Если ты думаешь, что стал стар для рок-н-ролла, то так оно и есть. Это случается даже с музыкантами – ты видишь их на сцене, они отлично звучат и все такое, но ты не можешь отделаться от впечатления, что они все время посматривают на часы. «Долго еще играть? Я уже хочу домой, к жене и пуделю». Рок-н-ролл дело молодых, потому что… потому что, очевидно, молодые люди его придумали. А потом они состарились и стали иначе относиться к жизни – захотели, чтобы обыватели их приняли. Сам я лишен таких проблем, потому что я точно знаю: обыватели меня не примут, даже обыватели в рок-н-ролльной среде!
1 Ұнайды
Пока она работала в Speakeasy, мы расстались (вообще мы с ней расставались раз пять), и она потрахалась с Миком Джаггером. Впоследствии я спросил ее: «Ну и как он?» А она: «Ну, он был хорош, но не так хорош, как Джаггер» – шикарный ответ!
1 Ұнайды
«Ту единственную» девушку я так и не нашел. Через несколько лет я, как мне казалось, встретил такую, но она умерла. А впрочем, умирают всегда «те самые» девушки – они просто не успевают стать «не теми».
1 Ұнайды
Оззи был в одном из своих так называемых «прощальных» туров – как будто однажды он и в самом деле уйдет на покой! Да если он это сделает, у него крыша поедет! Оззи один из самых харизматичных певцов в мире; это дело его жизни. Отнимите у него это, и он бесповоротно спятит. Если бы он мог увидеть себя таким, каким его видят все остальные, он бы уже никогда не заикнулся об отставке. Наверное, однажды он будет вынужден уйти на покой, но это когда он уже и ходить не сможет.
Я написал шесть или семь текстов, и он взял четыре из них – Desire, I Don’t Want to Change the World, Hellraiser и Mama I’m Coming Home. Написав эти четыре песни для Оззи, я заработал больше, чем за пятнадцать лет с Motörhead, – полный бред!
Переубедить его не было никакой возможности. Он звал ее Тутс – из-за белой полоски на носу[62], а она учила Вюрзеля приносить палку. Он выходил с ней гулять, а мы сидели и смотрели на них. Он бросал палку, а эта собака смотрела на него до тех пор, пока он наконец не шел за этой палкой, чтобы кинуть ее снова. Вообще умная была собака.
Помнишь, когда ты играл в Thin Lizzy, у вас со Скоттом Горэмом была такая фишка: он носил черный вельветовый костюм, а ты белый, и вы стояли на противоположных краях сцены? Было бы круто сделать так же. Я ношу черное. Как насчет снова вытащить из шкафа твой белый костюм?
Метрополис, столкновение миров
Нет никого, кто бы встал на твою сторону
Мне плевать.
Метрополис это что-то новое
Никто не задерживает на тебе взгляд
Мне плевать
– Сид, ты не можешь играть на басу.
– Да, я знаю, – ответил он. Он ушел очень подавленный.
А через пару месяцев я встретил его в Speakeasy, и он говорит:
– Эй, Лемми, представляешь – я теперь в Sex Pistols!
– В смысле?
– Я теперь басист Pistols! Круто, правда?
– Сид, ты же не умеешь играть на басу.
– Да, да, знаю, но я, блядь, играю в Sex Pistols!
Так что спасибо тебе, Лемми, за то, что помог мне стать собой. Спасибо за открытую дверь, за музыку, за бухло, за смех, за байки, за то, что ты никогда не судил меня и дал мне почувствовать себя частью чего-то большего, чем я сам. И еще спасибо тебе за то, что ты никогда не перегибал палку: ты был рок-звездой ровно в той степени, чтобы быть крутым, и ни каплей больше.