«Совершенно ясно одно: ни будущего, ни прошлого нет, и неправильно говорить о существовании трех времен, прошедшего, настоящего и будущего. Правильней бы, пожалуй, говорить так: есть три времени – настоящее прошедшего, настоящее настоящего и настоящее будущего. Некие три времени эти существуют в нашей душе, и нигде в другом месте я их не вижу: настоящее прошедшего – это память; настоящее настоящего – его непосредственное созерцание; настоящее будущего – его ожидание»[117]
1 Ұнайды
Преодолев возраст Христа – 33 года, – Первый Царь стал являть свой новый, грозный образ, ранее широко не известный. Как написал Иоанн в 1564 году: «Добрым – милосердие и кротость, злым же – жестокость и муки, если этого нет, то (тот) не царь. Царь не страшен для дел благих, а для зла». Царский меч – «для устрашения злодеев и ободрения добродетельных»[463].
то тезис о приоритете в трудные периоды истории «вождя» перед «первосвященником» действительно – отличительный знак мировоззрения Грозного. Он никогда себя напрямую не отождествлял с Моисеем. Как уже ранее говорилось, ощущал себя он не только «вождем», но и пастырем, так как являлся Царем Миропомазанным и своим предназначением уподоблен был уже не только Моисею, но и Царю Давиду.
Как заключил Владыка Санкт-Петербургский Иоанн (Снычев), специально рассматривавший тему о Христапреданности Первого Царя, «поведение его всегда и во всем определялось глубоким и искренним благочестием, полнотой христианского мироощущения и твердой верой в свое царское «тягло» как Богом данное служение. Даже в гневе Иоанн пребывал христианином»[459].
Он являлся в политике прагматиком, умел быть политиком искусным, даже изощренным, и эти качества особенно явственно проступали в его отношении к Англии и ее корононосителям. «Английский сюжет» – один из самых выразительных в политической биографии Первого Царя и один из самых замутненных.
В написанной вскоре «Повести о Псковской осаде» говорилось: «С ляшским королем пришли к граду Пскову литовские люди, польские, немцы, Цысарские, Датские, Брутвицкие, Любские и всяких 14 орд». Русским это нашествие напомнило нашествие Батыя в XIII веке; та же «орда», только теперь с Запада, и числом до 100 тысяч человек. Как справедливо заметил исследователь, всех их «манило золото Псков
марте 1580 года Царь отправил послание Императору (1576–1611) Священной Римской Империи Рудольфу II с предложением о заключения союза для борьбы «с турком». Рудольф являлся политическим противником Батория, Османская Империя заклятым врагом, но, будучи рьяным католиком, Император не собирался заключать соглашения с «схизматиками». Мало того. Он издал указ, запрещающий поставлять в Россию металлы, столь необходимые для производства вооружения.
Вторжению в Россию польские захватчики старались придать как бы и моральную сатисфакцию. Сейм вотировал кредиты, ввел в Речи Посполитой специальные военные налоги и разрешил Баторию набирать наемников в Германии, Венгрии, Трансильвании. Авантюристы и любители легкой наживы чуть ли не со всей Европы устремились на Восток, вступая в ряды воинства, которое в России потом творило зверства невиданные.
Польский Король Стефан Баторий
М. Кобер, XVI в.
Король обратился к шляхте и Сейму с призывом «обуздать московского злод