Сокрушалась, что продолжают таинственно принимать какого-то юродивого мужика Гришу, который наказывает и императрице А[лександре] Ф[едоровне] и детям, соблюдать тайну и не говорить, что видели его. Приучение детей к такой секретности едва ли благодетельно. Столыпин как-то докладывал Государю, что этот Гриша – проходимец, но в ответ получил приказание не стеснять Гришу
