Грудь теснило, перед глазами роились точки, и, чтобы высвободиться, задышать, Мурин заорал на кучера — больше не на кого было:
— Какой, твою мать, француз! Ты глаза разуй!
— Ну и наш брат русачок тоже там, — не стал спорить кучер. — Все там вперекладку.
— Гос-с-споди… — сквозь зубы вырвалось у Мурина. — Оставить тела! Лежать! Непогребенными! Вы ж здесь живете! Да люди вы или…
— Да мы в мундирах не волочем! — оправдывался кучер. — Откуда нам знать, где чей мундир. Господь разберется. А лисам да волкам все равно.
