1.
Оно сидело перед телевизором, при свете тусклой лампы. Силуэт хрупкого девичьего тельца отчетливо вырисовывался на фоне экрана маленького старенького телевизора. Девочка повернула на скрип голову, неестественно быстро, честное слово, я слышал, как хрустнули позвонки. Будто ломают сухие ветки. Это существо, эта тварь, оно так и не научилось управлять этим телом. Один глаз уставился прямо на меня — мутный, неподвижный, словно стеклянный. Второй судорожно дёргался, пытаясь сфокусироваться на экране, как будто обладал своим сознанием и этому сознанию — я не был интересен. но безуспешно: он то скашивался внутрь, то выкатывался почти из глазницы, будто пытался заглянуть через плечо, увидеть то, что скрыто за спиной. Пальцы скрючились, словно в эпилептическом припадке. Они то сжимались в кулаки, то разжимались, хватая подол кофты.
Какая же мерзость.
Гротескное чудовище сосуществует с такой невинностью.
Это детское личико…
Убедившись — не знаю, какими умозаключениями оно руководствовалось, какие процессы бурлили в этом сознании, — что я не собираюсь убегать, что я не представляю угрозы, существо вновь переключило всё внимание на экран.
Там шли новости.
Это было его единственное занятие — смотреть телевизор. Поглощать, впитывать наш мир через мерцающий прямоугольник. Учить слова. Повторять движения и мимику — механически, неестественно, но с жуткой точностью, будто насмехаясь над самой идеей чело
... 
