автордың кітабынан сөз тіркестері Центральный институт труда: становление научной работы и изыскания по биологической линии. 1920–1930-е гг
Для развития научной организации труда с позиций «человеческого фактора» и социально-инженерного подхода методологий просто не существовало. ЦИТ был вынужден создавать с нуля новые методики.
Роль именно биологических аспектов во всей научной работе Института очень наглядно подчёркивает высказывание цитовца, доктора И. Е. Ишлондского: сосредоточен «центр тяжести исследовательской работы в области трудоведения на элементы трудовых движений и их носителя — человека. Коротко, — человеческий фактор трудового процесса в данной концепции играет первостепенную роль. Во главу угла ставятся био-механика и био-энергетика.
Сам А. К. Гастев говорил, что «наши науки» в ЦИТ это «уход за станком, уход за телом и нервами, установка скоростей и инструмента, снабжение станка, установки корпуса, нервные автоматы при движениях, настороженность, быстрота технической помощи, наука о шаблонах, наука о направителях, наука о рабочей операции, наука о рабочем приёме»[4].
Если же подойти к этому вопросу более формально и менее художественно, то с той или иной вариативностью (скорее в акцентах, нежели по сути) научные направления ЦИТ в 1920-е гг. включали:
1. Разработку методов и методик научных исследований.
2. Научную квалификацию профессий.
3. Обработочную механику (изучение обработочных инструментов и машины орудий).
4. Трудовую биомеханику (изучение механики движений).
5. Физиологию труда (изучение энергетического баланса живой машины).
6. Психологию труда (изучение рефлексов живой машины).
7. Педагогику труда (выявление законов воспитательно-трудовой упражняемости).
8. Социальную инженерию (исследование и разработка вопросов «пространственного временного развертывания социально-трудового процесса»).
состав психо-физиологического отдела входят два подотдела:
1. Психологический — руководитель профессор Б. Н. Северный, консультанты профессора Г. И. Челпанов и В. М. Экземплярский, секретарь — Н. В. Петровский, ассистенты Н. И. Жинкин, А. А. Смирнов, С. В. Кравков, П. А. Шеварёв, Н. П. Ферстер, П. А. Рудик. Это самое крупное по штатной численности научное подразделение. В его составе ещё и «20 человек — практикантов-психотехников».
2. Психо-технический — руководитель И. Н. Шпильрейн, консультант доктор Майзель, сотрудник доктор Минц, непостоянный сотрудник — Дубровский.
Для поступающих на курсы организовали психофизиологическое исследование с научной задачей определения пригодности к профессии
Гастев решительно подчёркивал отличие психологии труда от психотехники. Первая дисциплина родилась не в теоретической, а в «практической жизненной глубине». А вот психотехнику он рассматривал как сугубо теоретическую дисциплину, причём «школьнический психологический подход психотехников не вяжется с тем производственно-психологическим подходом, который был у союзов в их тарифной квалификационной работе»[7]. Но это всё же вторично. Главное, что исходная тарифно-нормировочная изыскательная деятельность эволюционировала до научного определения экономической, технической, физиологической и психологической характеристик профессий. Теперь идея квалификации развивается в форме изучения технико-обработочного процесса и составления различных психограмм и биограмм (то есть психологических и биологических характеристик) работника
Первоначально научная работа в Институте труда, начавшаяся «в одной жалкой комнате, в которой не было никакого оборудования»[4], представляла собой продолжение деятельности:
— профильных подразделений ВЦСПС по нормированию, квалификации и тарификации;
— технико-нормировочного бюро (фактически — лаборатории) при заводе «Электросила №5» (Тормозного завода).
Были развёрнуты собственные мастерские для оснащения лабораторий. В условиях тотального дефицита «огромнейшее количество аппаратов и приспособлений» конструировалось из дерева, «только совершенно незаменимые части и точно измерительные приборы» — из металла. При этом за основу брались рисунки и чертежи из специальных журналов. К началу 1922 г. усилиями сотрудников Института «из того материала, который мы могли находить путем неимоверных усилий в Москве, а не редко и в других городах» монтировались учебные и лабораторные помещения. Были оснащены три лаборатории (трудовых движений, физио-техническая и педагогическая) и две мастерские (ремонтно-механическая и деревообделочная) — «в Институте уже загудели станки»
Закупка оборудования за рубежом велась на выделенные при поддержке В. И. Ленина средства. А. К. Гастев даже лично ездил в Германию для решения вопросов поставок и взаимодействия с представительством народного комиссариата внешней торговли в Берлине. Результатом этого стало установление «заграницей своего постоянного эксперта» по приёмке аппаратуры и специальной литературы до их поставок в Россию, тем самым «удалось избежать слепого приобретения различной технической макулатуры, столь распространенной в Европе»[196].
В оснащение лабораторий, согласно заявкам на закупку, входили: хронограф, хроноскоп, кимографы, «измеритель неточностей», пирометр Вильнера, аппарат Бринелля, вольтметры, амперметры, плитки Иогансона (концевые меры длины), мостик Кольрауша, рейсмусовый стол, планиметры, капсулы для регистрации сокращений мышц, цистоскоп, стробоскоп, аппарат для анализа газообмена, газовые часы, камертон, отметчики, струнный гальванометр, эстезиометр, электромагнитные отметчики, телеграфные ключи, эргограф, весы, аппарат для измерения силы удара и нажима[197].
Это весьма впечатляющий список, включающий оборудование, как для технических, так и для физиологических исследований. Более того, в нём значатся довольно общеупотребительные, к тому времени, физиологическими лабораториями приборы (кимографы), относительно редкие (комплект оборудования для анализа газообмена), наконец — вовсе уникальные, число которых и в России, и в мире исчислялось единицами (струнный гальванометр для регистрации электрокардиограммы (ЭКГ)).
В конце концов А. К. Гастев всё же создаёт объединение компетентных и небезразличных людей, «спаянных преданностью и верой в дело»[146]. Коллектив сформирован — это «странная группа сотрудников, где рядом с мальчиком работал старик 60 лет, но все были объединены исканием метода», трудясь в «мрачнейшем и сыром подвале»[147]. Однако коллектив этот штучный («небольшое число ценных и в то же время преданных работников»[148]), что в будущем проявится различными проблемами, в частности, потерями целых научных направлений из-за ухода всего лишь одного сотрудника.
К февралю 1921 г. для Института собран общий аппарат управления, создано Экономическое Бюро, которое оказывает консультации по выработке единого тарифа и ведет работу по определению «трудовых измерителей». Начато формирование Технического, Психо-физиологического и Педагогического бюро. В перспективе, для каждого из них планируется создать «лабораторные учреждения»[149], то есть научные структурные подразделения.