Зато выглядело все это потрясающе и, следовательно, могло стать контентом, который способен озолотить. Стараясь не испортить прическу и макияж, Ивонна нашла удачную точку у дальнего края пруда и поплыла, отвернувшись от камеры, будто любуясь далекими грозами, и старательно выставляя задницу.
— Хорошо, — одобрил Ивэн, — но, может, лучше немного правее сдвинуться, вон туда, типа на пару футов. Ага, вот так, супер. Там и оставайся, детка. У меня почти все готово.
И тут он вдруг заорал. Ивонна никогда не слышала от него подобных криков, даже когда он однажды свалился с приставной лестницы в штате Мэн. В вопле Ивэна рев раненого динозавра смешался с ором недовольного младенца, от него стыла в жилах кровь и сбивался всякий настрой фотографироваться. Когда Ивонна потрясенно повернулась в воде посмотреть, что за ерунда там происходит, она нечаянно намочила половину лица.
— Господи, что за херня такая! — верещал Ивэн, согнувшись так, будто только что получил под дых коленом. Он уронил и фотоаппарат, и штатив. Одну руку парень прижимал к щеке, а второй показывал на землю, туда, где у его ног росла высокая трава вперемешку с луговыми цветами.
— Что там такое?
— Рука, мать ее дери! — Ивэн подался назад, мотая головой.
— Что?
— Гребаная рука, говорю! Человеческая! Тут человеческая кисть!
— Где?
— Вон валяется. Под этими миленькими цветочками среди земляники.
— Типа лезет из-под земли, как у зомбака? — Ивонна подплыла поближе, но все равно не могла ничего разглядеть.
— Нет, она сама по себе, по ходу, валяется на земле. Кажется, ее отрубили и бросили.
— Ты уверен?
— Уверен, конечно! Почему ты вечно во мне сомневаешься?
— Не сомневаюсь я в тебе!
— А чего тогда спрашиваешь, уверен ли я? Еще как сомневаешься, Ивонна.
