Удивительная глубина каратэ в СССР или Первый Тренер Рубен
В стародавние времена, в мае 1985 года я начал заниматься каратэ. Конечно, по закону жанра я должен описать первую встречу с Тренером (естественно, с большой буквы) как событие планетарного масштаба, навсегда изменившее мою жизнь. Жизнь и правда изменилась. Но вот суровая и приземлённая правда заключается в том, что первую встречу, знакомство с Рубеном я… не помню. Совсем.
Само собой, я, как и все мальчишки в то время, страстно хотел заниматься каратэ. Тогда это было чем-то волшебным, фантастическим, нереальным. Каратисты были из касты небожителей. Я очень хотел стать одним из них.
Как-то в нашу среднюю школу на урок физкультуры пришел тренер по фехтованию. Из его слов следовало, что у них в секции занимаются поровну фехтованием и каратэ. На ближайшую тренировку к ним пришли 40 человек (практически все парни из 2-х классов). Каково же было наше разочарование, когда выяснилось, что каратэ мы будем заниматься чуть-чуть и то на сборах. На следующее занятие к ним пришел только один парень. А не надо обманывать детей!
Слава о Рубене грохотала «на раене». И один из моих приятелей познакомил нас.
В те времена действовала статья УК СССР за незаконное преподавание каратэ. А законно преподавать его было практически невозможно. Но вероятное наказание мало кого останавливало. Сэнсэи зарабатывали баснословные по тем временам деньги.
Тем ценнее было то, что Рубен не брал с нас денег. Вообще. Совсем. Скажу больше, ради того, чтобы зимой нас пустили в помещение под трибунами на стадионе ЦСКА, он на личные средства купил и подарил солдату, охранявшему стадион, три бутылки шампанского.
Под трибуной были выбиты далеко не все стёкла, зимой там была практически уличная температура, но значительно меньше снега, чем на улице. А на полу было резиновое покрытие для беговых дорожек. Боже! Мы были счастливы! Но я несколько забежал вперед.
В мае 1985 года я начал тренироваться. Будучи редкостным занудой и максималистом, я нырнул в тренировки с головой. Летом (а речь идёт о завершении девятого класса. В то время мы учились в средней школе 10 лет) я тренировался до 8 раз в неделю. В воскресенье мы тренировались утром и вечером.
***
Как только семья узнала про мои занятия каратэ, она мгновенно ополчилась на меня. Конечно же, дурное влияние улицы и вот это вот всё. Но меня им было не остановить. «Уж если я чего решил, то выпью обязательно.»
Хорошо помню, как я дразнил (тогда еще не было слова «троллил») своих родственников набитыми мозолями на руках — предметом особой гордости. И, чуть забегая вперед, скажу, что спустя примерно 10 лет с трудом выводил их. Чтобы не шокировать контрагентов в переговорах. Ведь каждому не объяснишь, что я не «бык».
Чтобы создать себе немного пространства и свободы, и заодно объяснить свои постоянные отлучки из дома, я придумал себе девушку Олю. Она конечно же, жила в другом конце Москвы и олицетворяла собой идеал. Моя девушка — как хочу так и выдумываю!
Каково же было моё удивление, когда однажды вечером моя бабушка сказала, что мне звонила Оля. Напомню, что речь идёт о середине 80-х, тогда телефоны были исключительно домашними. Я до сих пор не знаю, что это было? Просто случайная девушка, перепутавшая номер. Какая-то из многочисленных моих знакомых Оль или провокация бабушки. Она была ещё тем разведчиком.
В тот же период происходило много увлекательных событий. Как-то одна девушка рассказывала другой, что у неё есть прикольный знакомый Константин с Аэропорта (район Москвы). Вторая ответила, что тоже знает Костю с Аэропорта. Фамилию мою они не знали, поэтому стали описывать меня. Выходило, что вроде речь идёт об одном и том же парне. Финальную точку в обсуждении поставила одна из них. «Он носит с собой пару палок с верёвками», — сказала она.» — Да, точно, он», — ответила вторая. Я и правда носил в то неспокойное время пару нунчаку (сделанных мной из ножек табуретки) во внутренних карманах джинсовки, которые специально для этого пришила моя бабушка.
С нунчаку я тренировался не только на улице, но и, конечно же, дома. Почти сразу я уменьшил количество плафонов в люстре. А нечего им было находиться на траектории полета нунчаку. Но на ней поначалу находилась и… моя голова. После первых таких ударов, я начал искать способ защитить её. Понятно, что никаких специальных шлемов в те годы не было и в помине. Да и не надо. Я отлично смотрелся в комнате с нунчаку в… шапке-ушанке. Летом. Ну, а что? Трудные времена требуют трудных решений!
Когда я относительно неплохо (по тем меркам) научился бить ногами в голову, то демонстрировал навык, аккуратно включая и выключая свет ногой. По, не до конца понятной мне причине, в СССР выключатели были на уровне лица.
Помню, как решил похвастаться перед другом и включил свет ногой у себя в комнате. Друг (привет, Пётр!) не стал пасовать. И, недолго думая, врезал ногой. На моё счастье, выключатель лишь немного сместился. С тех пор такие «соревнования» я проводил вне своей квартиры. И часто выключатели не выдерживали встречи с ногами моих приятелей.
Постепенно мой уровень каратэ стал расти. Примерно через 6 месяцев я стал старшим учеником — сэмпаем. Рубен доверял мне обучать новичков, объясняя и показывая им технику. В один из таких моментов произошло событие, существенно повлиявшие на мой характер.
Я объяснял новичкам какую-то технику. Рубен подошёл и поправил нас. Вместо отбивания бесконечных поклонов и благодарности (тогда японские традиции не были столь широко распространены), я начал спорить с ним. Абсолютно безэмоционально Рубен обронил:
— 10 отжиманий. Я отжался.
— Ты со мной согласен?
— Нет.
— Ещё 10 отжиманий.
— А теперь?
— И теперь не согласен.
— Ещё 10. Я отжался.
Но в тот момент, когда я стал задумываться: что дальше? Чем это вообще всё закончится? Рубен, спросил меня опять. Я ответил, что не согласен с ним. Тогда он обвел присутствующих взглядом, указал на меня рукой и сказал фразу, навсегда засевшую у меня в голове:» — Вот он имеет право на своё мнение».
Характерно, что я абсолютно не помню, о чём был спор. Да это и не суть. Я бесконечно благодарен Рубену не только, да и не столько, за обучение каратэ, потому что со временем моё каратэ менялось. Больше всего я признателен за житейскую мудрость, очень глубокие советы и прагматичные примеры.
Слово «дзен» я также впервые услышал от него. И даже первый пример коана. Рубен спросил:
— Сколько будет если от 300 отнять три?
— 297, — уверенно ответил я.
— Хорошо, вот смотри. Мне надо отбить тебе 300 щелбанов. Я уже отбил три — сколько осталось?
— 297, — ответил я уже с сомнением.
— Неправильно. Ты что хочешь получить 297 щелбанов? Правильный ответ: два нуля.
Уже значительно позже я прочёл множество книг о дзен-буддизме. Узнал про классические коаны: «Как звучит хлопок одной ладонью?», «Му» и других. Но коан про 300 помню до сих пор. Тогда я впервые получил наглядный урок весьма нелинейного мышления.
Как-то Рубен продемонс
