для дезинфекции, но опять казалось, что Коля улыбается. Вот говорят, что голос матери и ее руки творят чудеса, а в нашем случае чудо сотворил Степа своими выходками. Представляете, ребенок лежит в кювезе, под капельницей, а его отец поет ему песни под гитару. И не колыбельные, а какой-то рок. Рядом стоят медсестры и подпевают. Нас выписали раньше времени. Как и всех детей, кто с нами лежал. Все детки выздоравливали раньше сроков. Я выносила Колю в этой дурацкой шапке. А Степа на торжественный кружевной конверт нацепил свою кожаную куртку. Мама, приехавшая на выписку, в себя не могла прийти, когда увидела внука. Степа еще друзей позвал, так они целый концерт перед роддомом устроили. С гитарами, ударными. Все медсестры и врачи нас провожали. Я плакала. Ни на что большее не была способна. Дома Коля совсем не спал. Степа от него не отходил. Носил его на руках часами. Песни пел. Я не знала, что делать, а он искал врачей, играл с Колей. Я уже ни во что не верила, а Степа верил. И он вытащил Колю. Своей энергией. Он его то на футбол таскал, то в бассейн, то на батутах прыгать. Я хотела жить по часам, давать таблетки по схеме, а Степа рушил все, игнорировал все рекомендации врачей. Он мог сварить Коле сосиски и устроить из них рыцарский бой. Мог учить его засасывать спагетти с шумом. Они орали, кричали, шептались, прятались под одеялом, строили в парке шалаши из веток, мастерили самодельные удочки, поплавки. Только потом я поняла, что Степа все делал правильно, раз
4 Ұнайды
Мама говорит, что если начинает раздражать, как ест родной тебе человек, значит, тупик.
2 Ұнайды
Разве за это любят? Любят за то, что не можешь объяснить. За то, что завораживает и пробирает до печени. У меня так было. Всегда печень начинала болеть, когда я на него смотрела. Я даже проверялась у врача. Не сердце, не желудок. Печень. Любовь отдает не в сердце, а в печень. Смешно, да? Орган, который отвечает за токсины. Любовь – тоже токсин, получается.
1 Ұнайды
Когда сердце болит много лет, не нужно чтобы что-то случалось. У нас, у женщин, как это называется? Депрессия? У мужчин тоска. Накатывает так, что им плохо. Они не плачут, не жалуются, тоску некуда выплеснуть. Мы хоть покричать можем, а они – нет. Георгий всегда такой был – любую боль молча переносил. Тяжело знать, что жизнь прошла, а ничего не сбылось.
1 Ұнайды
Мне так больно внутри, что я с ума схожу. И голова все время раскаленная. Боль начинается в желудке, подступает сначала к груди, потом к шее и доходит до головы. Как если бы на меня железный шлем надели. С шипами. И закручивали снаружи, чтобы эти шипы мне в голову вонзались. Я умираю каждый день от своей мигрени. Рука стала неметь. Покалывает, а потом я ее не чувствую. Ходила к врачу, все в порядке. Как мне объяснить, что у меня внутри боль такая, что выдержать невозможно, хотя у меня высокий болевой порог. Я терпеливая, как партизан.
1 Ұнайды
Когда ты уже привык к боли, научился с ней договариваться, а она вдруг не приходит. Ты ее ждешь, готовишься к ее появлению, а ее нет. Ты уже начинаешь нервничать – почему голова не болит, почему не выкручивает? А потом сходишь с ума от счастья, прилива энергии. Когда нет боли, когда ни один мускул не ноет, нет ставшей привычной тошноты и слабости, когда банально хочется жить и переделать миллион дел, до которых руки не доходили, – невероятное ощущение.
1 Ұнайды
Эту конструкцию из переплетенных рук, когда родители с двух сторон защищают своего ребенка, невозможно сломать и разрушить. Пока есть руки мужчины, который способен обнять ребенка и женщину, ничего не страшно, ничего не случится. Магический защитный барьер.
1 Ұнайды
Мне давно неинтересно с другими, мне самой с собой интересно. Есть книги, кино.
1 Ұнайды
Мы же не знаем, даже не догадываемся, что конкретно отразится на детской психике и что точно останется в памяти. Что-то сотрется, как ненужный файл, а какие-то события станут с годами выпуклыми, обрастут подробностями и деталями.
1 Ұнайды
Все время для кого-то живу, а для себя, получается, и не жила.
1 Ұнайды