Валентеева Ольга Александровна
БЕССМЕРТНЫЕ

© Валентеева О. А., текст, 2026

© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2026

ГЛАВА 1

Свет

 

— Итак, Родрик Верфальт, — тыча указкой в небольшой портрет, давным-давно занявший место в картинной галерее, но ради блага науки перенесенный в учебную комнату, говорил учитель Бартоломью. — Ваш славный предок, победивший в поединке Германа Леодара. Светлый маг, впервые подчинивший себе элементаль огня. Создатель заклинания испепеления, заклинания вечного света, заклинания…

На третьем Арман слушать перестал. Спать хотелось немилосердно! Он едва сдержал зевок, потому что иначе был риск получить от учителя указкой. Если повезет, по рукам. Если нет, то и по лбу. Бартоломью никогда не стеснялся в средствах, и даже отец Армана, великий правитель Холдон Пятый Верфальт, его явно побаивался.

Когда учитель начинал читать лекцию, остановить его могло разве что наводнение. Ну или пожар, хотя такие в воде не тонут и в огне не горят.

Бац! Указка пришлась прямо по пальцам. Арман зашипел от боли и обиженно уставился на учителя. Ему до поединка еще двенадцать лет! Двенадцать! И знает он, кто такой Родрик Верфальт. С самого рождения знает. Наверное, впервые ему перечислили всю родословную светлых героев в тот момент, когда увидели у новорожденного Армана родинку в форме звезды на пояснице. Поговаривают, именно туда был ранен первый Верфальт, победивший первого Леодара. И теперь именно родинка указывала, когда душа великого мага прошлого приходила в мир. А значит, в тот же день на другом конце материка, в вечном мраке Тиранора, появлялся на свет носитель души темного мага Леодара, который однажды чуть не стер Арлетию с лица земли.

Все бы хорошо… Арман с рождения проникся своим предназначением, старательно осваивал заклинания предков, изучал родословные всех носителей души героя. Только как же скучно слушать учителя Бартоломью! Вот ловить на себе восхищенные взоры Арману нравилось куда больше. Именно поэтому каждое утро он вертелся у зеркала, тренировал величественный взгляд ярко-­голубых глаз, поправлял светлые волосы, чтобы не топорщились в разные стороны, а лежали красивой волной. Учился ходить медленно и степенно, как будто корона, которой он будет достоин после победы над Леодаром, уже у него на голове. Осталась самая малость: повзрослеть и победить.

О своем будущем противнике Арман не знал ровным счетом ничего. Даже имя его по сей день не просочилось в Арлетию. Можно было только угадать возраст: восемь, как и Арману. Темные волосы, черные глаза — ими, по описаниям предков, всегда отличались наследники души Леодара. И темная магия разрушительной силы. На этом список примет заканчивался, и если бы завтра Арман встретил Леодара на улице, то прошел бы мимо и не узнал.

И все же долг всегда давил на плечи: вместе с родо­словными предков Арману втолковывали и другое. Если он проиграет, Арлетия падет. А с ней исчезнет светлая магия, сосредоточение которой как раз и находится в Арлетии. Тьма захватит мир. Зло больше некому будет остановить.

Зато в эту минуту учитель Бартоломью казался Арману куда бóльшим злом, чем мирно живущий где-то Лео­дар. А грозный наставник потребовал, чтобы нерадивый ученик поднялся из-за парты.

— Вы позволяете себе не слушать меня, ваше высочество, — сурово проговорил Бартоломью. — Зевать, морщиться. Но уверяю вас, когда на поле боя перед вами будет стоять темный маг, вы будете готовы отдать жизнь, чтобы вспомнить мою науку. А если не вспомните, станете добычей для ворон, а Леодар выжжет всю Арлетию, обратит ваш народ в покорных слуг, сделает себе кубки из черепов ваших родителей, перебьет родственников, а сестер возьмет на ложе. И что тогда, ваше высочество?

— Простите, учитель Бартоломью, — виновато ответил Арман. — Я буду внимательнее.

— Конечно, я прощаю вас, ваше высочество, — ответил Бартоломью так, будто это он тут был королем. — Но предостерегаю: берегитесь! Берегитесь своей лени и невнимательности, это ваши злейшие враги. Поборете их — значит, справитесь и с Леодаром. А теперь в наказание прошу вас десять раз продекламировать легенду о поединке первого Верфальта с первым Леодаром.

О нет! Только не это! Но Арман так проникся образами, которые обрисовал Бартоломью, что без лишних споров начал говорить:

— В пятом столетии светлой эры родился первый Верфальт, и с детства не было в светлой Арлетии человека добрее и справедливее его. И не знала Арлетия более могущественного мага. В один день с ним в темном Тираноре, куда не проникает свет и где вольготно живут лишь темные твари, явилось в мир воплощение зла. И имя ему было Леодар. Первый Леодар рос, полный зависти и злобы. Он призвал себе на службу самых мерзких темных существ, погубил своего отца, чтобы занять трон, а когда возмужал настолько, что не осталось в Тираноре равных ему по силе, решил завоевать светлую Арлетию, поработить ее народ и уничтожить свет. И когда пришел Леодар к границам Арлетии на Утреннее поле, вышел ему навстречу храбрый Верфальт и изрек: «Я готов сразиться с тобой, чудовище, но пусть не прольется больше крови, кроме нашей. Ты победишь — Арлетия твоя. Сопротивления не будет, пощади моих людей. А если я одержу победу, Тиранор уйдет и не будет кровопролития». Леодар согласился. Думал он коварно обмануть Верфальта: победить его в поединке, а после утопить страну в крови. Три дня и три ночи бились маги на пределе своих сил, и ни один не мог победить. Тогда пошел Леодар на хитрость. Он сделал вид, что устал и больше не может продолжать бой. Опустился он на колени. Верфальт подошел к нему и протянул руку, предлагая помощь, а Леодар призвал проклятие, и поразило оно Верфальта. В последнюю минуту успел он ударить врага в грудь светом. Перестало стучать темное сердце Леодара. Верфальта спасли его верные воины-маги, исцелили от проклятия, и правил он Арлетией долгие годы. Но коварный Леодар был вероломен даже в смерти. Оставил он в мире частицу своей души, и теперь раз в сто лет перерождается Леодар и идет в Арлетию. И каждые сто лет перерождается Верфальт и принимает бой. Побеждает он извечного врага, и на сто лет наступает мир.

Завершив легенду один раз, Арман начал рассказывать ее снова. Интересно, а как Леодар, стоя на коленях, поразил Верфальта проклятием в поясницу, если ему как раз протягивали руку? То есть Верфальт стоял к врагу лицом. Задумавшись, Арман сбился. Пришлось выслушивать упреки учителя и начинать сначала. Но Арман не спорил. Раз учитель говорит, что надо быть терпеливым и сосредоточенным, значит, надо…

Наверное, легенду пришлось бы рассказывать до вечера, но в учебную комнату быстрым шагом вошел его величество Холдон. Бартоломью махнул рукой, разрешая ученику замолчать, и Арман едва не бросился отцу на шею от радости. Но Холдон хмурился. Любопытно, почему?

— Оставьте нас, мудрейший, — приказал он Бартоломью, и тот, поклонившись, удалился, а король сел рядом с сыном за парту.

— Что-то случилось, отец? — не выдержал Арман.

— Да, — вздохнул король. — Твоя матушка родила дочь.

— Так это замечательно! — воскликнул юный принц. — Теперь у меня целых три сестры!

— Вот именно, три сестры и ни одного брата.

Как раз в этот момент загрохотали пушки, возвещая народу о рождении принцессы. Арман решительно не понимал, почему печалится отец. Ну девчонка. И пусть! С двумя сестрами принц очень даже ладил. Разве третья должна стать исключением?

— Тебе предстоит бой с Леодаром, — с тоской проговорил отец. — Страшный и кровопролитный. И иногда я спрашиваю себя, что будет, если ты не выстоишь в этом бою. Кто сменит меня на престоле.

— Если я проиграю, Леодар поработит наш народ, из вашего черепа сделает кубок, а сестер возьмет на ложе, — отчеканил Арман, словно заученный урок.

Король поморщился.

— Надо приказать Бартоломью поменьше тебя пугать, — вздохнул он. — Но, наверное, ты прав. Если Лео­дар победит, беспокоиться о наследнике мне больше не придется. И все-таки хотелось бы иметь двоих сы­новей, а?

Арман пожал плечами. Да, брат — это неплохо. Но и сестра не хуже, тем более такая боевая, как, например, Асия. С ней принц проникал в королевскую оранжерею и воровал апельсины. Поступок, недостойный светлого мага, зато веселый для ребенка.

— Боюсь, тяжело тебе придется, дитя, — проговорил отец, потрепав сына по светлым кудрям. — Но и выхода другого нет. Поединка не миновать.

Арман только согласно кивнул. Пока что его больше интересовали щенки, накануне родившиеся на псарне, чем Леодар. Поэтому, дождавшись, пока отец уйдет, принц помчался туда, позабыв и о поединке, и о наказах Бартоломью. Хотя бы на сегодня.

 

 

Тьма

 

— Лорен, твой цветок похож на сорняк! — возмутилась младшая сестра, глядя на брата так, будто он только что отрекся от семьи и родины.

— Прости, я некрасиво рисую, — повинился восьмилетний Лорен и под взглядом семилетней Софии попытал­ся втянуть шею в плечи. А София, глядя на брата снизу вверх, недовольно наморщила носик, но потом увидела, насколько Лорен расстроился, и сменила гнев на милость.

— Да ладно, матушке все равно понравится, — сказала она. — Это ведь мы вместе нарисовали. Идем, как раз успеем поздравить ее до завтрака.

И дети, прокравшись мимо посапывающей в кресле гувернантки, бросились к комнатам королевы. Семья у Лорена была большая: старший брат, младший брат и две сестры. Обе младшие. Еще были родители, но их Лорен видел очень редко. Короли и королевы всегда заняты, так ему говорили. Во всяком случае, для него. Из всей огромной семьи с Лореном водилась только София. Старший брат поглядывал на него свысока, младший еще лежал в пеленках, а вторая сестра кривилась при виде среднего брата:

— Фи, ты похож на сыча.

Чем Лорен напоминал сыча, он не понимал. Может, огромными черными глазами? На этом версии заканчивались, потому что и птицу-то эту он видел раз в жизни, и почти ее не помнил. А вот София была к нему добра, разрешала играть с ней в куклы, рассказывала сказки, которых Лорену обычно не доставалось. Его воспитывали куда строже, чем сестру, и он понимал причину. Однажды Лорену придется сразиться с правителем соседней державы и победить, чтобы защитить магию рода. Иначе светлые избавятся от всех темных магов Тиранора. Почему придется сражаться ему? Из-за глупой родинки на груди. Вроде бы именно в это место был вероломно пронзен мечом его предок, из-за чего и умер. Лорен не хотел ни с кем сражаться. Он любил читать, рисовать, пусть и некрасиво, а еще написал для матушки стихотворение, ведь у нее сегодня день рождения. Только показывать стеснялся — вдруг засмеет?

Именно чтобы поздравить маму, они с Софией сейчас пробирались к ее будуару, где королева Вестия проводила утренние часы. Им повезло: матушка нашлась у себя, и рядом с ней была всего одна фрейлина да две служанки. Завидев детей, заглянувших в двери, королева кивнула женщинам, и они вышли.

— Входите, — ласково сказала она сыну и дочери.

— Мама, мы нарисовали для тебя открытку! — радостно воскликнула София. — С днем рождения! Вот этот корявый цветок рисовал Лорен.

— Спасибо, — ответила королева, забирая рисунок, однако глаза ее оставались грустными, как и всегда, когда рядом был Лорен.

При этом принц сам видел из окна: когда мама гуляла с другими детьми, она выглядела довольной и веселой. И в чем причина такой холодности по отношению к нему, Лорен не понимал. Может, как раз потому, что он похож на сыча? Старший брат Роберт красивый. Младший пока напоминает крикливый комок, но, возможно, для своего возраста он и хорош. Тогда что не так с Лореном?

— Я написал тебе стихотворение, — все же рискнул он. — Послушаешь?

— Стихи? Какой вздор! — Голос отца раздался так неожиданно, что Лорен вздрогнул всем телом и отпрянул от матери, будто его застали на месте преступления. — Вам лучше заняться магией и науками, сын мой. Иначе от вас будет мало толка. Ступайте.

И Лорен пошел прочь, а София осталась. Она что-то весело говорила отцу. Лорен затаился в коридоре. Когда гувернантка увела сестру, принца она не заметила. Почему-­то хотелось оправдаться перед родителями, и Лорен подошел к двери, но не открыл ее, услышав:

— Тебе не стоит привязываться к Лорену, Вестия.

— Я знаю, супруг мой, — ответила королева. — Но он ребенок и наш сын.

— Если мы к нему привыкнем, что будем делать потом, когда Лорену настанет срок выйти на поединок? Как сможем его отпустить?

— Но впереди еще двенадцать лет, Валентин. Возможно…

— Он умрет, Вестия. Ты это понимаешь? Неминуемо умрет в поединке со светлым магом, чтобы сохранить равновесие между тьмой и светом еще на сто лет. Ты хочешь оплакивать его до конца своих дней? Пусть лучше этот мальчик останется для нас чужим. Есть ведь Роберт, есть малыш Айвон. Есть наши красавицы-дочери. Просто забудь об этом ребенке. Считай, что его уже нет.

— Ты прав, дорогой, — со вздохом откликнулась королева. — Ты, как всегда, прав. Но как же тяжело…

Лорен отпрянул от двери. Он замер всего на мгновение, а затем помчался прочь, в библиотеку. Там он забился в самый дальний угол и глухо всхлипнул. Он умрет. Шанса победить нет, иначе не будет равновесия. И мама с папой его не любят, потому что не хотят плакать. Лорен не желал, чтобы родители страдали из-за него. И София тоже, она очень добрая, будет рыдать день и ночь. Лучше больше с ней не общаться, тогда ей не придется страдать.

Лорену самому хотелось разрыдаться, но он подавил всхлипы. Вместо этого подошел к гобелену, по которому вились строки древней легенды. Чтобы успокоиться, он начал читать вслух:

— Первый Леодар пришел в этот мир в день лунного затмения. Он был великим правителем и великим магом, но, когда слава о его силе разошлась по миру, явился к Леодару светлый маг из рода Верфальтов и предложил дружбу. Леодар не разгадал подлости в сердце светлого мага и назвал его своим другом. Когда пришла война, бились Леодар и Верфальт плечом к плечу. Но вот сгинул враг, настало время решать, кто будет править поверженной землей. Тогда Верфальт напал на Леодара. Бились они долго, и ни один не мог победить. Сказал тогда Лео­дар: «Друг мой, давай остановим бой и поделим земли поровну». И Верфальт ответил согласием. Леодар протянул ему руку, но вместо рукопожатия Верфальт ударил его мечом в грудь. Умирая, Леодар проклял род Верфальта, и тьма набежала на светлую магию. Понял Верфальт, что, если останется в живых, понесет проклятие в свою страну, и бросился он на меч, зажатый в руке умирающего друга. Так и ушли они вместе в вечность. Но светлые маги не оставили попыток отомстить. Раз в сто лет потомок Верфальта вызывает потомка Леодара на бой, и бьются они до смерти, надеясь, что в этот раз одному из них удастся победить.

Теперь легенда заиграла для Лорена новыми красками. Оказывается, он не должен победить Верфальта. На­оборот, ему следует умереть, чтобы сохранить равновесие сил. И принц все-таки не выдержал. Он заплакал.

ГЛАВА 2

 

Свет

Арману только исполнилось шестнадцать. Дворец праздновал целую неделю, лились вина, танцевали гости, а Арман купался во всеобщей любви. Стоило войти хоть в какой-­то зал, как тут же находился тот, кто поднимал кубок за его здоровье.

— Пусть будет славен Арман, победитель тьмы! — звучали голоса, гости радовались, аплодировали, а девушки строили принцу глазки.

Из худощавого мальчишки Арман превратился в красивого юношу. Он знал, что нравится женщинам, при этом ни одна еще не завоевала его сердце. Приятели уже вовсю хвастались первыми поцелуями, а Арман только кивал для вида и старался не покраснеть: ему-то нечем было хвастаться.

— Слушай, твое высочество, — после очередного обсуждения любовных успехов заявил его друг Дан, — шестнадцать лет — это немало. Пора бы тебе завести подружку.

— Зачем она мне? — отмахнулся принц. — Времени свободного нет, сплошная зубрежка и тренировки. Вот одержу победу над Леодаром — и заведу.

— Еще четыре года ждать будешь? Так у тебя отсохнет все, — рассмеялся другой приятель, Николас. — Говорят, конечно, что физические нагрузки усмиряют желания. Однако мне кажется, лгут. Ничего нет лучше красивой девушки, чтобы усмирить желания всех мастей.

— Да ладно вам! — привычно огрызнулся Арман. — Не нравится мне никто.

— А если я скажу, что ты симпатичен Беатрис?

Беатрис… Она вызывала у Армана теплые чувства. Это была не влюбленность, скорее симпатия к красивой девушке. Но сколько их, красивых? Много. Хотя Беатрис…

— Давай я устрою вам свидание, — не унимался Николас. — Моя сестрица дружна с Беатрис, ты же знаешь. Только с условием: ты обязан ее поцеловать. Беатрис, конечно, а не мою сестрицу. Что скажешь? Согласен?

— А если не поцелую? — усмехнулся Арман, в котором уже просыпался азарт.

— То… пробежишься в исподнем по центральной дворцовой лестнице. А поцелуешь, так я пробегусь. Или ты боишься?

Никто и никогда не смел обвинять Армана в трусости! Если он трус, то как выйдет на бой с сильнейшим темным магом? О нет, такого оскорбления он не намерен терпеть!

— Идет, — кивнул Арман, тряхнув золотыми кудрями. — Устраивай свидание, я буду.

— Тогда жди вестей, друг мой, — сказал Николас и похло­пал Армана по плечу.

На этом друзьям пришлось расстаться — Армана ждали их величества: после завершения основных торжеств они решили поужинать в семейном кругу. Увы, без старшей из сестер: Асия уехала на обучение в магический пансион и лишь через месяц, в мае, должна была вернуться домой. Зато три младшие сестры были на месте: все белокурые и звонкоголосые, они напоминали Арману птичник. Зайдешь в их комнаты — и можно оглохнуть.

Принц прошел в свои покои, быстро переоделся в приличествующий ужину наряд и направился в малую королевскую столовую. Идти из его крыла предстояло минут десять, и по пути Арман по привычке любовался старинными портретами и белоснежными скульптурами, которые, словно часовые, выстроились вдоль коридоров. Дворец светлого короля поражал размахом. Это признавали все, кто становился гостями его величества. Арману же просто нравилось наблюдать красоту, но любимым местом во дворце для него всегда была оружейная. Магия — это хорошо, но когда ее подкрепляет верный меч, намного лучше.

Стоило Арману появиться в столовой, как следом пришли и его родители. Отец выглядел задумчивым, мать — веселой и счастливой. Арман сел по правую руку от отца, матушка — по левую. Дальше разместились сестры. За ужином не говорили о делах, поэтому сестры щебетали без умолку, а Арман размышлял о свидании с Беатрис. Но стоило слугам подать последнее блюдо, отец приказал девочкам идти к себе, а Арману присоединиться к родителям в белой гостиной.

Белая гостиная носила свое имя из-за светлых стен и белоснежной с золотом мебели из дорогих пород дерева, обитой мягкими тканями. Арман любил тут бывать. Комната выглядела изысканной, величественной, но при этом уютной. В детстве Арман часто разглядывал цветы на шелковых обоях, даже пытался их сосчитать, сейчас же недавние детские забавы казались ему до жути глупыми.

В центре гостиной расположился круглый столик, у стены — большой камин работы лучших мастеров Арлетии, напротив — белый рояль, на котором любила играть матушка, когда у нее было хорошее настроение. Были здесь и большие удобные кресла, на которых и разместилась королевская семья.

— Что-то стряслось, супруг мой? — встревоженно спросила королева Лавиния, когда в комнате остались лишь они втроем.

— И да, и нет, — угрюмо ответил король Холдон, подкручивая начинавший седеть ус. — У нас так и не появилось младшего сына, Лавиния. В случае если в бою с Леодаром что-то пойдет не так, Арлетия останется обез­главленной.

— Что может пойти не так, отец? — возмутился Арман. — Я справлюсь!

— Даже не сомневаюсь, сын, — ласково сказал Холдон. — И все же тревожусь за твое будущее. Возможно… Возможно, есть способ избежать поединка. Утром я отправлю посольство в Тиранор.

— Как? — Королева ахнула, прижав ладони к высокой груди. — Это же верная смерть!

— Нет, Лавиния. Тиранор пока держится в стороне, не проявляет никаких враждебных намерений. Есть шанс, что брак нашей дочери Асии и старшего сына короля Тиранора станет основой для перемирия между нашими державами. Уверен, король Тиранора Валентин также не хочет потерять своего сына, как и мы Армана.

— А Асия? Вы подумали о ней, дорогой супруг? — не унималась матушка, пока Арман пытался осознать услышанное. — Ей придется поехать к темным! Стать заложницей!

— Женой! — рявкнул отец. — И королевой, потому что престол Валентина унаследует его старший сын. Юноше исполнилось восемнадцать, он вполне может жениться на нашей дочери.

— Но ей всего пятнадцать!

— Пока пройдут переговоры, и шестнадцать исполнится. Ты стала моей супругой в семнадцать, разница невелика.

Когда отец переходил на «ты» в разговорах с матушкой при ком-то постороннем, значит, начинал гневаться. Арман посторонним, конечно, не был, однако поморщился. Неприятная ситуация…

— Холдон, я прошу тебя! — Матушка тоже отбросила официальный тон. — Арман победит Леодара. Никакой брак не понадобится, светлая магия выстоит, и наш сын вернется домой.

— Мы ничего не знаем о юном Леодаре. Какая у него сила? Насколько велика мощь его тьмы? Арман зачастую беспечен, Лавиния. И доверчив, его легко обмануть.

— Это неправда, батюшка, — недовольно вмешался Арман.

— Правда! И потом, я уже принял решение. Перемирие может спасти не только Армана и его противника, но и будущие поколения наших потомков. Не придется больше воевать.

— Причина для войны всегда найдется! — воскликнула королева и вылетела из гостиной, хорошенько грохнув дверью, — поведение для матушки и вовсе не свойственное.

— Женщины, — вздохнул Холдон. — А ты что думаешь, Арман?

— Я готов сразиться с Леодаром, отец, — ответил юный принц. — Но мир всегда лучше войны.

— Рад, что ты это понимаешь, — ласково улыбнулся Холдон. — А Лавиния рано беспокоится. Вдруг Тиранор и не пожелает этого брака?

Темные не пожелают Асию в королевы? Это они зря! Сестрица у Армана просто красавица, еще и магически одарена. С другой стороны, отдавать сестру в Тиранор казалось жестоким. Мало ли, как там темные живут? Кубки из черепов накрепко отпечатались в воображении Армана.

— А если сестру там обидят? — помрачнев, спросил он.

— Такова участь королев, — вздохнул отец. — И потом, Асия сама кого хочешь обидит, вся в мать. Ступай, Арман. Отдыхай, завтра снова начнутся занятия, а праздник уже отгремел.

Да, и это печалило. Арман попрощался с отцом и направился в свои комнаты, но по пути его встретил Николас. Рыжеволосый приятель шмыгнул к принцу из-за угла и выпалил:

— Сегодня в десять в оранжерее.

А после так же быстро исчез.

Отвлекшись на проблемы королевства, Арман уже успел позабыть о глупом споре. Однако отступать он не привык, поэтому ровно в десять тихонько входил в оранжерею. Ожидаемо, в этот час посторонних здесь не было: кому вздумается поздним вечером любоваться на цветы и деревья? Придворные найдут занятия поинтереснее, а король с королевой предпочитали в это время покой. Поэтому Арман не опасался, что его заметят. А Беатрис уже ждала его на скамейке, утопавшей в зелени. Она выглядела чуть взволнованной, и Арман тоже растерялся.

— Ваше высочество! — Беатрис вспорхнула со скамьи, стоило увидеть принца. — Я уже решила, что вы не придете.

— Что вы, Беатрис, — ответил Арман, не зная, куда деться от смущения. — Вы же ждете. Разве я мог вас подвести?

Беатрис покраснела и отвела взгляд. Видимо, впечатлилась ответом в духе любовных романов, которые любила читать принцесса Милана. Арман однажды решил и сам прочесть, чтобы понять, что девчонки в них находят. Долго плевался, а вот поглядите-ка, пригодилось! Наверняка и Беатрис эти романы почитывала.

— Мне казалось, я вам совсем не нравлюсь, — вздохнула девушка, а Арман раздумывал, когда стоит переходить к поцелую.

— Принцу не годится явно выказывать свою сим­патию.

А вот и нравоучения наставника пошли на пользу. Этим «годится — не годится» Бартоломью его достал до печенок!

— Да, я понимаю. Вы ведь не просто принц, но еще и герой.

Арман хотел было сказать, что никаких подвигов пока не совершил. Но совершит ведь! И тогда не только Беатрис, а все девушки королевства будут мечтать о нем. Принц сделал шаг, неловко приобнял Беатрис и наклонился к ней. Поцелуй оказался… мокрым. Вместо нежности и страсти Арман почувствовал неловкость и даже стыд. Беатрис же обвила руками его шею, прижалась так, что Арман едва не задохнулся, и впилась в губы с силой пиявки. И все бы ничего, вот только следом раздался голос наставника Бартоломью:

— Ах вы, негодники!

Арман понял, что пропал. Они с Беатрис отскочили друг от друга быстрее, чем наставник успел моргнуть. А когда учитель занес указку, которую, наверное, не выпускал из рук даже ночью, принц, наплевав на все грядущие подвиги, решил спасаться бегством и помчался в противоположную от Бартоломью сторону. Там была еще одна дверь, которая вела в коридор, выходивший на половину королевы.

Никогда еще Арман так не бегал! Ведь Бартоломью куда страшнее Леодара. Вряд ли темный маг явится на поединок с указкой. И Леодар уж точно не расскажет королю Холдону, чем занимался светлый принц в оранжерее. Поэтому Арман пронесся по коридору, вылетел на половину матушки и пошел медленнее, чтобы не привлечь к себе еще больше внимания. На какое-то мгновение ему почудилось, что он слышит за спиной тороп­ливые шаги, и Арман юркнул в комнатушку, где днем находилась прислуга, но сейчас комнатка была пуста. Зато из-за стены вдруг донеслись голоса.

— Ты должен сделать так, как я прошу, — говорила кому-то королева Лавиния. — Речь идет о судьбе моей дочери!

— Я понимаю, — отвечал мужской голос. Похоже, с ней беседует один из друзей отца, лорд Баллейн. — Только что, если Холдон прав и брак Асии с темным принцем поможет сохранить мир?

— Битва состоится в любом случае! И Асия станет заложницей. А если мою девочку там убьют? Или будут мучить?

В голосе королевы послышались сдерживаемые рыдания. Арман невольно нахмурился. А не лорда Баллейна ли отец решил послать к темным?

— Людвиг, я прошу тебя! Ради нас!

Ого! Арман даже сделал шаг назад. Стало мерзко. Может ли быть, что у матушки с Баллейном роман? Тогда к темным ему и дорога! Но знает ли отец? Мысль о том, чтобы рассказать об услышанном королю, мелькнула и пропала. Арман не выдаст мать. Что бы она ни делала, она желает Асии добра. А отец вспыльчив. Как предугадать его реакцию? И потом, Баллейн уедет надолго. А женщины склонны обещать многое влюбленным в них мужчинам. Может, у матушки с ним ничего нет и она просто морочит бедняге голову?

Арман снова прислушался, но голоса уже стихли, и он осторожно вернулся в коридор, откуда пробрался в свои покои. Ровно для того, чтобы у дверей гостиной столкнуться с учителем Бартоломью.

— Опаздываете, ваше высочество, — с недоброй улыбкой сказал он.

— Опаздываю… куда? — уточнил Арман, понимая, что уже часов одиннадцать вечера.

— На внеочередной урок.

И указка опустилась ему на плечо, да так, что слезы из глаз выступили, а после Бартоломью, даром что уже был ниже подросшего принца на полголовы, схватил воспитанника за ухо и повел в учебную комнату, где усадил за парту и назидательно продиктовал:

— Правила поведения для особ королевской крови. Итак, первое…

Все эти правила Арман знал. И понимал, что случай в оранжерее — история двоякая. Если бы их с Беатрис увидел не наставник, а кто-то другой, он мог бы разнести сплетни по всему дворцу, и тогда Арману пришлось бы жениться, иначе честь девушки оказалась бы под угрозой. Но что сказать приятелям? Правду? Или солгать, что поцелуя не было? Видимо, придется врать. Но в этом случае прогулки в исподнем не избежать, и отец его прибьет. Не посмотрит даже, что Арман — воплощение первого Верфальта. А сказать, что поцеловал, — друзья же и разнесут сплетню. Как быть?

— А теперь цитируйте легенду. Пятьдесят раз, — потре­бовал учитель, и Арман заунывно завел:

— В пятом столетии светлой эры на свет родился первый Верфальт, и с детства не было в светлой Арлетии человека добрее и справедливее его…

Легенды хватило до половины второго ночи и пересохшего горла. И, когда Бартоломью все же разрешил Арману идти спать, принцу казалось, будто он весь вечер угли глотал. Решено! Друзьям он соврет и не станет компрометировать девушку. И прогулку обещанную совершит. Глядишь, после первого поцелуя и второй состоится — в благодарность.

— Ваше высочество, — окликнул его наставник, когда принц уже подошел к двери.

— Да, учитель? — обернулся Арман.

— Помните: легко запятнать свою честь, но вернуть ей первозданную чистоту уже не получится. А вы человек, к которому приковано внимание всей Арлетии. Не посрами­те свою семью.

— Я вас услышал, учитель, — ответил принц.

— Очень хочется на это надеяться.

Арман сделал еще шаг, но снова обернулся:

— Учитель Бартоломью, как вы считаете, почему все наследники души Леодара — настоящие чудовища?

— Почему же чудовища? — На миг выражение лица наставника изменилось, будто на него набежала тень.

— Но ведь легенда гласит…

— Легенда — это слова, мой принц, — тихо сказал Бартоломью. — Привыкайте верить поступкам. И если вас называют героем, сначала докажите, что достойны этого титула, а потом принимайте его на веру.

— Я понял вас.

Хотя на самом деле принц сомневался, что верно растолковал слова учителя. Не намекает ведь Бартоломью, что на слова, даже написанные в легенде, не стоит полагаться полностью? Да нет, это невозможно!

И Арман наконец-то отправился в кровать. А утром Баллейн выехал с посольством к темным, увозя с собой портрет Асии и письмо от короля.

ГЛАВА 3

 

Тьма

— Лорен! — позвала брата София, но принц не пошевелился и даже не подумал отложить учебник темной магии. — Лоре-ен! Да Лорен же!

И для наглядности помахала ладонью у брата перед глазами.

За прошедшие восемь лет Лорен сделал все, чтобы София оставила его в покое. Держался как можно дальше, не заговаривал с ней, отказался от глупых игр, но сестру было не так-то просто игнорировать. Это Лорен решил, что больше не будет с ней видеться, а вот сама София подобных решений не принимала и осталась единственной, кто не давал Лорену покоя. Со старшим братом принц почти не общался, младших прогонял. От родителей тоже держался подальше. Свое время Лорен посвятил учебе, вот только ему уже исполнилось шестнадцать, а темная магия едва теплилась в его теле. Точнее, вся его «великая сила» сводилась к тому, что принц мог заставить черный дымок виться над пальцами.

— Бесполезен! — высказывал отец матери, как всегда думая, что Лорен его не слышит. — И не старается это изменить! Совершенная пустышка!

— Он только взрослеет, Валентин, — без особого энтузиазма защищала сына королева. — Магия может проснуться и в двадцать.

— Это он пусть светлому принцу объясняет.

Ничего объяснять Лорен не собирался. Более того, в нем с каждым днем все больше зрел протест. Почему он должен умирать? Кто так решил? Плевал он на магическое равновесие! И на прочие последствия! Но пока до поединка с Верфальтом оставалось еще четыре года, и Лорен не торопился посвящать окружающих в свои мысли. И вообще делал все, чтобы его оставили в покое. Лишь София не сдавалась.

— Ну чего тебе? — спросил темный принц, все-таки откладывая книгу.

— Мне? Да ничего, — рассмеялась сестра. — Взгляни, какая хорошая погода. Идем гулять?

Лорен покосился в окно. Небо в Тираноре никогда не бывало ясным и сейчас не изменяло себе. Весна пришла поздняя, ветра́ лишь дня три как отступили. Но делало ли это погоду хорошей?

— Не хочу, — ответил он, снова протягивая руку к книге, но София перехватила заветный том раньше.

— Посмотри на себя, братец, — недовольно проговорила она. — Ты целыми днями сидишь за книгами либо пытаешься призвать магию.

— Я еще фехтую, — напомнил Лорен.

— Да. Но это не меняет того, что ты похож на бледную моль. Тобой скоро детей можно будет пугать!

— Мною и так пугают детей, — усмехнулся Лорен. — Я ведь воплощение первого Леодара, ты забыла?

— Забудешь тут! — фыркнула София, все-таки заставляя его подняться с кресла. — Матушка настоятельно сове­товала мне держаться от тебя подальше.

— А ты?

— А я и держусь. На расстоянии вытянутой руки, видишь? Куда уж дальше?

И София закружилась — юбки голубого платья взметнулись.

— Так как, идем гулять? — не унималась она.

За эти годы Лорен усвоил одну истину: если сестра о чем-то просит, надо согласиться, потому что все равно не отстанет. Поэтому он приказал слуге подать плащ, София укуталась в теплую накидку, и они вышли в королевский парк. Брат и сестра медленно брели по аллеям, вдыхая чуть потеплевший после долгой зимы воздух. Редкие придворные кланялись и торопились убраться с пути их высочеств.

— Тебя все боятся, — с легкой грустью проговорила София.

— И правильно делают, — ответил Лорен, едва заметно пожав плечами. — Хотя странно. Это светлым надо меня опасаться, а не темным.

— С чего бы кому-то тебя опасаться? Ты же и мухи не обидишь.

Лорен поджал губы. Не самая лестная характеристика для темного мага. Однако София была права: зла он нико­му не желал. Даже светлым, будь они неладны.

Вдруг на дорожке показалась младшая из его сестер, четырнадцатилетняя Клодия. Невиданное дело: обычно она избегала Лорена, а тут вот явилась. За ней на положенном расстоянии следовали нянюшки и компаньонки. И чем ближе подходила Клодия к Лорену, тем дальше держались остальные женщины.

— Ваше высочество, — официально приветствовала она брата.

— Доброе утро, сестра моя, — с не меньшим пафосом приветствовал ее Лорен. — Что привело вас в парк в столь ранний час?

Клодия покосилась на Софию. Ясно, девчачьи секреты. Лорен хотел было оставить девушек вдвоем и вернуться к своей книге, но Клодия не выдержала и вы­палила:

— К нам едет светлое посольство.

— Светлое? Ты уверена? — недоверчиво переспросила София.

— Да! Во дворце уже все готовятся к встрече. Завтра утром светлые будут здесь.

Тогда почему отец никому ничего не сказал? Хотя Роберт наверняка знает, а Лорен не так уж важен, чтобы ему о чем-то рассказывать.

— А чего желают светлые? — поинтересовался он. Вдруг Клодия и это разведала?

— Они предлагают, чтобы Роберт женился на их принцессе и никакого поединка между вами и Верфальтом не было, — понизив тон, сообщила сестра.

Вот тебе и новости! Лорен даже решил, что Клодия не так поняла, только сестра упорствовала. А когда его вызвал к себе отец, который обычно делал вид, что сына не существует, подозрения превратились в уверенность.

Король Валентин, тяжеловесный и уже седой, ожидал сына в своем кабинете. Лорен замер перед ним, не зная, куда девать взгляд. Рядом с отцом он чувствовал себя никчемным.

— Сын мой, я рад, что вы поторопились прийти, — заговорил король.

— Ваш приказ для меня закон, ваше величество, — ответил Лорен.

— Почему же приказ? Просьба. Завтра в столицу прибывает светлое посольство. Двадцать светлых магов едут сюда, чтобы предложить мир, скрепленный женитьбой Роберта и старшей из светлых принцесс. Видимо, наследник силы Верфальта не так уж одарен.

«Как и ты», — читалось во взгляде отца.

— У меня есть для вас лишь одно распоряжение, сын мой, — продолжил он, а Лорен начал гадать, помнит ли отец хотя бы его имя. — Не показывайтесь светлым на глаза. Я уверен: их цель еще и узнать границы вашей силы. Поэтому останьтесь для них легендой, как и первый Леодар.

— Я не покину своих комнат, отец, — пообещал Лорен, несмотря на снедавшее его любопытство.

— Можете идти.

И принц, поклонившись, покинул кабинет. Да, светлые могут и вынюхивать, не стоило отрицать такой вероятности. Поэтому отец прав. Либо он просто боится, что светлые узнают, каким слабосилком растет его сын, и доложат своему королю. Любой вариант возможен, и Лорен не собирался ослушаться отца. Все, что он себе позволил, — следующим утром наблюдать из окна, как ко дворцу со всей помпой подъезжает светлое по­сольство.

Маги Арлетии были все в белом и золотом. На темных улицах столицы это выглядело отвратительно и чужеродно. Во главе ехал мужчина лет сорока. Он красовался на белоснежном жеребце, словно король, а не вражеский посланник. Лорен недовольно качнул головой и задернул тяжелую штору, погружая комнату в полумрак. Эти светлые — такие выскочки!

Утолив любопытство, принц снова засел за учебники. Ему не мешали звуки долетавшей музыки — конечно же, в честь послов устроили бал. А на следующий день он и вовсе позабыл о присутствии посторонних. Шли переговоры, решались судьбы двух королевств, а Лорен не поднимал носа от книги ровно до того момента, когда поздним вечером в двери его гостиной поскреблись. Это мог быть только один человек.

— Входи, София, — откликнулся принц, и сестра скользнула в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

— Так и сидишь тут? — Она сразу устроилась в соседнем кресле. — Все самое интересное пропустил! Папа согласился, чтобы Роберт женился на светлой, и готов подписать мир с Арлетией.

— И что? — с безразличием спросил Лорен.

— Как это что? Тебе не придется сражаться с Верфальтом!

— Ты же знаешь легенду, София. Поединка все равно не избежать. Может, четыре года Роберт и светлая принцесса проживут счастливо, но потом…

— К чему заглядывать так далеко? — улыбнулась София. — Главное, что есть шанс! Я не хочу терять тебя, брат.

— И я тебя, — бледно улыбнулся Лорен.

— Почитай мне вслух, как в детстве, — попросила София.

— Хорошо, но у меня тут только учебники…

— Читай учебник.

Однако Софии повезло: сборник легенд Тиранора нашелся здесь же, и Лорен успел прочитать три легенды, пока София не заклевала носом.

— Тебе пора спать, — сказал он сестре, убедившись, что часы показывают полночь. — Как еще никто не кинулся на поиски?

— А все уверены, что я и так сплю в своей постели, — рассмеялась София. — Ой, ты слышал?

Лорен чуть повернул голову, прислушался. Царила тишина.

— Что именно? — понизив голос, спросил он.

— Как будто вскрикнул кто-то.

— Не слышал, но давай я тебя провожу.

Пока светлые во дворце, всего можно было ожидать. Лорен поднялся из кресла, протянул руку сестре и повел ее в коридор. Приоткрыл дверь. Тихо… Наверное, Софии показалось. Но они не сделали и четырех шагов, как дорогу им преградили пятеро мужчин.

— Принц Лорен? — уточнил один из них.

— Да, это я, — ответил Лорен, уже ощущая угрозу.

— У нас для вас послание от светлого принца.

И маг атаковал. Лорен увернулся, оттолкнул Софию обратно к комнате, но она решительно встала рядом с братом.

— Вы что творите? — воскликнула она.

А Лорен впервые в жизни пожалел, что разогнал почти всю прислугу в своей жажде одиночества. Некому было прийти на помощь. Здесь они и умрут. Но ладно он, а София?

Светлые не медлили — их тела окутала жгучая магия. Лорен увернулся от одной атаки, от другой. Третья ударила в плечо. Глухо вскрикнула София: к ней подобрался один из магов, схватил за длинные волосы и занес кинжал.

— Нет! — выкрикнул Лорен. Его тело выгнулось дугой. Место на груди, на котором находилась родинка, будто обожгло, и тьма залила коридор. Одновременно лопнули все светильники.

Маги закричали, падая на пол, а когда тьма схлынула, от мужчин остались только почерневшие скелеты.

— Братик! — София бросилась к Лорену и обвила руками его шею, отчаянно всхлипывая.

— Тише, тише.

Лорен погладил ее по спине, стараясь справиться с накатившей слабостью. Вот и проснулась его магия…

А дворец наполнялся шумом. Где-то хлопали двери, кто-то истошно кричал. А как же матушка? Отец? Братья и вторая сестра?

— Надо идти. — Принц крепко сжал ледяную ладошку Софии. — Найти родных. Если напали на нас, светлые могли добраться и до них.

— Но там стража…

— Тут тоже была. Ты видишь хоть кого-то?

Пусть слуги, но ни одного охранника? Да, у дверей Лорена никто никогда не дежурил, однако сам вход в его крыло всегда охранялся. Значит, дела плохи.

Лорен увлек Софию за собой. Как он и ожидал, вскоре они наткнулись на трупы стражников. Сильнейшие темные маги даже не успели понять, что происходит, и применить силу — светлые просто выжгли им глаза.

София тихо заскулила.

— Не смотри, — попросил ее Лорен, прижимая к себе крепче.

Они свернули на лестницу. Оттуда можно легко попасть в комнаты девчонок, а там уже к матери. Но и здесь их ждали тела защитников дворца. Лорену на миг почудилось, что погибли все, некого искать среди живых.

— Брат! София!

Клодия кинулась к ним откуда-то сбоку. Жива, слава тьме… София обняла рыдающую сестру, и они тихонько двинулись дальше, к королеве.

Здесь шел бой: повсюду сверкала магия, темная и светлая. Убить хотели не только Лорена, но и всю королевскую семью. Теперь это было предельно ясно. Лорен сказал сестрам держаться за ним и призвал магию. Вовремя: на него выскочил светлый маг, но тут же превратился в горстку черного пепла.

— Ваше высочество! — раздались возгласы стражников, но Лорен не слушал. Он ворвался в гостиную матери.

Королева Вестия, которая никогда не была слабым магом, держала оборону. Ее прикрывали двое стражников, а чуть поодаль лежали мертвые фрейлины. Светлых было трое. Лорен ударил изо всех сил, и битва на этом окончилась. Светлые были мертвы. Правда, в пепел или скелеты не обратились, а просто упали на пол безжизненными колодами. Очевидно, едва пробудившаяся магия принца исчерпала себя. Он осторожно сел и закрыл лицо руками. Пожелал подняться — и не смог. Клодия и София пересадили брата в кресло, а королева приказала выжившим стражникам:

— Охраняйте детей.

Сама она умчалась прочь. Скорее всего, к Айвону, Роберту и отцу. Лорен попытался шевельнуться, но виски прострелила такая боль, что он с трудом остался в сознании.

— Все хорошо, Лорен. — София легонько пожала его руку. — Ты справился, спас нас.

— Мне нужно дальше…

— Там папа, Роберт, мама. Все будет в порядке.

Лорен замер, отказавшись от попыток пошевелиться. Постепенно становилось легче, а дворец после волны шума неотвратимо окутывала тишина. Клодия сбéгала куда-то и вернулась с зеленоватым пузырьком.

— Это что? — спросила ее София.

— Отвар, восполняющий силы, — ответила сестра. — Я варила под руководством учителя. Выпей, Лорен. Станет легче.

И даже не «ваше высочество». Возражать Лорен не стал. Все говорили, что сестра талантлива в зельях, поэтому он выпил дурно пахнущий настой. Перед глазами сразу прояснилось, и принц сумел встать на ноги.

— Спасибо, — сказал он. — Я пойду к родителям. Может, нужна помощь.

Но уйти не успел. На пороге показался один из слуг отца.

— Его величество просит вас пройти в тронный зал, — сказал он таким тоном, что у Лорена задрожали руки.

— Кто умер? — спросил он резко. Понятно, что полегли многие защитники дворца, но сейчас его интересовала королевская семья.

— Ваш младший брат скончался, — скорбно сообщил слуга. — Принц Роберт тяжело ранен. Приношу свои соболезнования.

Всхлипнула Клодия. Вцепилась в руку Лорена София. А принц все пытался осознать услышанное. Айвон мертв? Совсем еще малыш, ему должно было вот-вот исполниться девять, и он просил у отца разрешения поехать с ним на настоящую охоту. Теперь не поедет. А Роберт? Насколько тяжело ранен брат? Чем это ему грозит?

— Ваше высочество, — окликнул его слуга. — Король ждет.

«Подождет», — хотелось ответить Лорену, но он направился следом за слугой. А в голове молоточками стучало: «Ваш младший брат скончался».

ГЛАВА 4

 

Тьма

В тронном зале тоже стояла тишина. Отец, будто вмиг постаревший на десять лет, сидел на троне. Перед ним на коленях стояли оставшиеся в живых светлые: всего пятеро, среди них главарь. Их белые одежды были заляпаны бурыми пятнами крови. Их собственной? А может, Айвона?

Лорен медленно подошел к отцу. Девочки следовали за ним.

— Я просил прийти только тебя, — угрюмо проговорил король.

— Мы тоже члены семьи, папа, — решительно ответила София. — И погиб наш брат.

Она вытерла слезы тыльной стороной руки, позабыв об этикете. Матушка бы возмутилась, но ее здесь не было.

— Ты спрашивал, зачем мы сражаемся со светлыми, сын, — обратился к Лорену король Валентин. — Вот ответ на твой вопрос. Я поверил врагам. Решил, что смогу уберечь Тиранор от новой войны. И ошибся. А у тебя не будет права на ошибку, Лорен. Либо ты́ убьешь своего противника, либо он тебя. И твое поражение будет означать, что никто не защи­тит Тиранор, потому что нет мага сильнее тебя.

Лорен слушал отца — и не слышал. Внутри горела ненависть к светлым. Но зачем? Зачем так подло приходить в их дом, если все равно его судьбу решит один-­единственный поединок? Наследник Верфальта на самом деле настолько слаб?

— Зачем вас сюда прислали? — обратился король к главе светлых магов. — Отвечайте, и ваша смерть будет быстрой. Или молчите, и вы узнаете, на что способна темная магия королевского рода.

— Мне нечего скрывать, — ответил посол, даже имени которого Лорен не знал. — Мы должны были лишить Тиранор наследника Леодара. А чтобы в будущем не возникло других наследников силы первого темного, с королевской семьей должно было быть покончено.

— Мне все ясно, — резко ответил Валентин. — Обез­главить, а головы отправим в Арлетию. Пусть знают, что случается с теми, кто предает наше доверие.

Приказ был исполнен тут же: пять голов покатились по полу тронного зала. Холдон взмахнул рукой, открывая темный портал. Такое умели лишь представители королевской семьи, и то избранные. За это время головы собрали в мешок, и король лично швырнул его в портал. И правда милосердно. Если бы в переход попали живые люди, их размололо бы на куски.

— Оставьте меня, — велел король, и тронный зал стремительно опустел. Задержался только Лорен. София усиленно тянула его за руку, на другой висела Клодия, но принц не сдвинулся с места.

Девочки переглянулись и вышли. Холдон обернулся к Лорену и будто лишь сейчас заметил, что он все еще здесь.

— Я слышал, твоя магия пробудилась, — проговорил Валентин. — Ты доблестно сражался, сын. Защитил сестер.

— Я должен был сделать больше.

— Сделаешь. Через четыре года. А сейчас ступай. Помню, когда пробудилась моя сила, я спал четыре дня.

— Отец…