По всем правилам вы давно должны были переругаться. В книгах, где дети вот так куда-то идут и остаются одни, они сразу же начинают выяснять, кто главный. В них просыпаются какие-то первобытные черты, вспыхивают конфликты. А вы — прямо идеальное общество.
Так уж вышло, что Бьорн взял удар на себя. И признал, что наврал. Но я не знаю, как лучше. Мне кажется, если бесконечно людям врать — для их же безопасности, — то в какой-то момент в безопасности уже не будет никакого смысла.
Ей хотелось сказать ему — ладно, я давно уже всё про тебя поняла. Но ты придумываешь так хорошо, что мне хочется тебя слушать. И у меня, кроме тебя, никого нет. Раньше ещё был друг Захар… Или она придумала их дружбу?
Теперь в тромбоне открылся новый смысл. Он не говорил ей: «Твой брат всё врёт», он просто был. Дашины лёгкие наполняли тромбон, и он отзывался звуком. По-честному. Даже как будто стало легче.
