлением Зубровой все встало на свои места: побег наемницы был инсценировкой. Дядя и она заключили сделку, скорее всего, с суммой со множеством нулей. И ее специально отпустили для того, чтобы она смогла нам помочь в миссии.

– Шуйские в этот спектакль поверят? – В этом плане было одно тонкое место. А как известно, где тонко, там и рвется.

– Я же говорю: твой дядя – талантливый человек. Над заливом до сих пор поисковые команды летают, новости пестрят сообщениями о побеге особо опасного преступника. Шуйские считают, что я совершила чудо и первый в истории побег из карцера Тайной канцелярии.

– Они вряд ли решат продолжить работать с тобой.

Я с ирландцем был согласен. Поддерживать контакт с засветившейся наемницей для Шуйских опасно.

– Здесь, в Питере, да. Мои услуги им больше не понадобятся. Но в Сибири, господа! Кто будет искать меня в закрытом городишке? Да и потом они не могут каждому первому встречному поручать задание по проникновению в Зону-32. И специалистов, которые на это согласятся, единицы.

В нашу задачу изначально входило только наблюдение за Тунгусом. И уже на основе его результатов мы должны были решить, что делать дальше. С присоединением Зубровой наше задание изменится.

– Ты знакома с Тунгусом? – спросил я у наемницы.

– Нет. Но у него есть мое фото. По прибытии в Зону мы начнем изображать из себя группу наемников. Ту самую, которую ваши бойцы разгромили в особняке.

– И что нам теперь делать? – Было заметно, что Кате особого удовольствия общение с наемницей не доставляло. Но что делать – неприязнь неприязнью, а информация важнее.

– Привыкать к красивой жизни. Закажи себе шампанского, оно здесь замечательное. – Антонина нажала кнопку вызова стюарда.

– Да я не про сейчас, я про задание!

– Прилетим в зону, познакомимся с Тунгусом. А дальше я вам скажу, что делать.

Заявление наемницы мне не понравилось от слова совсем. Это что же получается, теперь она в нашей группе главная?! У меня пикнул коммуникатор, Леонид Анатольевич прислал новые инструкции для команды «Д». Очень краткие, надо сказать: прибыть в Зону-32, войти в контакт с Тунгусом. Выяснить, какое у него задание для наемников, и дальше… действовать по обстоятельствам. Почему по обстоятельствам? Потому что в Зоне наши коммуникаторы превратятся в тыкву. Точнее, они будут функционировать, но только в местной сети, в пределах города. Чтобы получить возможность выхода в глобальную сеть, надо было оформлять столько разрешений, что наш визит в Зону ни для кого бы не был секретом. В приказе дядя отдельным пунктом упоминал, что в Зоне нам предписано действовать максимально аккуратно. Натвори мы там бед, и дорога наша будет прямая, как стрела, – на каторгу.

Те же инструкции получили и остальные члены группы.

– Пойди туда, не знаю куда. Сделай то, не знаю что, – описала свое видение приказов Катя. – Я спать.

В салоне лайнера имелось спальное отделение, куда Катя и отправилась. Молча поднялся и направился за девушкой и Ронан.

– Ну ты хоть компанию поддержишь? – поинтересовалась у меня Зуброва, покачав принесенной стюардом бутылкой.

Душевно выпивать с человеком, который несколько раз пытался меня убить, не хотелось. Но раз уж Зуброву к нам занесло, то мне необходимо было узнать о ней как можно больше, нам же работать вместе как-никак.

– А давай по бокальчику, – согласился я, и наемница щедро плеснула мне в бокал так, что пена побежала по моей руке.

– За примирение! – произнесла тост наемница. – Ты же на меня зла не держишь, а?

– Конечно же держу, – честно ответил я, – целый вагон и еще маленькую тележку. Но тележку я согласен отцепить, если ты меня кое в чем просветишь.

– В чем же?

– Во-первых, я хочу узнать, чего вы добивались тем похищением?

– Я же уже все объяснила: мне приказали просто подержать тебя взаперти. Поначалу мне казалось, что приказ дурацкий. Но потом, когда я увидела запись, где ты применяешь магию…

«Пф, магию! – позлорадствовала Нила. – Это были жалкие фокусы. Была бы я в своем обличье, вы бы узрели, что такое настоящая магия!»

За болтовней в моей голове я старался не упустить, что рассказывала Зуброва.

– Ты видела запись?!

– Конечно, я ее сама и передавала. Слушай, а что это вообще было? Как ты этому научился?

«Не смей ей про меня рассказывать!»

В данном случае я был полностью согласен с демоницей. Пусть у Зубровой в шее сидела миниатюрная бомба, но этот факт не давал мне полного контроля над наемницей. Я прекрасно отдавал себе отчет, что она сбежит при первом удобном случае. И мину выковыряет. Поэтому откровенничать с ней было опасно.

– Неудачный научный эксперимент.

– У того беса, которого нам прислал Иннокентий, из рук тоже красное пламя вылетало. Только красное. Он тоже неудачный научный эксперимент?

– Типа того, – уклончиво ответил я.

– И эти эксперименты как-то связаны с НИЭ? – В чем в чем, а в развитой интуиции наемнице не откажешь.

– Может быть, – нарочито небрежно пожал я плечами.

– В вас как-то встроили источник? Вы пострадали от его излучения? Это мутация? Или… в тебе действительно кто-то поселился?

– Откуда у тебя мысли про подселение? – Неужели Шуйские поделились с ней информацией про Паталу Лока и населяющих этот мир существ?

– Тот мутант, который с нами жил, постоянно говорил о себе во множественном числе. Не я, а мы. И говорил, и спорил сам с собой. Как будто внутри него кто-то живет чужой.

«С этой дамочкой надо держать ухо востро!»

Предупреждение Нилы имело бы хоть какой-то смысл, если бы Антонина не была свидетельницей моих чудес.

– В Тагиле твоих рук дело? – Решил выжать из Антонины всю максимально возможную информацию.

– Относительно. Самолично я заряд не взрывала.

Я это знал, так как видел запись произошедшего и жуткое жертвоприношение.

– Я устроила на работу нужного человека. Остальное он сделал сам.

– Откуда ты его взяла?

– Князь Шуйский прислал.

– И в Зону-32 ты Тунгуса тоже устроила?

– Смеешься? Или переоцениваешь? Нет, у меня, конечно, есть определенное влияние, но провести в Зону своего человека я не могу.

– А кто может? Шуйские?

– Возможно. Я точно не знаю, мне дали Тунгуса для работы, я с ним работаю. Кто он, откуда – мне не столь важно. Будем? – Наемница поднесла бокал, чтобы чокнуться.

– А куда мы денемся? – Я пригубил и поставил фужер на стол. – У меня лихая неделя выдалась, так что я перед заданием тоже хотел бы отдохнуть.

– Лихая? Почему? – Наемница откровенно издевалась, ведь именно благодаря ей вся моя жизнь полетела кувырком.

– Сложное стечение обстоятельств. – Я не стал углублять между нами вражду и высказывать наемнице все свои претензии. В конце концов, она всего лишь инструмент. Умный, хитрый, коварный и беспощадный. Но инструмент. С таким же успехом я мог предъявлять претензии пистолету, который послал в меня пулю. Ну или самой пуле. Моими врагами были Шуйские, правда, я не понимал ни их мотивов, ни того факта, что их дочь со мной активно флиртует, а их сын закрыл собой мою сестру во время взрыва. Странная какая-то вражда у нас получается.

Под эти мысли я заснул, а проснулся уже тогда, когда мы приземлились в Красноярске.

– Можно я хотя бы «бульдожку» себе оставлю? – канючила Катя, пытаясь под нашими суровыми взглядами запихать в свою сумку короткоствольный автомат.

– Нет, по легенде мы обычные работяги, – напомнил ей ирландец.

– И что?

– Обычные работяги не носят с собой пистолет-пулемет. Впрочем, как и журналисты.

– Если бы знала, какую он дарит уверенность, я бы давно его себе завела. – Катя с любовью посмотрела на пистолет-пулемет и уложила его в чехол.

– А я бы лучше никогда не брала его в руки, – неожиданно произнесла Зуброва. Наемница вышла в люк и сбежала вниз по трапу. Мы последовали за ней. В здание аэропорта нас доставил микроавтобус. И там спецагенты растворились в толпе. Мы пообедали в местном ресторанчике, причем Зуброва назвала еду в нем «хрючевом» и ограничилась чашечкой кофе. Из Красноярска, даже не выходя в город, мы отправились в Ванавару. Село в сто домов после постройки Зоны-32 превратилось в развитый город, в который не ходили поезда и не летали самолеты. И дело не в отсутствии в Ванаваре вокзала или аэропорта. При желании их можно было возвести. Ванавара находилась на краю особо охраняемой зоны, куда нельзя заехать или залететь. Любые воздушные суда сбивались без предупреждения. Наземный транспорт уничтожался ракетными ударами или беспилотниками. Из Ванавары в Зону-32 вела единственная дорога, по которой в одну сторону шли бронированные контейнеры с НИЭ, а в другую – необходимые для производства ресурсы.

Одним из таких ресурсов были люди. Я не слышал, чтобы кто-нибудь из персонала покидал Зону. По слухам, народ там трудился от рождения до смерти, не покидая комплекса. Однако столь масштабное производство не могло существовать без притока специалистов. Стрельников не просто выписал нам пропуска, он еще внес наши кандидатуры на своеобразную биржу труда, существовавшую в Зоне. И стоит ли говорить, что мы получили эти должности?

Наши коммуникаторы одновременно пикнули. Нас пригласили пройти на парковку, чтобы сесть на трансферный автобус.

– Что-то как-то совсем прозаично, – заметила Катя, когда мы подошли к стояночному месту № 42, где нас ждал обычный желтый ЕАЗ.

– А ты что ожидала? Танк? – насмешливо спросила у нее наемница.

Доброжелательный водитель открыл перед нами двери.

– Проходите, располагайтесь, где вам удобно.

Расположиться было где, рейсовый автобус был рассчитан на тридцать пассажиров, которые могли разместиться на креслах, трансформирующихся в спальные места, если понадобится. Мы разошлись по салону, ведь по легенде мы друг с другом знакомы не были, так как нас набрали из разных регионов империи. Однако не сказать чтобы шоферу до нашей маскировки было хоть какое-либо дело. Он пожелал нам приятного пути и приступил к своему непосредственному делу – вождению. Катя знаками и пожиманием плеч попыталась привлечь мое внимание. Чтобы не выглядеть глупо, я подсел к ней и шепотом спросил:

– Ты чего?

– Думаешь, это тот автобус? – тихо спросила девушка.

– А что с ним не так?

– Ты разве не видишь? Он… он… слишком обычный! Водителю на нас пофиг, он только что анекдоты не травит. И нас даже на входе не проверили!

Водитель, как назло, посмотрел на нас через зеркало заднего вида. Но по-доброму так, с улыбкой. И даже подмигнул, вроде как поддерживая мое знакомство с хорошенькой девушкой. Однако злоупотреблять его поддержкой не стоило.

– Успокойся, – я понимал, что у Кати разыгралось воображение, – приедем на место и разберемся. Туда нас отправили или нет.

Глава 7

– Прошу занять свои места и не ходить по салону, – попросил водитель, – подъезжаем.

Мы вроде и так косяками по автобусу не бегали, а сидели на своих местах. Но, видимо, такой был порядок, который практически сразу нарушила Катя. Пристав на кресле, она всмотрелась через лобовое стекло.

– Ой! Смотрите, что там!

Я тоже посмотрел вперед. Трасса нас особым разнообразием не радовала. Широкая, в три полосы в каждую сторону, дорога пролегала по лесу из лиственницы. Густому, однако возле Ванавары выкошенному под корень. Пустыня в Енисейской губернии смотрелась дико, но тем не менее имела место быть. Вокруг транзитного города не только деревья и кустарники, но даже дерн был стесан начисто. Незамеченным к городу можно проползти разве что под землей, но я не сомневался, что пустыня вокруг Ванавары напичкана датчиками и сенсорами. Да и пробраться в него казалось задачей нетривиальной, потому что город был обнесен стеной. И не кирпичной, доставшейся ему как наследие со стародавних времен. А новомодной, собранной из стальных и керамических шестиугольников, наложенных друг на друга. Перед десятиметровой монолитной стеной расположилась еще одна – вбитые в землю столбики, между которыми была натянута в шесть рядов проволока. Такая преграда и о неавторизованном вторжении предупредит, и легкую технику остановит. По всем канонам оборонительной науки на стенах и башни имелись, только бойницы в них отсутствовали. На их вершинах монтировались ракетно-артиллерийские комплексы, способные работать как по пехоте, так и по авиации веселую жизнь устроить.

Мои наблюдения и размышления прервало нарастающее попискивание в салоне автобуса. Пока мы озирались, стараясь понять, откуда оно взялось и что означает, водитель сбавил скорость и свернул на обочину.

– Повезло вам, – обернувшись, произнес водитель, – только прибыли и сразу конвой увидите.

– Конвой? Конвой чего?

– Как чего? Что еще можно из Ванавары вывозить?

Не доехали мы до города всего ничего, до открывающихся тяжелых бронированных ворот оставалось максимум метров четыреста. И водитель оказался прав, посмотреть было на что. Первыми на заметенную песком дорогу выехали три «рысака». Пара парящих над землей «мотоциклов» сразу разошлась в стороны от дороги, как только головной дозор выехал за огороженную столбами территорию. «Рысаки» оправдывали свое название: они в буквальном смысле рыскали, кидаясь из стороны в сторону.

Внутри защитного периметра, видимо, ожидали их доклада – из ворот вывалился танк, новейший «Муромец-3». Обвешанный плитками навесной брони, с крупнокалиберной гаусс-пушкой и треугольной вращающейся антенной РЛС на башне, он выглядел очень внушительно. И это впечатление усиливалось из-за того, что шестидесятитонная махина, выехавшая на шоссе, практически мгновенно набрала высокую скорость. Следом за танком из ворот показалась пара наглухо закрытых транспортеров – у них не было ни окон, ни даже обзорных триплексов. Наблюдение экипаж восьмиколесных монстров мог вести только благодаря камерам. За машинами, перевозящими НИЭ, выехало несколько бронетранспортеров с пехотой, и замыкал колонну еще один танк и мобильный комплекс ПВО.

Только я подумал, что для сопровождения конвоя используются слишком уж серьезные силы, ведь передвигался он не по чужой земле, не в приграничье, а чуть ли не в центре империи, как над конвоем сначала пронеслось звено из пяти беспилотников, а затем и три тяжелых ударных вертолета. Вся эта армада, рыча, воя и рассекая воздух, промчалась мимо нашего автобуса.

– Как? – спросил водитель, выруливая на дорогу. – Впечатляет?

– И часто тут такой парад? – спросила у него Катя.

– Вы, барышня, отвыкайте такие вопросы задавать.

– Почему?

– Потому что все, что связано с графиком движения конвоев, является секретной информацией.

– Ну мы же просто…

– Все, что связано с НИЭ, не бывает просто, – назидательно сказал водитель, – вам пора начать к этому привыкать.

После того как мы проехали через ворота, я осознал, что нам придется привыкать ко многим вещам – внутреннее пространство Ванавары больше всего напомнило тюрьму. По долгу службы мне приходилось в них бывать. Первое, что бросалось в глаза, – ряды однотипных то ли казарм, то ли бараков. Но автобус повез нас не к ним, а в еще одну огороженную забором территорию. Система пропуска на нее была строжайшая. Пока перед нами открывались одни ворота, позади автобуса закрывались другие. Больше усиливало впечатление, что мы оказались в месте заключения.

– У вас под креслами есть костюмы. Достаньте и наденьте их, – сказал водитель, поднимаясь со своего места.

– Костюмы? Какие еще костюмы? У нас есть своя одежда, – удивилась Катя, но водитель ей отвечать не стал. Он вышел в переднюю дверь, махнув нам на прощание рукой.

– Что за манеры! Он мог оставить хотя бы какие-нибудь инструкции…

– Эти оставят, – перебив, на вопрос Кати ответила Антонина.

Зашедшие в автобус «эти» видом своим привлекли наше внимание. Их было шестеро, и они все вырядились в одинаковые оранжевые костюмчики. А эти оранжевые костюмчики были с забралами из прозрачной пленки и автономным жизнеобеспечением. И использовались они в случаях биологического, химического или радиационного заражения местности. Засунув руку под кресло, я вытащил такой же, запакованный в пленку.

– Там… снаружи… нас ждет ад? Там что-то взорвалось? Или выплеснулось?

– Эти костюмы, – сказал ирландец, вскрывая упаковку, – защищают не нас. А окружающих от нас.

Ронан как в воду глядел или откуда-то знал о том, как запускают в Зону. Одна из оранжевых фигур вышла вперед.

– Добро пожаловать в карантинную зону Ванавары! Для проведения всех необходимых мероприятий граждан прошу пройти за мной. А гражданок – за Валентиной Павловной. – Говорящий указал на стоящую рядом с ним фигуру в оранжевом. – Вопросы есть?

– Конечно есть, – ответила за всю нашу команду Катя, – а что за мероприятия? Что с нами там делать будут?

– Увидите, но ничего страшного с вами не произойдет. И прошу вас поторапливаться – скоро прибудет еще один автобус.

Нас красиво отфутболили вместе с нашими вопросами, дав понять, что у них дел невпроворот. Команда в оранжевых костюмах вышла, мы направились за ними. Идти было некомфортно, пластиковый щиток моего костюма запотел так, что мне казалось, будто я передвигаюсь в густом тумане. Мы шли за своим поводырем, а девушки – за своим. Мне плохо было видно, но в здание вело сразу три входа. Мужчин вели налево, женщин – направо. Средний вход, видимо, предназначался для детей. Хотя откуда в сверхзакрытой зоне дети?

Пройдя через герметично запершиеся за нами двери, мы с Ронаном оказались в помещении, похожем на трубу. На потолке у него тянулись тонкие трубы со спринклерами, а пол был решетчатым. Наш провожатый поднял руку, призывая нас остановиться.

– Минуточку, граждане. Пожалуйста, примите такую позу, – человек в защитном костюме застыл, вскинув руки над головой. – Мы ее называем «спасибо вселенной за рассвет»! Поднимаем руки и радуемся новому дню!

Мы с ирландцем особого счастья не испытывали, но послушно изобразили из себя статуи во славу солнца. Но не его лучи благословили нас, а струи дождя. Точнее – струи зеленой пенящейся жидкости, которая бурлила где-то в районе коленей. Как внезапно начались, так льющиеся с потолка струи и исчезли.

– Стоим-стоим, не шевелимся, – предупредил нас проводник.

Из-под решетки пола задул воздух. Лицевой щиток моего шлема запотел окончательно. Дальше идти я мог только на ощупь.

«Что-то тут становится душновато», – проворчала Нила, и я почувствовал, что мне тяжело дышать. То ли фильтры в костюме засорились, то ли вовсе не работали, но у меня появилось устойчивое желание сдернуть с себя шлем. Хорошо, в этот момент почувствовал, как кто-то берет меня за руку и тянет за собой. Сопротивляться не стал, ибо был беспомощен, как младенец.

Прошли мы недалеко, шагов двадцать-тридцать, не более, и я услышал:

– Все, можете снимать шлемы.

Дожидаться второй просьбы я не стал и стянул с головы опостылевший колпак. Мы с Ронаном стояли в небольшом пустом помещении с белыми стенами. Наш проводник тоже снял с себя шлем. Под ним скрывался старичок с закрученными усами и лихо зачесанными седыми вихрами.

– Снимайте остальное и выкидывайте вон туда, – старик указал на ящик в углу комнаты.

Слово «выкидывайте» сразу объяснило низкое качество защитного костюма и отсутствие в нем фильтров – он был одноразовым. Вся его функция состояла в том, чтобы довести нас от автобуса до этой самой белой комнаты.

– А теперь, граждане, прошу за мной, – махнул рукой старик.

– Все? Наша обработка закончена? – спросил у него я.

– Ну что вы, она только начинается. – Часть стены перед стариком скользнула под потолок, и он шагнул в проем. Зашли туда и мы. И оказались в царстве медицины, в поистине бескрайнем царстве! Вдоль стен выстроились десятки диагностических капсул. Причем находящихся в рабочем состоянии – я увидел, как из пяти вылезают крепкие ребята. Молодые, с развитой мускулатурой и с одинаковыми прическами-ежиками. Эти точно вольются в службу безопасности Зоны-32. Наше же назначение было более прозаичным: Стрельников выбил нам вакансии на склад. Для разработки Тунгуса это прикрытие подходило наилучшим образом, ведь он тоже трудился в складском хозяйстве.

– Так, граждане, вам туда. – Старик указал на две капсулы, и они чудесным образом открылись. Чуда, конечно же, в этом никакого не было. За нами через камеры пристально наблюдали операторы, которые и дали команду на открытие капсул. – Одежду долой, забирайтесь немедля.

– Мы перед отправкой прошли полное медицинское обследование, – не спешил выполнять просьбу пожилого медика ирландец.

– То какое было исследование?

– Какое?

– Общее. Задачей которого было понять, подходите ли вы нам или нет. Состояние здоровья у вас на высоте, поэтому вы и здесь. Но! Нам важно понять, какую заразу вы с собой притащили.

– Заразу?! – удивился я.

– Конечно! Знаете, что вы на себе переносите? Вирусы гриппа, герпеса и гепатита. Да что там – мы недавно сибирскую язву у кандидата нашли. Тот же туберкулез в спящей форме часто находим. И оно нам в Зоне надо?

– Не надо.

– Вот и я о том толкую. Так что полезайте в капсулы, граждане. Не задерживайте карантинный процесс.

Прохождение полного сканирования организма для меня не было в новинку. Но обычно этот процесс занимал не более пяти минут. Сейчас же меня в капсуле продержали почти полчаса.

– Ну как мой букет? – спросил, выбираясь из капсулы.

– На месте, – заверил меня врач.

– То есть меня в Зону не пустят?!

– Молодой человек, абсолютно здоровых людей не бывает. Больны все! – порадовал меня доктор. – Но мы вас вылечим. Что не сможем вылечить – заглушим. Давайте за мной!

Дедуля прямо-таки светился оптимизмом, который я не разделял. В мои планы не входило долговременное нахождение на больничной койке. Ронан тоже был хмур и задумчив. И его тяжелые думы были объяснимы: если мы останемся на лечении, то Катя одна с задачей точно не справится. На Зуброву надежды и вовсе никакой, не станет наемница при отсутствующем контроле с нашей стороны спасать миссию.

Доктор отвел нас в следующее помещение, где улыбающийся медбрат протянул ему две белых коробки.

– Присаживаемся, граждане. – Старик кивнул на скамейку и достал из одной коробки инъектор со шприцем.

– Лекарство? Мы вот так сразу начнем лечение?

– Не совсем. На лечение у нас нет времени. Это смесь из антигенов и сывороток. Индивидуальная, каждая составлена под ваш организм.

– Вы ее смогли сделать так быстро? – удивился я.

– Мы в Зоне все привыкли делать быстро. – Доктор поднес инъектор к моему плечу.

– Черт! – Почувствовал укол, а потом и растекающееся по плечу жжение. – Вы можете вылечить туберкулез одним уколом?

– Я уже говорил, это не совсем лечение, – доктор сделал укол Ронану, – да и побочные эффекты у такого метода ого-го.

– Ого-го?!

– Надевайте вот это, – старик протянул нам запаянные пакеты с белыми комбинезонами.

– Но у нас есть вещи…

– Их сожгут.

– Сожгут?!

– Конечно. С вами мы еще согласны заморачиваться. А с вещами-то зачем? В Зоне вам выдадут все необходимое для жизни и даже больше. И вот еще. – Старик взял со стола два высоких стакана с прозрачной жидкостью и передал их нам.

– А это зачем?

– Пить. Вам нужно пить побольше, чтобы все это пережить.

Идя за доктором, я сделал небольшой глоток. Приятный напиток, чем-то похожий на березовый сок. Только чуть кислее. Старик вывел нас в коридор со множеством дверей.

– Ваша ячейка номер тридцать девять, – коснувшись панели управления, он открыл одну, – прошу.

Я шагнул внутрь, за мной хотел зайти и Ронан, но старичок его остановил.

– Нет-нет-нет, у вас будут отдельные апартаменты. Удачи вам и до завтра. – Доктор закрыл за собой дверь.

Я осмотрелся. Комнатушка всего два на три метра. Пол и стены в ячейке тридцать девять были покрыты кафельной плиткой. Под потолком в комнатушке имелось окошко. Небольшое, через него я бы никогда не выбрался наружу. Из убранства в ячейке присутствовали только кровать, раковина умывальника и унитаз в углу. «Негусто, но сутки протянуть тут можно», – подумал я и вдруг ощутил некоторую слабость в ногах и легкое головокружение.

Через минут пятнадцать понял, почему напиток был кислым и зачем столько кафеля потратили на отделку ячейки. Называя эффект, вызванный сывороткой, побочным, проклятый доктор кривил душой. Сильно кривил. Этот эффект надо было назвать как минимум адским!

Меня выворачивало наизнанку, я делал глоток из стакана и снова полз к унитазу. Чертова сыворотка подстегнула мой иммунитет: он начал доблестно бороться с заразой в моем организме, при этом выделяя гигантский объем токсинов. Которые надо было выводить.

Небольшая панель внизу двери открылась, и какая-то сердобольная душа задвинула мне в ячейку еще один стакан с кислым пойлом. До него мне пришлось буквально ползти. Успокаивало только наличие небольшой камеры в углу под потолком. Кто-то наблюдает за мной, если станет совсем плохо, то меня спасут. Скорее всего. Но существовал шанс, что это могла быть проверка, в духе – в Зону-32 попадают только сильнейшие. Конкуренция, эволюция и все в таком роде.

Я кулаком пару раз стукнул в дверь, но ответа не последовало.

«Давай ее проморозим и выберемся наружу? А то мне тоже очень нехорошо», – предложила Нила.

– Нет, – коротко ответил я. Те, кто наблюдал, точно меня слушали. Но одно слово не должно было их насторожить. От укола меня несло так, что я находился в шаге от бреда, а когда люди бредят, то могут спокойно говорить сами с собой. И Нилу важно было остановить, мое плохое самочувствие отражалось и на ней тоже. Демонесса могла запаниковать и начать использовать свою силу для того, чтобы выбраться из комнаты. И тогда дорога в Зону будет мне заказана.

Я кое-как добрался до кровати, заполз на нее и рухнул в беспамятстве. Меня колотил озноб, в голове крутилась какая-то муть, настолько плотная, что я не понимал, что мне пытается сказать Нила. Мне было так плохо, что казалось, будто я сдохну за ночь! Но удивительное дело – я выжил! И чувствовал себя вполне неплохо. От вчерашней гаммы мерзотных ощущений осталась только слабость. Едва я оторвал голову от подушки, открылась дверь в мою камеру.

– Доброго утречка! – Старикан прямо-таки излучал добродушие. – Как мы себя чувствуем?

– Отвратительно. – Я знал, что врачам врать нельзя.

– Вот и чудненько! Собирайтесь…

– Куда?! – Я напрягся. Еще одного курса лечения точно не перенесу.

– Как куда? В Зону, в родимую Зону! Там вы вмиг в себя придете!

Глава 8

В автобус мы с Ронаном попали первыми, наши девушки на посадку задержались. Надолго – я уже успел заскучать, когда по дорожке, ведущей от карантинного центра, проковыляли девочки. Антонина буквально трупом висела на Кате, которая тоже вышагивала не особо твердо. Общая беда сплотила прекрасную половину нашей команды, девушки, забыв о прошлых обидах, поддерживали друг друга как могли.

Ронан и я вышли из автобуса и помогли девушкам в него подняться и расположиться в креслах.

– Мне кажется, что я назвала слишком малую цену за это приключение, – простонала Зуброва, откидываясь на спинку.

– Вы что? Жалование в Зоне самое высокое в империи! – Увозил нас из Ванавары тот же жизнерадостный водитель, который и доставил сюда.

– Высокое, говоришь? – едва шевеля губами, спросила Катя.

– Мы тут, можно сказать, в деньгах купаемся! – Шофер подвел автобус к выезду из карантина и ждал, пока откроются двойные ворота. – Да и остальные условия вас впечатлят.

Глядя на унылые бараки, Катя пробормотала:

– Куда уж сильнее, я и так впечатлена до глубины души.

Катино нытье сильно действовало на нервы. Мне и так было погано, да и пейзаж за окнами автобуса действительно не радовал. Однако замечание Кате я делать не стал. У меня просто не нашлось сил на перебранку. И веселья водителя тоже не понимал – пусть работникам Зоны-32 и платят горы денег, но куда их тут тратить? На что? Ладно мы залетные, проторчим в этой «тюрьме» пару месяцев – и домой, а им каково тут жить? Да еще эту жизнь и нахваливать.

Дорогу из Ванавары в Зону я продремал. Организму требовалось время на восстановление. Да и не я один – храп ирландца время от времени будил нас всех. И в один из таких моментов, продрав глаза, я обнаружил, что наше транспортное средство подъезжает к еще одной крепости. Да что там – к настоящей цитадели! Мне стена вокруг Ванавары показалась большой, но Зону окружало циклопическое строение раз в пять выше! Сделано оно было «поясами»: снизу виднелась белая керамика, выше – стальной пояс, потом – опять керамика. И конца-края этому ограждению не было видно! Овальные бока стены уходили за горизонт.

– Вот это махина! – восхитилась Катя. – Сколько же ее строили?!

– Вообще, я не гид. У нас для знакомства с Зоной отдельные сотрудники имеются. И кураторы – к вашей группе одного такого прикрепят. Для облегчения адаптации, так сказать. Но кое-что и я вам могу рассказать. Первую стену строили двадцать лет. Ерундовую, из обычного бетона…

– За нами кто-то гонится! – воскликнула Антонина. Пока мы все, раскрыв рты, смотрели на восьмое чудо света, наемница хватки не теряла. – В песке, по правую сторону.

Я перевел глаза на обочину и увидел, что на самом деле что-то передвигалось под песком, преследуя наш автобус. Какие-то непонятные бугорки, штук двадцать-тридцать.

– Не переживайте. Это крабы…

– Крабы?! Ну ладно, тут у вас рукотворная пустыня… но крабы?! – удивилась Катя.

– Самоходные интеллектуальные мины. Крабами это мы их называем. Похожи они на крабов: круглое тельце, десять лапок, бегают…

– Мины… бегают… – Катя завороженно смотрела на следующие за нами бугорки. – А кто ими управляет?

– Сейчас – никто. Они в автономном режиме. Но могут и операторы управление на себя взять. Да вы не переживайте, крабы надежные. У нас ни разу подрывов на них не было.

– Или вам про них не говорят. – Кате везде виделся заговор и закулисные интриги.

– Говорить-то, может, и не говорят, но взрывов мы не слышали. – Оптимизм водителя был непоколебим.

«Крабы» пробежали за нами до самых ворот: двух створок из блестящей стали, уходивших вверх метров на десять.

– В небе ни облачка, а над крепостью тучи, – пробурчала Катя. Я тоже заметил странную серую облачность, расположившуюся прямо над Зоной.

– Это не просто облачность! А рукотворная завеса – так мы скрываемся от камер спутников, – пояснил водитель.

– Так в Зоне еще и постоянно пасмурно?! – Катя выглядела вконец расстроенной.

– В Зоне замечательно! – поспешил заверить водитель. Автобус остановился перед КПП. – Ну все, выходим тут. До встречи на той стороне!

Мы выбрались из автобуса, Катя с тоской оглядела неприступную цитадель и изрекла:

– Люди здесь живут всю свою жизнь. За стенами, как в тюрьме. Без права на выезд, под кромешными тучами. Вот они, жертвы самодержавия, которые…

– Хорош! Если ты продолжишь, нас за стены выкинут, – шикнула на нее Зуброва.

– А там крабы! – напомнил я Кате. Где-где, а в Зоне-32 уж точно не стоит вести беседы о жертвах самодержавия. Хотя мне и самому казалось, что судьба персонала этого комплекса незавидная. Однако подвигом своим они обеспечивали благосостояние всей империи.

Ворота ради нашей небольшой ватаги целиком открывать не стали. Скрипнула небольшая калитка, из которой выглянул парень в форме сержанта жандармерии.

– Вы чего встали? Давайте сюда! – махнул он нам рукой.

Я как-то по-другому себе представлял наше появление в Зоне. Мне казалось, что оно должно было пройти более торжественно. А тут просто дверцу открыли и рукой размахивают. Без собраний на тему о том, как мы нужны родине.

Шагнув за калитку, я очутился в стандартном пригороде. Очень миленьком, надо отметить. Домики хоть и были одинаковые, сработанные по единому проекту, но выглядели они уютно. Белые стены, крыши из настоящей охристой черепицы. Каждое здание обнесено невысоким деревянным штакетником, увитым вьюном с крупными синими цветами. Весь этот пейзаж никак не соответствовал атмосфере закрытого промышленного сверхсекретного комплекса. И вот что удивительно: несмотря на висящие над городом тучи, домики и газоны были ярко освещены. Я поднял голову – ага, понятно, откуда взялась солнечная погода. Над городом висели громадные дирижабли с установленными на них излучателями, похожими на цветы подсолнуха. Эти золотые «люстры» давали не только свет, но и тепло! Хотя чему я удивляюсь: если Шуйские смогли остров в Финском заливе превратить в уголок тропиков, то Зона, имевшая в запасе практически неограниченный источник энергии, могла себе позволить сразу несколько искусственных солнц.

Встречала нас скромная делегация: сержант, который пригласил нас внутрь, и миловидная стройненькая блондиночка в оранжевой униформе.

– Добро пожаловать во внешнее кольцо Зоны-32! – Сержант отдал честь, приложив руку к фуражке.

– Здравствуйте, меня зовут Наталья, я ваш гид, – представилась блондиночка.

– Привет! Мы немного утомились с дороги, – лицо Зубровой до сих пор имело землистый цвет, – поэтому были бы благодарны, если бы вы проводили нас до отеля. Ну или что у вас тут имеется? Общежитие?

– Нет-нет-нет, все прибывающие в Зону должны сначала пройти обязательный ознакомительный тур. И начнем мы с Севера. Да-да, не удивляйтесь – у нас есть настоящий Север!

– А также Запад, Восток и Юг, я полагаю? – Ронан хоть и пытался держаться молодцом, выглядел не лучше Зубровой. И поездка по всей обширной Зоне его вообще не вдохновляла.

– Угадали! – Блондинка ответила ему, ослепительно улыбнувшись. – Но давайте не забегать вперед! Нас ждет Север!

Она провела нас к еще одному автобусу, на этот раз яркому, выкрашенному в оранжево-красные полосы. Крыши и окон у него не было, пассажиров прикрывал сверху лишь тент.

– Не переживайте – в Зоне всегда отличная погода. Дожди и ливни у нас бывают только по желанию жителей.

– По желанию?!

– Ну да. Хочется иногда побегать под дождем, любуясь радугой! Ремни все пристегнули?

Уровень возможностей по управлению погодой в Зоне впечатлял, но, когда мы прибыли на «Север», гид нашла чем еще нас удивить.

– Горнолыжный курорт?! Серьезно?! – Раскрыв рты, мы смотрели на гигантскую плоскость, уходившую за край стены… покрытую снегом.

– Одна из лучших трасс в империи. Лыжи, сноуборд, гравитационные доски – любите кататься? – Девушка-гид наслаждалась впечатлением, которое лыжная трасса произвела на нас. – С обратной стороны есть плоская скала. На ней удобно заниматься альпинизмом. Справа от него расположен ипподром, там вы лошадей можете взять как для скачек, так и просто для конных прогулок…

– Конных прогулок? По скалам?

– Ну можно и по скалам, – улыбнулась Наталья, – а можно поехать на Восток.

– На Восток? А там что? – Гиду удалось заинтриговать даже меня.

– Увидите, о нашем Востоке легенды ходят. Прошу в автобус…

– А можно разок перед отбытием прокатиться? – У Зубровой от вида снежной трассы глаза заблестели.

– Нет-нет, у нас сегодня обзорная экскурсия. Но вы всегда можете добраться сюда на автобусе…

– Своих машин у жителей Зоны нет? – со скепсисом спросила Зуброва.

– Зачем? У нас самый удобный в мире общественный транспорт. Сюда, к примеру, ходят автобусы синей линии.

– Автобусы? – Казалось, само это слово для Антонины звучит неприятно.

– Именно. Знаете, какая статистика по ДТП у нас? Ноль! Ноль жертв в дорожно-транспортных происшествиях! И она держится уже семь лет!

– То есть живут долго. Но скучно, – подытожила Антонина.

– Скучно? Тоже скажете. Приедем на Восток, и вы сами все оцените.

Маршрут наш проходил в основном по пригороду Зоны, он полностью состоял из тех же домиков, которые мы увидели на въезде. С одной стороны, скучновато было, конечно, любоваться на этих близнецов, но с другой – архитектурные особенности жилых кварталов Зоны-32 имели под собой основание. Люди здесь отбывали практически пожизненное, поэтому любое проявление неравенства могло привести к социальному напряжению. Уравниловка в Зоне была не прихотью, а крайней необходимостью.

Однако не все в закрытом городе оказалось однообразно и прозаически – автобус вывез нас к самому настоящему лесу!

– Дальше пешком. – Гид остановила транспорт на грунтовой площадке, от которой в смешанный лес из дубов и берез вела тропинка. Теплый ветерок ласково трепал листья деревьев, из леса тянуло свежестью. Микроклимат здесь был свой, скорее всего, искусственно созданный.

– Зима у вас вообще бывает? – спросила у гида Катя.

– Конечно бывает. Но мягкая. В Зоне вообще идеальный климат, без прыжков температуры и прочих прелестей. Пойдемте, я вам озеро покажу.

Если бы я не знал, что нахожусь за высоченной крепостной стеной, ни в жизнь бы не поверил, что мы оказались возле искусственного водоема. Вода в озере была темной из-за того, что дно выстилал толстый слой опавшей листвы.

– Наташ, бросай ты этих новичков! Смотри, какая щучка идет! – Из стоящей возле берега лодки нашей проводнице демонстрировал свой улов рыбак. Я в рыбалке не особо разбираюсь, но полуметровая рыбина меня впечатлила. – А? Каков? Настоящий крокодил!

– У меня смена еще на три часа. Потом сразу к вам, я уже лодку заказала! – крикнула ему в ответ девушка. Она повернулась к нам. – Ну вы сами видите. Рыбалка, походы, ночевки в палатках. Охота…

– Охота? В зоне же запрещено ношение оружия? – Из инструктажа я знал, что гражданским в Зоне запрещено носить с собой даже ножи, не говоря уже об огнестреле. – Или его можно на время арендовать?

– Можно. У… а давайте я вам лучше покажу, пойдемте на кордон. – Наталья повела нас по еще одной тропинке, огибающей озеро.

По пути мы остановились, так как набрели на заросшую малиной полянку. Нашим подорванным сывороткой организмам, видимо, необходимы были витамины. Наталья подождала, пока каждый из нас не насобирает по пригоршне пахучих ягод.

Привела нас девушка к настоящей избушке, старой, поросшей зеленым мхом.

– Митрич! Привет! – прокричала Наталья.

Из избушки вышел пожилой мужик в зеленой форме. В петлицах и на фуражке были вышиты два скрещенных березовых листочка.

– Новенькие? – внимательно осмотрел он нас. – Заядлые охотники?

– Не совсем, – ответила за всех нас Зуброва.

– А чего тогда приперлись? – Нрав у лесника был суровый.

– Митрич, ну ты чего? Я хотела показать… это же жутко интересно! – попыталась сгладить впечатление Наталья.

– Да что там интересного…

– Митрич! – Наталья не оставила леснику путей для отхода. – Покажи зайца!

– Да сколько можно!

– Зайца? Митрич, покажите зайца, – вслед за Натальей попросила Катя.

Лесник посмотрел на нас с Ронаном, мы развели руками – зайца так зайца. Дамы же просят.

– Ладно, – ворчливо произнес лесник. И скрылся в избушке. Из нее он вышел, держа в руках зайца. Точнее, куклу зайца.

– Мило, очень мило, – кисло пробормотала Зуброва, – можно мне взять его в руки и сделать фото… ой!

Каким-то непостижимым чудом лесник оживил зайца! Тот мигнул, носик его задрожал, зверюшка начала перебирать лапками.

– Это…

– Робот! – подтвердила мою догадку Наталья. – Инженерное чудо! Если не знать, то от живого не отличить!

– И вы стреляете в этих милашек?! – Хоть Катя и пристрастилась к практической стрельбе, но ей было жаль роботизированную игрушку.

– В них. Но из специальных ружей. Они их не убивают, а лишь отключают, – успокоила ее Наталья.

– Баловство одно, – недовольно буркнул лесник.

– Азартное занятие, – не согласилась с ним Наталья, – но у меня есть еще чем вас удивить. Что выбираете? Запад? Юг?

– Давайте начнем с Юга, – попросил я.

И не ошибся. Юг полностью оправдывал свое название: кусочек лазурного моря прилегал прямо к стене, опоясывающей город. Суша, в основном состоящая из песчаных пляжей, расположилась полукругом. Наталья нас привезла к стоянке яхт! Небольших, возле причала стояли посудины, на которых могли разместиться три-четыре человека. Но тем не менее – яхты в Сибири! И не только яхты, мы могли наблюдать, как по поверхности, разрезая волны, носятся катера и гидроциклы.

– Боже-боже, как тяжело живется работягам под гнетом самодержавия, – не удержалась от шпильки Зуброва.

– Чего?! – недоуменно поинтересовалась Наталья. Катя же отмолчалась.

– Да так, мысли вслух, – отмахнулась от нее Антонина, – есть еще на что поглядеть?

– Конечно! Держим курс на Запад! – Наталья была полна воодушевления.

Я ожидал увидеть еще одну зону для активного отдыха, но обманулся. Здесь расположился город в городе. Не шумный мегаполис, а несколько кварталов с узкими мощеными улочками и зданиями под старину. С каменными стенами, флигелями и башенками на крышах.

– Кафе, рестораны, караоке, чайные, ночные клубы – все, что ваша душа пожелает!

– А казино есть? – У Зубровой были свои предпочтения.

– Есть игорные дома, – осторожно ответила гид, – но с ограничениями по ставкам.

– Играют по маленькой?

– Именно так, по очень маленькой. Только ради интереса. У нас не поощряются азартные игры, в которые вовлечены большие деньги, – пояснила Наталья.

– Переживем, – сказал я.

– А что в этих ресторанчиках подают? Всю кухню мира? – не успокаивалась наемница.

– В основном, как вы понимаете, к нам завозят продукты с Большой земли. Но! У нас люди привыкли отдыхать по-разному. Кто-то земледельничает, кто-то скот разводит. В итоге деликатесы у нас свои! И коптильни есть на Востоке, и винокурни на Юге. Вино, пиво, колбаски, соленья – все свое, родное, – с нескрываемой гордостью произнесла Наталья.

– Ну так пойдемте дегустировать! – Кажется, у Ронана все-таки имелось слабое место. Какой ирландец не любит вкусно поесть и главное – хорошенько выпить?

– Не сейчас, не сейчас, – встала на его пути Наталья, – я вам должна еще кое-что показать.

– Зачем? Нам все нравится, нас все устраивает. Мы бы у вас навсегда остались! – поделилась своим восторгом от Зоны Катя.

– Э-э-э… ну у нас все навсегда, – непонимающе захлопала ресницами Наталья, – но я вам должна показать и обратную сторону.

– А она есть?

– Во всем есть обратная сторона. – На этот раз голос Натальи звучал отнюдь не радостно и без вдохновения.

Глава 9

Наталья привезла нас к еще одной стене. Невысокой, вряд ли выше трех метров, но она и не предназначалась для отражения массированной атаки. С этой задачей и внешняя стена отлично справилась бы.

– Вторая линия оцепления, – подвела нас Наталья к красной черте, нарисованной флуоресцентной краской.

Линия была огорожена проволочным забором, от нее до стены был отсыпан песок. И стоит ли говорить, что, когда мы подошли ближе, песок зашевелился. Мы смогли воочию увидеть «крабов», о которых нам рассказывал водитель автобуса. Размером чуть больше мужского кулака, на верхушке овального корпуса три разнокалиберных камеры. Передвигалась эта конструкция на десяти гибких тонких ножках. Три «краба» застыли прямо напротив нас.

– Им пароль какой-нибудь назвать надо? – наивно поинтересовалась Катя.

– Нет.

– Код доступа надо зашить в наши коммуникаторы? – Антонина разбиралась в системах доступа.

– Лучше вообще не подходить к этому забору и стене. – У ирландца было свое мнение насчет второй линии обороны Зоны.

– Именно так. За линию заходить смертельно опасно, – подтвердила опасения Ронана Наталья.

– Крабы?

– И скрытые огневые точки. Огонь они открывают без предупреждения. Шаг за линию – выстрел.

– Да ты что? А попробовать можно? – Зуброва подняла ногу.

– Эй! – завопили мы все разом.

– Шучу-шучу. За заборы не заходить. А что там? – спросила Антонина у гида.

– Исследовательский и промышленный комплекс. Там производят НИЭ. Туда имеет доступ только авторизованный персонал. Живут эти люди тоже внутри, наружу выходят только развеяться.

– А мы чем будем заниматься? И где работать? – спросила Катя.

– Это финальная точка нашего маршрута, в автобус, граждане. Я вам покажу.

Наталья нас укатала: выйдя на финишную прямую, мы зевали и терли раскрасневшиеся глаза.

– Это что? Стадион? – Здание, куда нас привезла гид, больше всего напоминало именно белоснежный крытый стадион. – Мы же работаем на складе.

– Пока еще нет, – гид вела нас по широкой лестнице к входу, – вас переведут туда после того, как вы пройдете испытательный срок.

– Испытательный срок? Нас же десять раз проверили на Большой земле!

– И еще не один раз проверят тут. У нас такой порядок – полгода все новички работают в подсобных хозяйствах. А уже потом их переводят на постоянное место работы.

– Блин, всю жизнь мечтала быть грузчиком! – возмутилась Зуброва.

– Какая подсобная работа может быть на стадионе? Газоны стричь? – вторила ей Катя.

– Да не стадион это!

– А что тогда?

– Океанариум.

– Оке… что?! Кучеряво вы тут живете! Курорты, океанариумы…

– А у вас там, снаружи, всего этого нет? – оборвала гид Катю.

– Есть, но не в каждом же городе и не так кучно.

– Не в каждом городе – вот в этом и вся соль! Снаружи есть другие города, другие губернии. А у нас здесь свой закрытый мирок, который мы стремимся всеми силами сделать лучше.

Черт возьми, а у жителей закрытого города это получалось! Прямо с главного входа начинался прозрачный тоннель с тоннами морской воды над нашими головами. В этой толще носились как небольшие серебристые стайки, так и довольно крупные представители морской фауны.

– Божечки! Мне здесь нравится, я остаюсь! – Зашлась от восторга Катя, когда над нами, раскинув свои широкие крылья-плавники, проплыла ма́нта. – Ох и повезло же нам с местом работы!

Как оказалось, любоваться на подводный мир со стороны посетителей – не то же самое, что обеспечивать все эти красоты. Первое, что нас встретило, когда мы спустились в подвал, это неприятнейшее амбре! В воздухе витала смесь запахов моря и разлагающейся органики.

– Да фу! Просто фу! Чем здесь так несет?! – возмутилась Катя.

– Это вам объяснит Вадим! Та-дам! Знакомьтесь – ваш куратор! – Наталья помахала рукой идущему к нам сквозь «лес» из труб пареньку.

– Они тут все такие? – шепнула мне Зуброва.

Действительно, парень был сильно похож на нашего гида. У блондина с зачесанной набок челкой в голубых глазах светилась такая же неподдельная радость, как и у Натальи. Меня же интересовал другой вопрос:

– Наш же куратор должен на складах работать?

– Так он и работает, просто у него сейчас отпуск, – ответила Наталья, и мне сразу стала понятна картина. Без отпуска или смены вида деятельности у любого человека рано или поздно крыша обязательно поедет. Само собой, что из города людей никто не отпустит. И решение, как по мне, городские власти нашли изящное – кладовщик точно должен был в океанариуме развеяться.

– Привет-привет! – поздоровался с нами подошедший.

– Я со спокойным сердцем передаю вас Вадиму. Но если у вас остались вопросы, – при этих словах наши коммуникаторы пиликнули: в них появился первый контакт, – я всегда к вашим услугам. Только, чур, по ночам не звонить.

– И по вечерам тоже, у Наташи жених ревнивый, – хохотнул Вадим, а гид покраснела, – поэтому по пустякам ее лучше не беспокоить.

– Это к делу не относится! – Наталья заметно занервничала, видимо, слухи про ревнивого жениха были не просто слухами. – Пока, я побежала.

– Ну что, граждане, засучивайте рукава. Дел у нас до вчера, а то и до поздней ночи. – Вадим нам время на раскачку решил не давать.

– Рыбок кормить будем? – У Кати сбылась детская мечта.

– И дельфинов тоже, – ответил Вадим, и Катя чуть в ладоши не захлопала. – Но только девушки, у нас же, мужики, будет другая задача.

– Какая? – спросил у нашего куратора Ронан.

– Завтра в океанариуме будут менять НИЭ…

– А что со старым случилось? Кончился? – Катя не смогла удержаться от вопросов.

– Они никогда не заканчиваются. Но нам нужен более мощный источник, поэтому нам доставят НИЭ третьего класса.

– Третьего? – В источниках я разбирался и знал, что третий класс мог влегкую тянуть потребности небольшого заводика. – Океанариум столько жрет?!

– Он только выглядит как большой аквариум. Но у нас сложнейшая система подготовки воды, фильтрация, аэрация. А на освещение знаете сколько уходит?

Для меня подобный подход был дикостью. Пускай готовый источник мог выдавать фактически бесплатную электроэнергию. Но ведь на его изготовление уходила прорва ресурсов! Хотя, с другой стороны, Зона могла себе это позволить. У меня в голове появился еще один вопрос, над которым я никогда не задумывался: а как отличаются друг от друга источники по мощности? Чем выше их класс, тем больше бесов туда загоняют? Или в Зоне как-то научились выделять демонов и их в более мощные источники засовывают? Я решил обязательно расспросить об этом Нилу.

Вадим выдал девушкам по ведру с рыбой, Катин энтузиазм немного поугас – запахи от этих рыбных деликатесов шли еще те. У нас же задача более тривиальная: для того чтобы протащить новый источник, нам надо было расчистить коридор от всякого хлама. Работа оказалась на удивление приятной – мне давно надо бы разгрузить мозги простым физическим трудом. В конце рабочего дня нас ждал приятный бонус: Вадим пригласил всю нашу компанию в таверну на южном берегу и обещал прокатить на яхте.

В общем и целом наше прибытие в Зону-32 прошло гладко и местами приятно. Однако его испортил один момент. Улучив время, когда Вадим ушел на склад с очередным контейнером, а мы присели отдохнуть в уже почти очищенном от хлама коридоре, ко мне подошла Зуброва.

– Я Тунгуса нашла, – шепнула она мне, садясь рядом.

– Так быстро? – не поверил в нашу удачу.

– Точнее, он меня сам нашел.

– И кто же это? – Я решил, что Антонина пытается глупо пошутить. Кто бы ее искал в служебных переходах океанариума? Как Тунгус вообще узнал, что Зуброва со своей группой прибыла?

– Наш очаровательный куратор.

– Вадим?! Да брось…

– Он назвал пароль.

– Когда?

– Сразу при встрече. Цитирую: «А у Наташки жених ревнивый». Он меня узнал.

– Шутишь?

– Ни грамма. Я же понимаю, насколько серьезно мы вляпались. Смотри, мы только прибыли в Зону, а нас уже встречает Тунгус. Что это значит?

– Нас ждали… – потрясенно произнес я.

– Не просто ждали, они готовились к нашей встрече. Подстроили Тунгусу отпуск, нас каким-то образом сюда сразу перевели. Как минимум кадрами в Зоне занимается человек Шуйских.

– И цепочка предательства может вести на самый верх, – закончил я мысль Антонины.

– Тебе дядя какой-нибудь план на эвакуацию давал?

– Откуда? Из Зоны? Из самого охраняемого города в империи? Зачем нам вообще отсюда эвакуироваться, если тут должны быть только свои?!

– Нам конец. Ну или мы должны будем делать то, что говорит Тунгус. Беспрекословно.

Целый день Наталья старательно создавала образ Зоны-32. В итоге мы поверили, что он чуть ли не самый прекрасный город на свете. Однако Зуброва смогла эту хрустально-идеальную мечту обрушить чуть ли не за секунду. Для нас Зона оказалась не прекрасной дивной утопией, а смертельной ловушкой. Само собой, мы не могли выполнять инструкции Тунгуса, ведь это ставило под угрозу безопасность всей страны. А если откажемся… Вдруг корни измены проросли достаточно глубоко, тогда улыбчивый Вадим и его подельники порубят нас на куски и скормят акулам.

– Мы выслушаем Вадима. И решим, что…

Разговор пришлось прервать, в коридоре показался Вадим.

– Нам осталось запустить очистку фильтров, и на сегодня все! – порадовал он нас.

Однако для нас настоящие дела как раз таки начинались после окончания рабочего дня. Причем Вадим повел нас на прогулку не сразу. Мы провели генеральную репетицию – затащили станок для резки стекла. Как объяснил Вадим, данное оборудование было необходимо для создания небольших аквариумов. Океанариум функционировал не только как выставочная площадка, но и как гигантский зоомагазин: жители Зоны-32 уходили отсюда с новыми питомцами. Вадим остался сам подключать станок, нас же отправил с ведрами закидывать корм в большой танк с кораллами. По пути я поделился новостью с Ронаном.

– Зуброва может нас за нос водить? – спросил Ронан, выплескивая из ведра в громадный танк с водой жижу с мельчайшим биопланктоном, к которой тянули щупальца актинии и кораллы.

– Естественно, может. – Я допускал мысль, что Антонина могла нам морочить голову. Ткнула в первого попавшего человека пальцем, чтобы отвлечь нас от реальной диверсионной группы в Зоне. Как мы это проверим? Да никак – мобильного детектора лжи у нас с собой не было. Нам оставалось ориентироваться только на свою интуицию.

Был ли Вадим предателем или нет, но вкус у него имелся. Он пригласил нас в уютную таверну на берегу моря. Жаренное на открытом огне мясо, разноцветные коктейли с зонтиками, морепродукты на деревянных тарелках, столик, стоявший на самом краю причала, – кафе было крайне уютным. Если мы бы здесь собрались при других обстоятельствах, то отдых оказался бы отменным. Но сейчас я напряженно следил за Вадимом-Тунгусом. А тот себя ничем не выдавал, беззаботно травя байки про жизнь в Зоне-32. Наша четверка невпопад ему поддакивала и кивала, ожидая, когда же он перейдет к заданию для нашей группы «диверсантов».

Он и перешел, но довольно оригинальным способом. Робот-официант принес заказанные стейки, Вадим дождался, пока он укатит, потом положил на стол небольшую сумочку. Внутри что-то звякнуло.

– Этим мясо резать будет удобнее, – произнес он и открыл сумочку.

Кафе строго следовало правилам Зоны. Вместе со стейками нам подали пластиковые ножи с зазубренной режущей кромкой. Такими мясо не резалось, а пилилось, зато их ценность с криминальной точки зрения была нулевой. Вадим открыл сумочку, достал из нее завернутый в бумажку предмет и положил его рядом с тарелкой Антонины.

– Разверни. Только аккуратно. И не размахивай, – шепнул Вадим.

Антонина осторожно надорвала бумагу, я повернул голову, чтобы рассмотреть предмет. А Вадим даром времени не терял: на ладони у Антонины лежал клинок из стекла! Заточенный, с обмотанной пластиковой лентой рукоятью.

– Убери, – сказал Вадим Антонине.

– А как же – резать мясо? – спросила она у Тунгуса. В том, что с нами за столом сидит человек Шуйских, я больше не сомневался. Конечно, существовал шанс, что нас сейчас оригинальным способом проверяла служба безопасности Зоны. Но он был настолько мизерный, что я его смело отмел.

– Будем. – Вадим ухмыльнулся, и ухмылка мне эта сильно не понравилась. В улыбчивого парня как будто демон вселился, настолько сильно поменялось его лицо, став злым и отталкивающим. Может, в него и на самом деле бес вселился? Хотя вряд ли, Катя бы сразу меня предупредила, что Вадим одержим. Однако демоны бывают разные. Есть как у меня, внесенные извне. А есть как у Зубровой, свой собственный, толкающий ее на жуткие преступления и сожравший ее совесть. Скорее всего, у Вадима бес был именно такого характера. – Но не здесь и не сейчас.

– Когда? – наемница решила сразу получить все инструкции.

– Я скажу, потом. – Вадим положил еще три свертка на стол. – Завтра я дам инструкции. Разбирайте. Спрячьте по карманам, не волнуйтесь – детекторы на них не реагируют. Не забудьте взять завтра с собой на работу.

Мы разобрали стеклянные клинки.

– В общем, пока все, – Вадим поднял бокал, – за успех! За наш успех!

Мы чокнулись, и Вадим без долгих прощаний встал и ушел.

– Я знаю, когда мы ножи применим, – первой нарушила молчание Катя.

– Да? И откуда?

– На входе в океанариум висело объявление, что завтра вечером там пройдет вечеринка.

– И?

– И там приписка была: оставьте детей дома! – добавила Катя.

– Собрание людей. Ножи. В принципе понятно, что нас ждет, – произнесла Зуброва.

– Что же? – До Ронана, похоже, не дошло, что затевал Вадим. Но он и не видел записи трагедии, произошедшей на заводе в Нижнем Тагиле. Отправляясь в Зону, мы предполагали всякое, но в основном в Тайной канцелярии думали, что диверсионная деятельность будет направлена на попытку вывезти из Зоны какие-то секретные технологии.

– А вы обратили внимание, что он раздал не все ножи, которые сделал? – Наемница сделала очень ценное замечание.

– Значит, мы не единственная группа, которая должна устроить резню на вечеринке?!

– И это обоснованно, – ответила на Катин вопрос Зуброва, – они нас не знают. Потянем мы это дело или нет, угадать не могут. Естественно, что у них есть запасной план.

– Это сильно осложняет нам дело. Которое, кстати, наш позитивный куратор приурочил к установке нового НИЭ, – заметил я.

– Ты думаешь, дело в новом источнике? – спросила Катя.

– Слишком много совпадений, – за меня ответила наемница, – безусловно, жертвоприношение как-то с ним связано.

– И что будем делать?

– Дождемся завтра. И перережем всех изменников. – Стратегия Ронана особой затейливостью не отличалась.

– Или они перережут нас, – не согласилась с ним Зуброва.

– Мы не можем рисковать. Если они обольют кровью источник… – я не договорил, но всем было понятно, к чему приведет взрыв в центре Зоны. Не дай бог встанет производство источников! И тогда уже не дядя, а сам государь император нам лично шею мылить будет. – Значит, так, мы сейчас едем в общежитие. Сидим до вечера. Вы остаетесь там, а я попытаюсь связаться с властями.

– Зачем ждать до вечера? Можно сейчас подойти к первому попавшемуся жандарму и…

– Он окажется предателем, – закончила наемница мысль за Катю, – я смотрю, с везением в вашей компании не очень, поэтому предлагаю быть осмотрительными и импульсивных поступков не совершать. Как ты выйдешь на безопасников? Канал есть? Контакты хоть какие-нибудь?

На данный момент в моем коммуникаторе контакт был всего один. Но Зуброва права: в нашем появлении в Зоне было слишком много случайностей и совпадений, и миловидная гид Наташа могла быть в них замешанной. Однако я не верил, что к предательству причастен хоть один жандарм. Не потому, что беззаветно верил в лейб-жандармерию, а потому, что понимал: если еще и охранники Зоны участвуют в предстоящей диверсии, то зачем нужно было протаскивать на территорию нашу группу? Своими силами с саботажем легко бы справились.