– Постойте, князь, откуда вы знаете про состояние машины «Корнилова», это секретная информация!
А ведь я вовсе не за лаймиз: англичане там тоже будут хороши – одни их концлагеря за колючей проволокой чего стоят, и кормить там женщин и детей вовсе не куриным супчиком будут… Ну не было там «белых и пушистых» ни с той ни с другой стороны!
И ладно, что это были бы какие-то незначительные изменения, ну война началась на год раньше, не тот порт заняли, а тут японцы сразу высадились в трех точках, заперли китайский флот так, что он никак не может влиять на коммуникации и препятствовать движению транспортов с войсками, да еще и Корею заставили вассальный договор подписать.
По моему глубокому мнению, господа филологи, глубоко штатские люди, не рассмотрели сущности полковника. Сразу поняв, что взбалмошная истеричка Софья ему не нужна, он, тем не менее, гостит у вельможи Фамусова, повергая показным солдафонством штатских персонажей в шок – «мы с нею вместе не служили». Филологам, пишущим комменты по произведениям и школьные учебники, почему-то выгодно представить Скалозуба, незнатного малороссийского дворянина, в виде блестящего гвардейца-шаркуна. Они даже подвергают сомнению заслуженность боевых наград офицера, мол, 3 августа 1813 г. боевых действий не велось, а был смотр – «в тринадцатом году мы отличились с братом, в 30-м егерском, а после в 45-м». Ну, так читали бы внимательнее: «за третье августа – мы взяли батарею/засели мы в траншею. Ему дан с бантом, мне на шею». На самом 30-й егерский полк, где служил полковник, участвовал 3 августа 1813 г. в кровопролитном сражении при Кацбахе в составе Силезской армии прусского генерала Блюхера. 45-й полк, куда был переведен Скалозуб после Заграничного похода, был на Кавказе, в Абхазии и участвовал в схватках с горцами.
