горнице было тихо и темно. Олёна занавешивала окна, а бабка выстраивала на столе непонятную конструкцию из колб, гнутых трубочек, перегонных кубов, змеевиков и прочих стеклянных прелестей. Более всего оно походило на самогонный аппарат тройной степени очистки с молоком. По крайней мере, сколько я разбираюсь.
– Гражданин Груздев, я второй раз спрашиваю, вы к нам по делу или так, суицид приспичил?
– По делу, – жалобно проблеял слуга государев. – Пустите тока, сотрудники милицейские, чтоб вам… всякого по жизни благополучия…
