Оглавление

1. Тайна голубого дома, или Наперекор судьбе, минуя годы
2. От автора
3. Эпилог

От автора

«История, которую я хочу рассказать — вымышленная. За основу я взяла обычный панельный дом голубого цвета в районе Чертаново. И живущих в нём людей — главных героев рассказа, семьи Толмачёвых, соседки-пенсионерки Веры Дмитриевны Толмачёвой (Соболевой) и её детей Юлии и Никиты».

Мария Романова

«Мама, ты знаешь наших соседей Кулаковых — тётю Свету и дядю Лёшу?».

«Конечно, дочка как же мне Свету с Лёшей не знать? Мы сюда в этот дом ровно тридцать лет назад, вместе въезжали, тогда это было такое трудное время, перестройка всё-таки. И мы буквально со Светкой вырвали эти две квартиры — зубами! А ты что про них спрашиваешь?».

«Да тут такое дело, они же переехали пару часов назад, с этой квартиры, вроде как к своим детям куда-то на Проспект Вернадского. Там у них дома рядом».

«Да, ладно Светка с Лёшей? А как же они так? Теперь я понимаю, почему мне Света вчера отдала несколько банок своего абрикосового варенья, а Лёша мне отдал один из своих ящиков с инструментами. Видимо знал, что Никита, будет что-нибудь ремонтировать».

«Мама, да не переживай ты, ваша многолетняя дружба, на этом точно не закончилась. Мне тут Анна, их дочка оставила адрес и телефон, специально для тебя, попросила, чтобы я лично тебе его передала. Так что когда тебя тётя Света с дядей Лешёй позовут, тогда к ним в гости и съездишь».

«Тогда, ладно. Но я вот дочка, только одного понять не могу, зачем они так внезапно взяли и переехали».

«Единственное, что я знаю, что они поменялись квартирами, с теми людьми, которые жили на Проспекте Вернадского, то есть они взяли квартиру в Чертаново в нашем доме, а тётя Света с дядей Лёшей взяли квартиру там».

«Но зачем, Юля? Это же не основная причина».

«Мама, а тебе Никита разве ничего не говорил?».

«А что он мне может сказать? У него работа, семья, дом, а к матери съездить в гости, только по праздникам может. Подумаешь, трудно ему с Якиманки, приехать к маме в Чертаново. Одно дело ты, живёшь в Коньково, а готова приехать, ко мне по первому зову. А вы ведь, кстати, живёте с Никитой недалеко друг от друга могли бы хоть раз вместе ко мне приехать».

«Мам, ты, пожалуйста, Никиту не осуждай, он работает с утра до ночи, ему просто некогда, а так он мог тоже бы приезжать к тебе, как и я по первому твоему зову, ну ему же, как то надо, семью свою кормить».

«Да я не осуждаю, вас, ты и Никита, вы мои самые дорогие и любимые дети, хоть и у вас уже есть свои дети, а вы для меня всё равно останетесь самыми дорогими и любимыми детьми. Даже если вы бы жили за пределами Москвы, или вообще в другом городе. Кстати, Юля, а ты что имела в виду, когда говорила, что мне Никита хотел, о чём-то сказать?».

«Да, мам тут уже около трёх лет ходят слухи, о том, что якобы в этом доме, происходят какие-то странные вещи: то чердак всё время открыт на последнем этаже, то лестницы посыпаны то ли солью, то ли пудрой, причём на всех этажах, то ещё происходит что-то странное, я не знаю. И самое интересное, что в подъезде каждый день, на протяжении трёх лет, происходят какие-то странные звуки. Слухи конечно слухами, но люди то верят, за три года уже человек двадцать, наверное, переехали, отсюда. Судя по всему происходящему в этом доме, здесь всё покрыто тайной — «тайной голубого дома».

«Скажи мне, дочка а, Никита то откуда всё знает?».

«Ну, во-первых, мама, Никита рассказал, мне всё от Ани Кулаковой, дочери твоих закадычных друзей. Во — вторых он работает вместе с ней, а так как сначала, перед тем как нашему Никите всё рассказывать, Анька, успела провести своё расследование, предварительно пообщавшись с уборщицей и со старшей по дому, со старшей по нашему подъезду, и с некоторыми жителями. И они все в один голос, подтвердили, что в доме происходит что-то странное. А одна из соседок нашего подъезда — Зоя Васильевна, рассказала Ане, что в один из дней, кто-то залепил её дверной глазок, тёмным-притёмным скотчем. По словам, Ани, женщина долго ничего не могла понять, пока просто не вышла на лестничную площадку, и не обнаружила залепленный скотчем — дверной глазок. Единственное, что я поняла, все, что происходит в этом доме, это какая-то тайна — тайна голубого дома. Как её уже успели окрестить жители».

«Теперь мне всё стало понятно. Действительно, какая-то тайна. И теперь я понимаю, почему Света мне недавно жаловалась на какой-то странный шум, в подъезде. А кто переехал сегодня в квартиру где жили Света с Лёшей?».

«Семья Толмачёвых, тоже, пенсионеры, кстати, мать и сын. Так что я думаю, тебе будет, о чём с ним поговорить».

«Погоди, как ты сказала? Мать и сын, говоришь? А как их фамилия — Толмачёвы? А как зовут, наших новых соседей ты знаешь?»

«Хм, по-моему, Владимир Петрович и Нинель Павловна, да, да так их зовут, я вспомнила. Мама, а чего ты так напряглась, как будто бы в эту квартиру переезжает твоя школьная подруга — тётя Лена, с которой ты уже полвека соперничаешь».

«Да лучше бы Лена, мы с ней уже как пять лет нормально общаемся. Понимаешь, какое дело, наши новые соседи, это, даже не знаю, как тебе сказать».

«Говори, как есть».

«Твой отец и его мамочка, твоя бабушка — баба Нина».

«Что, прости? Что ты сейчас сказала?».

«Да, да. Владимир Петрович Толмачёв ваш с Никитой отец, мы с ним развелись, ещё в 1975 году вам с Никитой было тогда по три года, вот вы и не помните его. А я его любила, между прочим».

«Мама, он, что тебе изменил?».

«Да, лучше бы изменил, я и то бы его простила. Нас разлучила его мать, „моя мамочка“, как он её называл — Нинель Павловна».

«А почему она Нинель?».

«Мне Володя рассказывал, что у неё польские корни».

«Теперь я понимаю, мама, почему ты не вмешиваешься ни в мою личную жизнь, ни в личную жизнь Никиты».

«Потому что, дочка я не хочу, чтобы вы из-за меня разрушали свою личную жизнь. Я ведь знаю, что у вас семьи, причём крепкие — что ты с Колей живешь уже душа в душу больше двадцати лет, и дети у вас замечательные. И что Никита с Машей, также долго уже живут вместе с двумя также замечательными детками. А я тем самым замечательная бабушка, четверых внуков. А вот Нинель Павловна, лишила себя возможности быть с вами, она даже знать вас не хотела. Не знаю, как сейчас, а вот в 1972 году, когда я Володе родила двух двойняшек тебя и Никиту, Нинель Павловна, сразу же сказала, Володе что знать меня не хочет, и своих новорожденных внуков. Представляешь, дочка?».

«Мама, не плачь, пожалуйста. Господи, я даже не помню, когда видела тебя плачущей. Хочешь, я поговорю, с этой Нинель Павловной? Ну и с Владимиром Петровичем, поговорю?».

«Нет, Юля не надо. Не надо так его называть, он для тебя и Никиты навсегда останется папой. В нашем расставании его вины нет. Это всё мама его — Нинель Павловна, мы не смогли спасти свой брак, она женщина с очень тяжелым характером. Мы даже когда разводились с вашим папой, нам в ЗАГСе даже пришлось придумать причину развода — что якобы мы не сошлись характерами. Но на самом деле, мы очень любили друг друга. Я даже больше замуж выходить не стала. Потому что понимала, что, такого как мой Володя, я больше не найду. И он наверняка, не женился. Я даже на память о нашем коротком браке, мы прожили всего четыре года, оставила себе его фамилию на память. И вы записаны под этой фамилией».

«Ну, и что ты мама дальше намерена делать?».

«Во первых, я хочу немного привести себя в порядок. Отведи меня в один из своих салонов красоты — ты же хотела на мой прошлый юбилей отвести меня в салон, мне тогда не надо было, а сейчас надо. Я хочу свести с ума твоего папу, и заодно поразить Нинель Павловну, впрочем, как и сорок семь лет назад, она будет в недоумении. Уж я-то её знаю».

«Погоди, мама, что ты сейчас сказала? Свести с ума папу? Да мне кажется, он уже и так с ума сойдёт, от того, что тебя увидит, спустя сорок четыре года».

«Ну и что? Тебе трудно, что ли, отвести маму в салон красоты?».

«Да нет, что ты? Конечно, нет. Это будет встреча века».

«Надо будет Никите, позвонить. Вот он будет в шоке».

«Юля, а они ещё не въехали сюда?».

«Нет, я слышала от соседей, что они ближе к вечеру въедут в новую квартиру».

«Это хорошо. Значит, у меня ещё есть время».

«Мам, а расскажи, как вы с папой жили, когда мы с Никитой были маленькие».

«Ну, если хочешь, пока есть время, я могу тебе рассказать, о нашей с твоим папой совместной жизни:

Из воспоминаний Веры Толмачёвой

Июнь, 1972 год

«Вовка, не могу поверить, что мы съехали, наконец, от твоей матери, и получили квартиру в новом районе, интересно Нинель Павловна, знает наш новый адрес?».

«Не знает, так узнает. Ей до Новогиреево, ничего не стоит доехать. Хоть и живёт она в Черёмушках. Но самое главное, что у нас с тобой будет чуть-чуть времени, чтобы побыть наедине. Пока Юля с Никитой будут спать ну и пока мама до нас не доберётся».

«А Нинель Павловна, не подъедет раньше? Она ведь нам может быстро помешать».

«Вера, ну а как ты сама думаешь, как бы у нас с тобой получились Юля с Никитой?».

«Ну, мы же с тобой тогда только стали встречаться. Хотя она уже тогда донимала, нас опекой. И кстати, у нас с тобой ничего бы не получилось, если бы не моя мама, которая нас буквально прятала от твоей мамы».

«Ну да Татьяна Ивановна, тогда приложила руку, чтобы нам помочь».

«Ладно, давай воспользуемся временной тишиной, и наконец, побудем наедине».

«Полностью, поддерживаю твою позицию, Вера».

Прошёл час…

«Вова, как хорошо! Тишина, кругом, дети спят, мамы твоей ещё нет».

«Я полностью, с тобой согласен. Мне ещё так хорошо, уже давно не было. За исключением, того раза…».

«Постой, какого это раза?».

«Вера, ты что забыла? Наша первая встреча, когда мы тогда с тобой остались наедине, в квартире твоей мамы, ну и потом….».

«Ах да, точно! Как я могла забыть, Вовка. Тогда был какой-то удивительный день».

«Ну, мама, и что было дальше….».

«Вот, так примерно, начинался тогда наш с твоим папой день, тебе и Никите, тогда был месяц отроду. А именно в тот день, мы лежали, прижавшись, друг к другу, лежали и мечтали, о нашем настоящем, о нашем будущем. И так было, пока не пришла Нинель Павловна — ваша с Никитой бабушка».

Из воспоминаний Веры Толмачёвой

«Вера, кажется звонок в дверь».

«Вовка, давай не будем открывать?».

«Да нет, это чревато. Ты же знаешь, мою маму. Надо открывать».

«Ох, была не, была, пойду, открою.

Нинель Павловна, здравствуйте! Как добрались?».

«Ой, здравствуй Верочка не очень, если честно. Как жаль что я в своё время, не получила водительские права».

«А что у вас была возможность?».

«Была, ещё в начале 1950-х годов, когда Вовочке только исполнилось пять лет. Вовин папа, хотел мне подарить на день рождения, машину, а я не захотела получать права и её обкатывать, мол, женщина за рулём. Ну ладно, что мы всё обо мне да, обо мне, как вы тут с Вовой, а самое главное, как там мои внучата — Юля с Никитой?».

«Мы с Вовой нормально, и Юля с Никитой тоже нормально. Только, Вы мама не шумите, пожалуйста, а то они спят».

«Хорошо, хорошо Верочка как скажешь. Так подержи, пожалуйста, пакет, и второй пакет».

«Мама, что это?».

«Это, Верочка мои вкусности».

«Понятно, ну проходите мама. Вова! К нам мама пришла!».

«Мама, привет».

«От башмаков тебе штиблет! Что не ожидал?».

«Да нет, мама я уже привык к твоим высказываниям, ну рассказывай как ты? Как добралась?».

«Да как, как, не очень если честно. А вы я смотрю, тут спали вместе с Юлей и Никитой».

«Да нет, просто решили полежать, отдохнуть днём».

«Ну да, ну да…».

«Нинель Павловна, может вам чаю с дороги?».

«Да, не откажусь, пожалуй».

«Тогда, я пока на кухне».

«Сынок, ну как вы здесь с Верой живёте в Новогиреево? Может быть, вам нужно было в Черёмушках остаться?».

«А смысл? Мама? Мы молодая семья, у нас двое детей, недавно появились на свет. А Новогиреево, считается новым районом».

«Вова, а ты представляешь, что я папе скажу? Когда он вёрнется из своей очередной дипломатической поездки. Он-то думает, что его сын и невестка с внуками, переехали в высотку на Котельническую набережную. А в итоге, вы переехали в обычный панельный дом в Новогиреево».

«Мама, а тебе знакомо такое выражение, что „с милым рай и в шалаше“ меня папа в этом отношении должен понять. Тем более, а что это вы с папой в Черёмушках то живёте? Могли бы сами в высотке на Котельнической набережной жить. Жили бы по соседству, с Фаиной Георгиевной Раневской и другими знаменитыми личностями».

«Папа ради меня отказался, от высотки на Котельнической набережной. У нас и так самая дорогая квартира, в Черёмушках. Да, и не смогла бы я рядом, жить с Фаиной Георгиевной. Она мне напоминает, Петину маму — Лионеллу Сергеевну, мамочку как он её называет, твою бабушку».

«Погоди, мама ты, что была знакома с самой Раневской?».

«Почему была. Мы до сих пор общаемся. Только она меня называет, Ниночкой. Какая я уже Ниночка? Если мне уже сорок три года. А у нас с ней разницы в возрасте 32 года. И тем более, она себе ищет новое жилье, мы с ней встречались недавно, и она мне сказала: „Ниночка, что-то не хочу я больше здесь жить, хочется куда-нибудь поближе к Патриаршим прудам“. Я её спросила, почему именно туда, а Фаина Георгиевна мне ответила: „Просто хочу и всё“. Так что сынок, Фаина Георгиевна, скорее всего, уже пакует чемоданы, и возможно в следующем году, переедет к Патриаршим прудам».

«Володя, Нинель Павловна, а вот и чай — вам мама с чабрецом, как вы любите».

«Ой, спасибо Верочка. А что-то ты долго, дорогая, может быть, тебе нужно было помочь?».

«Да нет, я справилась. Просто вот вместе с чаем, я испекла свои любимые пирожные „Картошка“. Я знаю, что это в семье ваше любимое лакомство. Так что попробуйте и оцените».

«Ох, выглядят так аппетитно! Мне конечно нельзя сладкое, но ради такого, я плюну на все свои запреты, и попробую твои пирожные, Верочка. Ммм, боже какая вкуснота! Я, пожалуй, сьем всё».

«Да, пожалуйста, мама ешьте сколько хотите. Я потом ещё испеку. Ой, дети мои, хорошо сидим. Только я, наверное, уже пойду тогда».

«Давайте, мама я дверь за вами закрою».

«Вот так, вот Юля и начинались наши отношения, с твоей бабушкой».

«Мама, погоди, ты сказала, что бабушка к тебе плохо относилась, и вскоре развела вас с отцом, но судя по твоим воспоминаниям, не всё было так плохо».

«Дочка, это всё была маска — маска лицемерия и лжи. Я вскоре это поняла, но было слишком поздно. Уже, когда мы с твоим папой, были в разводе, Володя, как и полагается после развода, платил мне на вас алименты, до тех пор, пока тебе и Никите не исполнилось восемнадцать лет, а сумма самих алиментов была достаточная, чтобы нормально жить. Но я особо в деньгах не нуждалась, так как помимо того что я работала, меня обеспечивали родители. Но я от них денежной помощи, не брала. Только в очень редких случаях. Знаешь, Юля, я даже не хочу вспоминать, тот момент, когда именно, как и почему меня резко стала ненавидеть Нинель Павловна. Хотя бы потому что, я уже не помню этот момент в своей жизни».

«Мамочка, ты если хочешь, можешь о бабушке и папе больше не рассказывать, я просто вместе с Никитой, хочу посмотреть ей глаза в глаза. Вот что она мне скажет? Какое право, она имела оставлять маленьких детей, без отца?».

«Знаешь, моя девочка, ответ на этот вопрос, я перестала искать ещё сорок четыре года назад».

«Ой, это кажется Никита, приехал. Пойду, открою».

«Привет, сестрёнка, я вовремя?».

«Привет, братик, да ты вовремя, проходи в зал».

«Мама, привет. Мне тут Юля по телефону рассказала, что к нам сегодня новые соседи заезжают, вместо тёти Светы и дядя Лёша. Это правда, что этими соседями оказались наша папа и наша бабушка?».

«Да, сынок, да. Я тебя только прошу, давай без разборок, как ты обычно любишь. Я уже Юле, сказала, и тебе скажу, что ваш папа, намеренно меня и вас не бросал, Ты можешь мне не поверить, а поверить придётся, что вы не могли видеть вашего папу, из-за вашей бабушки. Мы даже когда развелись с папой, пытались наладить отношения втайне от Нинель Павловны, но она как почувствовала, это и сказала мне как-то, что не позволит своему сыну видеться со своими детьми, то есть с вами. Представляешь? И ещё она мне сказала, что Володя меня не любит, и не любил никогда. Но эти её слова, меня никак не расстроили, потому что я понимала, что это неправда. Володя меня любил, и сейчас, наверное, любит».

«Да уж… ну я даже не знаю, что сказать в данной ситуации?».

«Ничего не надо, говорить. Вы просто останьтесь, со мной, пока они не заедут в новую квартиру, хорошо?».

«Хорошо. Юля, можно тебя на минуточку?».

«Да, конечно, Никита. Мама я сейчас приду».

«Слушай, Юля, а мама то действительно любит папу, любит ли он её в действительности, как она говорит».

«Никита, мама просто так говорить не будет. Ты вон посмотри, на неё — как у неё светятся глаза! Как будто она на свидание готовится».

«В семьдесят четыре года?».

«Любви, братишка все возрасты покорны!».

Тем временем, прошёл час…

«Юля, Никита, кажется, они заехали, я тогда пойду к ним. А вы придете, когда я вам позвоню».

«Хорошо, мама. Кстати, прекрасно выглядишь».

«Правда?».

«Конечно, правда. Да по сравнению, с тобой Софи Лорен, просто маленькая девочка».

«Ну ладно, тогда я пойду».

А тем временем, в квартире у Толмачёвых

«Как здесь хорошо! Мама, а тебе здесь нравится?».

«Конечно, нравится, сыночка. Здесь гораздо, лучше, чем в Новогиреево, и чем в Черёмушках».

«М-м-мама! Я же просил тебя не вспоминать больше, Новогиреево. И ещё, не называй меня сыночка. Так-то на минуточку, ничего, что мне уже семьдесят четыре года?».

«Ну ладно, ладно. Хорошо не буду».

«А здесь действительно, хорошо. Как всё-таки здорово, что мы произвели обмен с Кулаковыми. Они всё-таки хорошие люди. Кстати, мне Света рассказывала, что здесь в соседней квартире живёт — женщина-пенсионерка, кажется, её зовут Вера, Дмитриевна пригласи, её к нам, познакомимся хоть. Чай с тортом, попьём. Я как раз «Наполеон» испекла.

«Как ты говоришь, её зовут Вера Дмитриевна?».

«Сынок, а что ты встал? Позови, позови её».

«А? Сейчас, мама конечно».

Не успел, Владимир открыть дверь, как перед ним, стояла Вера Дмитриевна.

«Добрый вечер! Будем знакомы, меня зовут Вера Дмитриевна Толмачёва, я ваша соседка напротив.

«Вера, это ты?».

Далее между мужчиной и женщиной, последовала длительная пауза. Словно, узнав друг друга, они погрузились в воспоминания. Через пару минут, Нинель Павловна, почувствовала, что её сына, долго нет, решила также выйти из квартиры. И тут же наткнулась, на двух стоявших Владимира и Веру.

«Верочка? Так ты есть, Вера Дмитриевна — наша новая соседка?».

«Да, Нинель Павловна, я ваша новая соседка».

«Вот уж не ожидала, тебя увидеть, спустя сорок четыре года».

«И я вас рада видеть, тоже».

«Володя! Володя! Приди в себя, наконец!».

«Мама, у тебя, кажется, чайник кипит».

«Ой, точно!».

«У нас ещё есть пара минут, пока мама выключает чайник. Я даже не ожидал, что тебя когда-нибудь встречу, Вера! Ты очень привлекательна, выглядишь, ещё лучше, чем тогда в 1971 году, когда мы с тобой впервые познакомились».

«Спасибо, за комплимент. Я тоже не ожидала, тебя встретить, Володя».

А тем временем, в квартире Веры Дмитриевны.

«Никита, слушай, что-то мамы долго нет».

«Так, она на лестничной площадке, кажется, с папой общается».

«Где?».

«Иди, посмотри».

«Да, ладно. Так и что делать, будем? Надо ведь как-то себя обозначить».

«Так, без проблем. Ты, сейчас, в общем, выйди к маме, на лестничную площадку, и скажи ей, что будто бы её я зову. И меня прямо, по имени назови».

«Точно! Никита, ты гений!».

«Ладно, иди».

«То есть получается, ты так и не женился?».

«Конечно, нет, ты же знаешь характер моей мамы, ей никто в роли невестки не подходил. Хотя она мне как-то призналась, что лучше Верочки у неё невестки не было. Я даже тогда, было подумал, что мама либо выпила, либо что-то другое. Оказалось, мама была в адекватном состоянии. Ну, ладно, что мы всё обо мне да, обо мне, расскажи о себе. Как ты? Замуж, успела, наверное, выйти. Тебе-то ведь, вряд ли кто-то кроме детей мог помешать».

«Нет, Володя. Я больше замуж не выходила. Я замечательная мать двоих детей, и не менее, замечательная бабушка четверых внуков. Мне, пожалуй, больше ничего не надо».

«Мама, мама вот ты где, тебя там Никита зовёт. А что ты здесь делаешь?».

«Я с нашим новым соседом по квартире, разговариваю. Кстати, познакомьтесь, это Владимир Петрович Толмачёв».

«Очень приятно, а я Юлия Владимировна Кузнецова, ну это я по мужу. А так я Юлия Владимировна Толмачёва».

«Очень приятно…».

«Мама, а ты чего не идешь, я же тебя зову, а ты тут стоишь».

«А мама, Никита, с нашим новым соседом общается, кстати, Владимир Петрович, познакомьтесь мой брат Никита Владимирович Толмачёв».

«Очень приятно, ну маму с сестрой я представлять не буду, думаю, вы тут и так уже успели познакомиться».

«Так, ладно всё хватит! Я всегда знала, что из меня актрисы никогда не выйдет. Значит, так. Володя, это твои дети — Юлия и Никита».

«Дети, это ваш папа — Владимир Петрович».

«Мы уже поняли, мама, что это наш папа».

«А я понял, Вера, что это мои дети. Я уже отчаялся, когда-либо вас увидеть. А всё маме моей спасибо — Нинель Павловне, вашей бабушке. Кстати, хотите с ней познакомиться?».

«А чего бы не познакомиться со своей бабушкой? Конечно, давай».

«Тогда, пойдёмте к нам в квартиру, не будем стоять на площадке».

Тут, все услышали очень громкий грохот — как будто бы, кто-то упал, или что-то уронил. Оказалось, что это Нинель Павловна, сымитировала, собственное падение. Просто так, падать женщина не боялась, так как ещё в 1940—1950 — х годах женщина работала каскадёром-дублёром. Так что такое падение для 90- летней женщины, было как два пальца об асфальт. Организм Нинель Павловны, был готов к таким падениям».

«Слышали, грохот? По- моему кто-то упал. Володя, а если это Нинель Павловна, упала?».

«Ой, чёрт! Мама-а-а-а! Да, Вера ты оказалась права. Мама, действительно упала. Юля, Никита, помогите мне бабушку перетащить на диван. Мама, мама, что с тобой? Ты жива?».

«Володя, а ты думал, что будет иначе?».

«Да нет, мам, Бог с тобой! Ты что? Я тебя хочу познакомить…».

«Да, слышала, я всё. Не могу поверить, что я когда-нибудь бы вас увидела, из-за своего скверного характера, я перечеркнула жизнь своего сына, и единственной любимой невестки. Володя, Вера простите меня за всё!».

«Бабушка, ты что плачешь? Не плачь, пожалуйста!».

«Тут можно плакать только от счастья, Юленька! Меня назвали впервые бабушкой, в девяносто лет, а я уже, если честно даже и не помню, когда плакала в последний раз, только когда потеряла своего Петю, вашего дедушку. Он был бы очень рад, зная, что у него такие внуки».

«Бабушка, но теперь-то мы с тобой, и мы тебя не бросим, так что пообещай нам, что ты больше не проронишь и слезинки. Договорились?».

«Хорошо, Никита. Договорились».

«Мама, скажите, а как вы сейчас себя чувствуете?».

«Хорошо, Верочка. Мне стыдно, в этом признаться, что я сейчас скажу, но вы, если что простите меня. Дело в том, что я сымитировала своё падение».

«Мама! Ну, зачем?».

«Задатки прошлой профессии — я ведь в довоенные, но больше в послевоенные годы, работала известным каскадёром-дублёром. И, между прочим, меня даже сам Иосиф Сталин, признавал одной из первых женщин-каскадёров-дублёров. Кто решился делать немыслимые трюки, и оставаться при этом невредимым».

«Ну а падать, то надо было зачем?».

«Я сама не понимаю».

«Ну, бабушка ты даёшь! Мы с Юлей никогда бы не подумали, что ты та самая первая женщина каскадёр-дублёр, которая исполняла трюки за известных актёров того времени».

«А вы гордитесь, мной?».

«Конечно, бабушка. Иначе, просто быть не может».

«Ладно, помогите мне встать, я не могу больше лежать».

«Мама, а ты куда?».

«Пойду на кухню, принесу свой торт „Наполеон“, который испекла, между прочим, по рецепту Верочки».

«Да ладно?!».

«Да, вот что-то, а выпечку у тебя, получается, готовить, гораздо лучше, чем у меня, правда ещё сорок семь лет назад, мне не хотелось это признавать, ну ты же знаешь, мой характер».

«Знаю, Нинель Павловна, знаю».

«Бабушка, а это правда, что была знакома с самой Раневской?».

«Да, и именно от Фаины Георгиевны, я взяла привычку, всех называть по именам в уменьшительно-ласкательном варианте — друзей, родственников. Так как она меня сама называла Ниночкой. Например, вашего папу, я до сих пор, называю Вовочка, Вова, сыночка. Некоторые меня вообще не понимают, почему я так делаю. Я кстати, и маму вашу называла раньше именно Верочка, редко Вера. И кстати, сейчас могу, свою невестку назвать запросто Верочкой».

«Что, простите мама? Свою невестку? Я не ослышалась?».

«Ну, ты меня, сейчас тоже вон мамой назвала».

«Нинель Павловна, не придирайтесь к словам. Вы меня своей невесткой, сейчас не просто так назвали».

«Ну да, рассекретили вы меня, в общем, сынок я должна тебе признаться, что я очень сильно навредила тебе и Верочке».

«А в чём выражается твой вред — нам с Верой?».

«Я вас развела в 1975 году, но на самом деле, никакого развода не было. В ЗАГСе где вы якобы развелись в апреле 1975, работала моя подруга, которая мне была должна, вот якобы зарегистрировавши ваш с Верочкой развод, она искупила свой долг передо мной».

«Это какая подруга? Тётя Альбина, которая?».

«Да, сыночка, тётя Альбина. Вот Альбина, выдала вам фальшивое свидетельство о разводе, и вы якобы были разведены».

«Мама?! Я не перестаю, тебе удивляться! Да, ты хоть понимаешь, что вас с тётей Альбиной могли посадить, за подделку документов?».

«А мы с ней тогда, видимо не думали, ни о чём. Володя, Верочка простите меня, пожалуйста, я до сих пор не понимаю, как я глупая женщина, могла вас развести, перечеркнуть вам всю жизнь. Считайте, столько лет потеряно».

«Нинель Павловна, ничего ещё не потеряно. Мы с вашим сыном любим друг друга, это я ещё сорок семь лет назад, пыталась доказать. А вы поняли, это только сейчас».

«Ну, вот такая вот я! Что теперь уж поделаешь, за то, что я вас успела развести, я потеряла Петю — отца Володи и свою единственную любовь. Его не стало, через пять лет после вашего развода в год московской Олимпиады, в 1980 — м. А через четыре года, не стало и Фаины Георгиевны. Так что, за свои поступки, я ответила сполна. Теперь мне только осталось, попросить прощения, у вас дети мои, и у вас у моих любимых внуков. За то, что когда то запрещала Володе с вами видеться, и сама с вами видеться».

«Нинель, Павловна… то есть мама, мы вас с Володей и так уже простили, правда, каждый по отдельности. Но это ведь всё так не важно».

«Конечно, не важно. Самое главное, что мы теперь все вместе, и что я теперь не только бабушка, но ещё и прабабушка. А всё остальное действительно не важно».

Эпилог

Вера Дмитриевна и Владимир Петрович, сошлись спустя сорок с лишним лет и стали жить вместе, несмотря на свой уже почтенный возраст, в квартире Веры Дмитриевны. А Нинель Павловна, стала по-прежнему жить в своей квартире по соседству. К ней приходили в гости как её дети, так и её внуки и правнуки. Через несколько дней, вся семья снова собралась в полном составе, только на этот раз Юля с Никитой, привели своих домашних, на знакомство с прабабушкой Нинель.

А ту, тайну того самого панельного дома голубого цвета, ни главные герои, ни жители дома, так и не смогли разгадать. Для многих «тайна голубого дома» — так и осталась «тайной голубого дома».