автордың кітабынан сөз тіркестері Прерафаэлиты. Революция в викторианском искусстве
Однако наибольший интерес в России вызвало искусство Холмана Ханта, единственного представителя Братства, который до конца своих дней оставался верен его изначальным художественным принципам и задачам. Хант совершил несколько путешествий на Восток, чтобы добиться наибольшей достоверности своих христианских сюжетов, хотя его буквализм, натурализм и склонность к дидактике временами приводили автора к провалу, как это произошло с картиной «Козел отпущения», которой, если так выразиться, не хватило символичности. Обреченное на смерть в солончаках животное из-за своеобразной манеры Ханта так и осталось всего лишь умирающим животным.
1 Ұнайды
Искусство прерафаэлитов сыграло особую роль не только в европейской и островной, но и в российской культуре последней четверти XIX столетия. Речь не идет о непосредственных контактах и прямых влияниях, но тем не менее британская и русская культуры обнаруживают определенное сходство: имперское сознание, породившее неизбежные поиски особого, «истинного» пути; рефлексии по поводу своей географической обособленности (Британия – остров, Россия – страна, стоящая на вечном перепутье между Востоком и Западом); культ частной жизни в кругу семьи, который вылился в феномен русской усадьбы и английского загородного дома – самодостаточного микромира, подчиненного воле и прихотям своего владельца (которые в одной культуре называли «эксцентричностью», а в другой – «самодурством»). Но более всего заметно тяготение русского и английского изобразительного искусства к литературности, сюжетности, неизменно превалирующим над «мотивом».
1 Ұнайды
Моррис верил в развитие художественных форм, достигаемое постоянным изучением исторического наследства и упражнениями в технологии: «Болтовня о вдохновении – ерунда. Я решительно это утверждаю. Нет ничего такого. Это просто вопрос мастерства». Более того, он полагал, что неумение, торопливость и отсутствие мастерства дают лишь один результат – «вульгарность – специальное изобретение викторианской эпохи».
1 Ұнайды
Непреодолимая тяга к «исторической» роскоши и утонченности, охватившая массовое сознание, была несвойственна самому Уильяму Моррису: больше всего он ценил простоту и функциональность вещей. Когда в середине 1880-х годов его вкусы изменились, Моррис подчеркивал необходимость уменьшения дробности форм, упрощения фонов, ему нравились интерьеры, не перегруженные декором.
1 Ұнайды
«Промышленность выпускала тысячи вещей – не то поддельных, не то бутафорских, начисто лишенных специфики понимания материала и элементарной целесообразности в его использовании… Спрос на все эти вульгарные и пестрые вещи рос, но при этом публика оставалась одинаково непонимающей – или от избытка денег, или от их отсутствия».
1 Ұнайды
Несмотря на большие успехи своего детища, фирмы «Моррис и K°», и свои собственные, Уильям Моррис в 1880-х годах был погружен в депрессию. Как сопоставить потребность Морриса в поиске наивысшего совершенства и его мрачную веру в то, что искусство идет к своему концу? Он страдал от неудовлетворенности собой и не мог радоваться тому, что выпускает роскошные товары для утонченной и состоятельной публики, одновременно занимаясь пропагандой утопических идей социализма. В 1876 году, отделывая дом железного магната сэра Лотиана Белла, он возмущался тем, что «тратит жизнь, поставляя свинскую роскошь богачам».
1 Ұнайды
Так, на полотне Россетти «Влюбленная» («Невеста») украшение на голове невесты может быть короной, обозначающей ее царское происхождение, или символизировать материальный достаток, а также указывать на скрытые опасности любви и брака. Японское зеленое платье героини является чисто декоративным элементом и не может иметь отношения к сюжету, взятому из «Песни Песней», как и китайское украшение на ее голове. Дополняет композицию фигура чернокожей девочки на первом плане, которая были добавлена не только для экзотики, но и как важный колористический акцент. По собственному признанию Россетти, он стремился, чтобы картина напоминала россыпь драгоценных камней и утверждал, что гагат здесь просто необходим.
1 Ұнайды
В середине XIX века «волшебная живопись» привлекала не только академиков, но и их противников – представителей Братства прерафаэлитов, о чем свидетельствует ранняя картина Джона Эверетта Милле (вначале имя этого художника, Millais, писали как «Миллес», но эта транскрипция неверна) «Фердинанд, соблазняемый Ариэлем». В ней изображена сцена из первого акта «Бури»: Фердинанд находится один в пустынном месте. Его соблазняют Ариэль и духи, они поют о смерти его отца, оставаясь невидимыми для героя.
1 Ұнайды
Мир искусства шел по пути, обозначенному словами английского поэта Джона Китса, умершего в том же возрасте, что и Бёрдсли – в 25 лет: «У настоящего поэта чувство красоты затмевает все прочие помыслы, вернее сказать, отметает их».
1 Ұнайды
Однако можно сказать, что этому приему его научили сами прерафаэлиты, отказавшиеся от морализаторства викторианской эпохи примерно в те же годы, когда Обри Бёрдсли родился – в начале 1870-х. И так же, как их преемник, они выражали свое отторжение дидактизма, изображая роковых женщин, чья красота была несомненна, но никто не назвал бы ее ангельской.
1 Ұнайды