Дорогой не пользовались, она заросла курослепом. Машину пришлось оставить перед опасной канавой. Дальше все равно начиналась осыпь. Пришлось подниматься. Он вылез из кустарника, двинулся к маяку. Башня, издали привлекшая внимание, вблизи оказалась блеклой и неинтересной. Известка осыпалась, в стенах зияли проплешины. Круговая площадка наверху находилась в аварийном состоянии, перил не было. В башне сохранилось остекление, но не везде. Подрагивала расшатанная кровля под напором ветра – в стропилах что-то глухо постукивало. Входная дверь висела на верхней петле, упираясь в землю. Внутренности маяка были нараспашку. Местность перед входом – открытая, метрах в сорока начинался лес, на опушке произрастал густой кустарник. В землю на дальней стороне вросли гранитные валуны, похожие на гигантские яйца.
Бухта Сарыча и город предстали в необычном ракурсе. Гдышев лежал как на ладони. До ближайших зданий на Баррикадной было километра полтора. Различались машины, фигурки людей. Завод «Вымпел» и восточные окрестности бухты таяли в дымке. Уварова гряда оказалась вытянутой с севера на юг – занимала большую площадь, чем казалось ранее. Это был настоящий архипелаг с множеством проливов и даже арочными проходами. Становилось
