В этом высшем органе партийной и государственной власти заседали и решали дела страны не просто очень старые, но и весьма больные люди с догматическими взглядами на мир, не имевшие ни желания, ни ресурсов для проведения необходимой модернизации системы и для реформ
Это А. Громыко, М. Соломенцев и В. Чебриков.
XIX конференция шла пять дней, и дискуссия на ней была относительно свободной и оживленной. В прения записались больше трехсот человек, и успели выступить более шестидесяти ораторов. На партийных форумах такую активность и относительную свободу обсуждения проблем мы видели впервые.
Я бы мог, при известном упрощении, указать на три политических течения в КПСС.
Это был шаг вперед в работе над обновлением идеологии советского общества и нового социализма.
Именно в это время в стране появилась весьма меткая фраза: «У нас в стране стало интереснее читать, чем жить».
Для работников идеологических учреждений КПСС было наиболее важным содержащееся в «Тезисах» положение о «социалистическом плюрализме». Речь шла о свободе слова и печати, о свободе дискуссий и информации, но в пределах общего социалистического выбора.
Тезисы ЦК КПСС к XIX Всесоюзной конференции КПСС были приняты на Пленуме ЦК КПСС 23 мая и опубликованы в «Правде» 27 мая, т. е. всего за месяц до начала конференции.
В Чернобыле, как и на большинстве советских АЭС, работали реакторы типа РБМК, которые были разработаны еще в конце 1940-х гг. и реализованы на первой АЭС в Обнинске. Как реакторы для АЭС они использовались только в СССР. На Западе такие реакторы использовались для наработки плутония. Преимущества реакторов такого типа заключались не в области технологии и безопасности, а в сфере экономики: эти реакторы были дешевле. Создание реакторов типа РБМК не требовало специальной машиностроительной базы, и на них можно было реализовать громадные единичные мощности. Это позволяло быстрее развернуть широкую сеть АЭС и получать более дешевую электроэнергию.
Особенности этой двойной и тройной бухгалтерии советской экономики состояли не только в ее теневом, скрытом и секретном характере, но и в том, что платежи здесь должны были происходить точно, регулярно и в полном объеме. Можно было урезать бюджет Министерства образования или Министерства здравоохранения, не отремонтировать вовремя школы, больницы или дороги, но нельзя было произвольно сократить финансирование по каким-то заранее оговоренным статьям расходов в нелегальный деятельности КПСС или КГБ. Магазины в Москве могли неделями не получать нужных для населения товаров, но специальные распределители для руководящих работников партии и государства были всегда обеспечены нужным набором продуктов и товаров.
Как в 70-е, так и в 1981—1985-е гг. значительная часть этих секретных бюджетов Министерства обороны, МИД, КГБ СССР и ЦК КПСС финансировалась за счет положительного сальдо советской внешней торговли, т. е. за счет «нефтяных» денег. И вдруг этот источник стал иссякать. Что было делать? Приходилось все больше и больше средств черпать из основного бюджета страны, сокращая и без того довольно скудные расходы государства на социальные нужды и нужды народного хозяйства. На нужды секретных бюджетов шла и значительная часть получаемых из западных стран кредитов. Через советские посольства в западных странах, а также иными путями происходил даже обмен рублей на валюту по ценам нелегального рынка. Рубли были нужны разным западным службам и фирмам для разных целей, и их охотно печатали по секретным заказам советские фабрики Гознака.