– Не так давно с одного кладбища девять призраков улизнуло, – буднично произнес я, отметив, что относительно моего основного пожелания Николай ничего не пообещал. Ну и хорошо, пусть будет так. – Восемь – не обретшие покоя тени не самых законопослушных при жизни граждан, а вот девятый – это и вовсе что-то с чем-то. Он при жизни чернокнижником являлся, причем, судя по тому, что я слышал, не самым слабым. В результате вся эта компания до осени осела где-то в столице, и я очень, очень сильно сомневаюсь в том, что она ограничится мелочами вроде пугания поздних прохожих или подглядывания в душах за молоденькими девчонками. Более того, не исключено, что они уже чего-то натворили, просто никто не знает, чьих рук эта работа. Лежат сейчас дела о непонятных убийствах в разных отделах полиции, и в одно большое общее их никто свести не додумывается.
– Неприятная новость. А у тебя в этом деле какой интерес?
– Вот все же существует профессиональная деформация у служащих в полиции людей, – расстроенно вздохнул я. – А мысль о том, что я, к примеру, просто решил послужить закону и порядку, в голову тебе не приходит? Что я, как гражданин России, пекусь о физическом и психическом здоровье ее граждан? Что, в конце-то концов, я решил в этом непростом и, прямо скажем, опасном деле на сто процентов выступить на стороне государства?
– Нет, – коротко ответил на мою тираду Нифонтов. – Не приходила мне в голову такая мысль в связи с ее полной нереалистичностью.
