автордың кітабынан сөз тіркестері СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг
Детальное изучение финансирования КПК по линии Коминтерна не входит в предмет данного исследования. Тем не менее приведенные выше данные указывают на то, что средства, предназначенные для поддержки Яньаня даже с учетом поставок оружия, осуществлявшихся при посредничестве правительства Чан Кайши, были значительно меньше трех многомиллионных кредитов, предоставленных ГМД.
Первые два займа (1938 г.) были полностью использованы Национальным правительством. Вопрос об объемах реализации третьего, самого крупного, соглашения (1939 г.) остается спорным. Наиболее распространенной является версия, согласно которой кредит был освоен китайской стороной наполовину, и соглашение по нему перестало выполняться в 1941 г.768 Существуют и иные точки зрения. Согласно подсчетам Р.А. Савушкина, из кредита на 150 млн долларов было использовано 84,6 млн долларов, а по данным исследования В.Н. Вартанова, поставки были осуществлены только на 22,5 млн долларов769. Однако уже сам факт того, что сумма закупок значительно превысила 100 млн долларов, подтверждает значимость заключенных контрактов.
В 1936–1937 гг. советская экономика переживала кризис. Темпы ее роста замедлялись. Даже притом, что объектам ВПК придавалось приоритетное значение, в 1937 г. оборонный заказ был исполнен только на 67,8 % от плана. По отдельным показателям процент выполнения был еще ниже: самолеты – 66,6 %, снаряды – 59,3 % (приложение 14)756.
осуществлялось во время серьезных структурных изменений в экономике СССР. В 1934 г. был утвержден второй пятилетний план развития народного хозяйства на 1933–1937 гг., предполагавший реконструкцию и строительство предприятий на всей территории страны. Модернизация индустриальной базы требовала высокой концентрации ресурсов и огромных финансовых затрат. Предприятия военно-промышленного комплекса (ВПК) только приступали к запуску в производство новых образцов боевой техники. В соответствии с программой технического перевооружения, потребность РККА в их продукции постоянно возрастала, увеличивая нагрузку на ВПК- В период 1933–1937 гг. объем поставок техники и боеприпасов в РККА динамично увеличился: по самолетам в 2 раза (с 3493 единиц в 1933 г. до 7388 единиц в 1937 г.), по снарядам почти в 4 раза (с 2135 до 8382 тыс. штук), по артиллерийским орудиям также почти в 4 раза (с 1797 до 7073 единиц)754. На следующий пятилетний период 1938–1942 гг. планировалось дальнейшее расширение военного заказа (приложение 13). Наиболее остро проблема дефицита производственных мощностей ощущалась в Дальневосточном регионе СССР, где тяжелая промышленность только создавалась.
Для преодоления недоверия между партиями руководство РКП(б), контролировавшее деятельность ИККИ, использовало IV съезд Коминтерна. Его решения были представлены в специальной резолюции от 12 января 1923 г. по вопросу отношения компартии к Гоминьдану. В документе отмечалось, что возглавляемые Сунь Ятсеном силы являются «единственной серьезной национально-революционной группировкой в Китае»450. Исходя из этого, ИККИ рекомендовал членам КПК «оставаться внутри партии Гоминьдан» при сохранении собственного организационного аппарата451.
При таком компромиссе КПК сохраняла свою специфику, оставалась активным участником революционного движения, а Гоминьдан приобретал союзника в борьбе за суверенитет и объединение Китая. СССР получал через КПК возможность влиять на политику ГМД. Резолюцией ИККИ коммунистам предписывалось «противодействовать всяким заигрываниям партии Гоминьдан с капиталистическими державами… влиять на Гоминьдан в смысле объединения усилий с усилиями Советской России для совместной борьбы против европейского, американского и японского империализма»452.
Большое влияние на это решение оказал внешний фактор: отсутствие поддержки со стороны других иностранных держав. Более того, ГМД было необходимо преодолевать сопротивление Франции и Англии, стремившихся удержать свои экономические позиции в Гуанчжоу. СССР, напротив, выступал за расширение революционного движения в Китае, сотрудничество Гоминьдана и КПК.
Таким образом, за время работы в СССР миссии Чан Кайши была намечена общая концепция взаимодействия Москвы и Кантона. Однако, при всей продуктивности переговоров, мнения делегатов об их результатах разделились. Чан Кайши выступал против сближения с Советским Союзом и КПК, утверждая, что Москва вынашивала агрессивные замыслы. В докладе Сунь Ятсену он отмечал, что руководство РКП(б) не верит в возможность длительного сотрудничества с Гоминьданом, а его истинная цель – советизация Маньчжурии, Монголии, Синьцзяна и Тибета. По словам Чан Кайши: «Их [советский] интернационализм и мировая революция есть не что иное, как царизм под другим названием»446. Чжан Тайлэй, напротив, настаивал на укреплении отношений с СССР. Он утверждал, что «СССР искренне поддерживает Китай»447.
Этот факт проиллюстрирован докладной запиской М.И. Барановского о посещении 27 ноября 1923 г. китайской делегацией народного комиссара по военным и морским делам, председателя Реввоенсовета СССР Л.Д. Троцкого. В ходе беседы нарком проанализировал положение в Китае и дал рекомендации о соотношении военной и политической работы в Гоминьдане. По его мнению, концентрация внимания исключительно на военных операциях не могла привести к успеху революционного движения. В восприятии рядовых граждан такая тактика сближала бы Сунь Ятсена с северными милитаристами Чжан Цзолинем и У Пэйфу, пользующимися иностранной поддержкой. Советскую военную помощь Гоминьдану китайское общественное мнение могло оценивать аналогично: «Чжан Цзолинь – агент Японии, У Пэйфу – Америки и Англии, а Сунь Ятсен – Советской России»444. Троцкий пришел к выводу, что ГМД следовало резко изменить вектор своей политики, сосредоточив внимание на политической работе, тогда как «военная работа не должна превышать одной двадцатой и ни в коем случае одной десятой политической деятельности»445.
Осенью 1923 г. кантонское правительство направило в Советский Союз делегацию в составе Чан Кайши, Шэнь Диньи, Ван Дэньюаня, Чжан Тайлэя. В ходе поездки они изучили структуру советских партийных учреждений, включая Н,К РКП(б), ознакомились с работой Советов, приняли участие в заседании Моссовета, провели встречи с ведущими политическими деятелями СССР437
ИККИ немедленно отреагировал на данный шаг. «Воззвание в связи с контрреволюционным переворотом Чан Кайши» (14 апреля 1927 г.) называло главной причиной раскола ГМД противодействие рабочему и коммунистическому движению. Решениями Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 и 27 апреля 1927 г. советники были отозваны из ставки Чан Кайши. Фактически это означало окончательный переход к поддержке левой фракции в ГМД. Однако в конце марта 1927 г. в Китай были направлены директивы, обязывающие ЦИК КПК избегать столкновений с Национальной армией в Шанхае202.
Противоречивость установок была вызвана не только сложностью ситуации в Китае, но и очередным обострением внутрипартийной борьбы в ВКП(б). 19–20 апреля 1927 г. Л.Д. Троцкий оценил переворот Чан Кайши как «классовый сдвиг всей революции, полное отстранение низов от „соучастия“ во власти, закрепление военно-буржуазного господства над революцией…»203. В качестве основных ошибок, допущенных Москвой в ходе китайской революции, он назвал: «Во-первых, подчинение компартии Гоминьдану; во-вторых, отказ от организации Советов; в-третьих, отказ от вооружения рабочих»204. По мнению Троцкого, было необходимо немедленно изменить стратегию КПК: «Не может быть и речи о сохранении того постыдного положения, когда компартия подчинена мелкобуржуазной организации, руководимой крупной буржуазией. Если компартия будет гоняться за Гоминьданом, она не приобретет влияния на массы, облегчит Гоминьдану новый сдвиг вправо и вынуждена будет порвать с ним в наихудших условиях»205.