– Вот видите, даже ваши собственные слова не всегда делают то, что вы от них хотите! – торжествующе сказала Диба.
Вы знаете, в мире нет ничего настолько ужасного, чтобы у него не оказалось сторонников.
Я не считаю, – он говорит, – что присутствие влаги в воздухе есть достаточная причина, чтобы плевать на здравый смысл: ведь это дикость – ходить по улицам с заостренными предметами в руках! А если в глаз кому-нибудь попадешь?
– Что и говорить, я и сам похож на такую вещь, – задумчиво проговорил он. – Вышел, как говорится, из употребления.
Диба попятилась, оступилась и упала. Из сумки донесся слабый писк Кисляя. Котелок прыгнул было на нападающего, но мертвец левой рукой легко отбросил его в сторону.
Воздух наполнился отвратительным запахом гнилого мяса и горящей серы. Диба хотела отползти в сторону, но мертвец бросился вперед и занес над ней свой страшный клинок.
Диба закричала, мертвец хотел уже нанести удар…
Но не тут-то было! Лезвие мачете зацепилось за толстую лиану и запуталось в густой листве. Мертвец поднял вверх голову и посмотрел туда своими дымящимися дырками вместо глаз. Потом неуклюже попытался освободить мачете.
– Вставай! Быстрей вставай! Давай руку! – Хеми помог Дибе подняться.
– Кто это?! – крикнула она, задыхаясь.
– Смомби, – ответил Хеми.
Они двинулись вперед и почти сразу же трижды подверглись нападениям, и им пришлось побыстрей уносить ноги. Когда путешественники проходили мимо одной из дверей, ближайшей к ним, из-под нее вдруг медленно вытянулся отросток ползучего растения. И сразу же резким броском он захлестнул Хемину ногу и, дрожа всеми листьями, потащил мальчишку к дверному проему. Дверь с визгом распахнулась, и зияющий мрак дохнул на путешественников ледяным холодом. Хеми упал и в отчаянии ухватился за корень какого-то дерева. И, не будь он по природе наполовину призрак, ничто уже не могло бы спасти его. Хеми напряг все свои силы, и Диба увидела, как щупальце лианы затянулось на пустой штанине парня: усилием воли он сделал плоть под ней проницаемой и почти нематериальной. Кряхтя от напряжения, Хеми освободил свою полупризрачную ногу, оставив хищному растению лишь оторванный клок штанины.
– Вы что, и вправду собираетесь отправиться сейчас на поиски знакомых? – спросила Диба.
Мистер Клетка утвердительно наклонил свою клетку.
В мелькающем свете цветного телеэкрана Диба наблюдала за действиями путешественника. А тот спокойно протянул руку к своей головной клетке и открыл дверцу. Птичка возбужденно защебетала.
– К утру вернется, – сообщила Книга. – Просит, чтобы мы приготовили вторую половину его гонорара.
– Что ж, гонорар свой он отрабатывает на совесть, – заметила Диба.
Птичка тем временем соскочила на порог клетки, еще раз чирикнула и вылетела вон. И в ту же секунду тело мистера Клетки замерло; теперь он стоял почти совсем неподвижно, лишь едва заметно покачивался на одеревеневших ногах.
Птичка тем временем соскочила на порог клетки, еще раз чирикнула и вылетела вон. И в ту же секунду тело мистера Клетки замерло; теперь он стоял почти совсем неподвижно, лишь едва заметно покачивался на одеревеневших ногах.
Они решили, что спать в открытом коридоре было бы слишком рискованно, поэтому пробились сквозь густые заросли к ближайшей двери. Не пользовались ею, видимо, уже несколько месяцев – она вся заросла, и открыть ее оказалось не так-то просто. В конце концов, после нескольких попыток они распахнули ее и вошли в гостиную комнату.
Сквозь густой подлесок переплетенных стволов они увидели диван и несколько стульев, стоящих перед телевизором, в некоторых местах прогрызенным мышами, землеройками и обвитым вьющимися растениями. Телевизор оказался включен, экран светился, только звук был слегка приглушен. Сквозь лианы, наполовину закрывающие его, видно было, что там показывают какую-то телевикторину.
Доски пола и лежащий на них ковер заросли толстым слоем мха и лишайником. Над ними покачивались широкие листья папоротника, между которыми пробивались вверх тоненькие побеги подлеска. По стенам вился дикий виноград. Коридор сплошь зарос деревьями, порой уже довольно старыми и сучковатыми. Они росли плотно, порой перевиваясь стволами и сплетаясь ветками, – и здесь шла жесткая борьба за жизненное пространство, тем более что оно было ограничено тесными стенами. С ветвей деревьев и с потолка свисали толстые лианы, по которым шустро бегали какие-то небольшие животные. Всюду порхали и щебетали многочисленные птицы. Сквозь стволы деревьев и кустарник Диба смогла рассмотреть заросли ежевики и других ползучих растений, которые, переплетясь с балясинами и перилами лестницы, образовали одну сплошную непроходимую стену. Голоса птиц, шелест листьев, скрип деревьев, шорохи и шелест сливались в один гармоничный хор, на фоне которого выделялось нежное соло журчащего где-то в чаще невидимого ручейка.