Оглавление

Посвящается всем тем, кто прячется в тени своего страха.

Вы не одиноки

Плейлист твоей поддержки

Асия — Лампочка

Анет Сай — СЛЁЗЫ

Mary Gu — В сердце живёт любовь

АИЛИ — Сильная девочка

тима ищет свет — Волна

ЮДЖИ — Ты не один

Антон Беляев — Лететь

Алина Селях, не кит а кит — Выше облаков

The BrookIn — Свобода

ВЕСНУШКА — Будешь счастливой

АИЛИ — Всё будет вовремя

AIpin — Под весёлым дождём

Рося Федин — Сдаться

Канги — Жить не запретишь

Дана Соколова — Рассвет

Предисловие

Наверное, каждый из вас слышал, что такое «абьюз». Для тех, кому это слово незнакомо, уточню: абьюз — это жестокое обращение по отношению к другому человеку. Если разобрать слово «abuse» в английском словаре, то оно будет означать «ненормальное использование» или «тобой злоупотребляли». Абьюз проявляется по-разному: он может быть финансовым, психологическим или физическим. Но в любом из этих случаев всегда присутствует модель «агрессор — жертва». Жертва в большей степени не может выйти из этих отношений по ряду причин.

Основная из них — СТРАХ.

Потёмкина Ника — худенькая девочка с каштановыми мягкими волосами и глазами ярче голубого неба над головой. Она родилась в самой обычной деревне, каких по миру разбросано не мало. Зимой в этом месте вырастают большие белоснежные сугробы, а летом температура поднимается до сорока градусов и выше. Сама деревня представляет собой старые дома (с одними только новыми крышами), главную асфальтированную улицу, пять магазинов, рынок, двухэтажную школу и единственную фабрику в округе по производству дверей.

Живёт здесь в основном простой народ с небольшой зарплатой, но так же есть и хорошо обеспеченные семьи, решившие наслаждаться природой, а не задыхаться городским спёртым воздухом.

Деревню со всех сторон окружает сосновый бор. Он прекрасен в любое время года, в особенности когда нет снега. Тогда стволы сосен, ровные и стройные, бесконечно тянутся вверх, а ветви, густые и разлапистые, скрывают голубое небо своими тёмными ветвями. Земля в ту пору покрыта слоем тёмно-зелёного мха и сочной травы. В зависимости от месяца в лесу можно собрать разнообразные грибы и ягоды.

Сосновый бор всегда завораживал Нику, сколько она себя помнит. Он притягивал её, манил. Жаль только, что в нём нельзя гулять — родители не разрешают. Поэтому девочке остаётся только наблюдать за ним из окна своей комнаты.

Поселение связывает с миром только одна дорога. Она начинается с конца деревни и разделяется на две главные дороги: одна проходит сквозь середину деревни, другая огибает постройки и тянется вдоль леса. У начала деревни дороги вновь срастаются в одну, и уже эта дорога тянется в неизвестном направлении, пока на пути не появятся другие деревеньки или небольшие города.

Вернёмся к Нике. Её семья состоит из трёх человек: отец, мать и дочь. Живут они в обычном доме с огородом на заднем участке.

Мать девочки — домохозяйка. Женщина высокая, сутулая, с короткими волосами, среди которых уже просачивается седина, с морщинами на лице и потухшим взором (и это в тридцать восемь лет!). Какими-то особенными чертами не отличается. В доме всё время ходит в сером халате, частенько смотрит сериалы по ноутбуку и роется в своём огороде, выращивая исключительно овощи, которые, если вырастут в избытке, потом продаёт на рынке.

Любовь и заботу как таковую мама к своей дочери не проявляет. Они семья и живут под одной крышей, но в их отношениях больше молчания и холода, нежели какой-либо теплоты. Будто они незнакомцы друг для друга.

Ни разу за свою ещё малую жизнь Ника не слышала от матери ласковых слов и советов. Почти всегда её слова — это приказы, что нужно делать, и редкие обидные высказывания о том, что дочь «растяпа», «неумеха» и «позорище семьи». И если с мамой можно хоть как-то ужиться, то с отцом дела обстоят куда хуже. Ведь он настоящий тиран и абьюзер в семье.

Мужчина старше своей жены на пару лет. Дочь с самого детства старается не смотреть на него, чтобы ненароком не разозлить. Поэтому в её памяти ещё с детства сохранился его образ: высокий, крупный, сильный и страшный. Его волосы коротко стрижены, лоб узкий, лицо всегда в недельной щетине, а глаза… будто бездна, где кишит один лишь ужас. Стоило ей взглянуть в них однажды, и он навсегда застыл перед её глазами.

Отец работает на фабрике пять дней в неделю, приезжая на обед домой. Его рабочее время — одно из лучших мгновений для девочки, потому что большую часть дня его нет дома. Самое же жуткое — это выходные. В них от Тирана можно ожидать что угодно. Порой дочь ощущает себя на эмоциональных качелях: то отец прольёт с утра на себя кофе, но спокойно уйдёт в зал с баночкой пива, то неудачно ударится мизинцем об угол и остаток дня будет ругать и винить во всём только её. И… ах! Если бы всё заканчивалось на этом, но нет…

В Тиране есть особая злоба. Она сидит глубоко в его душе и управляет им тогда, когда он не может с ней справиться.

Этот момент Ника очень хорошо ощущает. Даже когда отец ещё не входит в дом, приехав с работы, она чувствует пронзительный холод, пробегающий по спине.

В такие разы ей всегда хочется спрятаться: убежать из дома, заблудиться в лесу или исчезнуть, только бы он не нашёл её. Ведь стоит жутким глазам увидеть дочь, как его руки сами собой тянутся к чёрному кожаному ремню с металлической застёжкой, а ноги ведут к дочери, чтобы ему как следует выплеснуть всю злость, скопившуюся за день.

Порой Тиран находит объяснения причинам для наказания, но иногда их попросту нет. Да и… причины давно стали пустыми и ненужными.

Так же в доме есть негласные правила. Их много: начиная с крошек, забытых на столе, и заканчивая общением только с теми, кого одобряют родители. Следовать им одновременно легко и тяжело, ведь огромный список трудно удержать в голове. Пункты в нём бывают странными или вовсе невыполнимыми.

Например, как Ника может в одну секунду вымыть всю посуду и спрятаться в комнате, если Тиран зол и не желает её видеть? Без каких-то сверхспособностей выполнить этот пункт невозможно.

Но среди всего перечня правил есть три самых главных:

3. Никаких отношений. Одна учеба в голове.

2. Не делать того, что может опозорить родителей.

1. Никто не должен знать о том, что происходит в стенах дома.

По всем этим признакам и причинам можно смело сказать, что отец не любит дочь. Тёплые чувства у него только к жене. Мужчина никогда не поднимает на неё руку, но частенько может поставить на место грубым словом. Ведь он хозяин, и всё должно быть по его воле. Поэтому за всё приходится отдуваться только Нике.

Иногда девочке кажется, что дом, родители и она сама пропитаны густой и неприятной темнотой, которая с каждым днём становится всё больше.

К счастью, у неё есть несколько лучиков радости и добра, которые изредка рассекают тьму. Они осушают слёзы на щеках и приятно греют душу. Одним из таких лучиков является дедушка (отец матери).

Анатолий Степанович, добрый и милый седовласый дедушка с короткими усами и добрыми глазами голубого оттенка. Он живёт далеко от семьи дочери и бывает в гостях только раз в год, потому что его здоровье слабое, а путь на поезде занимает целые сутки. Для него это много.

По этой причине Нике всегда хотелось, чтобы дедушка жил вместе с ними. Тогда ему не пришлось бы тратить здоровье, силы, время и финансы на дорогу. К тому же, как только Анатолий Степанович приезжал, Тиран прятался и почти не бывал дома, потому что названного гостя терпеть не мог. А как иначе? В доме должен быть один хозяин, а как только дедушка приезжал, то занимал это место, потому что он старше, и дом — это его собственность.

Раньше Анатолий жил здесь со своей женой, но из-за её болезни им пришлось переехать в город, ближе к хорошей клинике. А дом они оставили своей дочери, но лишь словесно: по документам ничего не менялось.

Именно поэтому в присутствии престарелого хозяина Тиран не мог требовать что-то своё. Но всё же кое на что повлиять он в силах.

Благодаря тому, как мужчина держит всех в доме в строгости, никто не смеет ему перечить. А значит, «они не хотят», чтобы Анатолий Степанович переезжал и жил с ними. Поэтому тот лишь изредка их навещает.

Каждый приезд любимого дедушки — как праздник для внучки. С его присутствием всё становится радостным и правильным, так, как и должно быть. В эти дни даже мама девочки будто светится изнутри и становится моложе.

Обычно любимый дедуля приезжал во время сборов детей к школе. Он не просто так выбирал эти дни.

Всякий раз, приехав, Анатолий Степанович, даже не отдохнув от дороги, брал с собой Нику и увозил её в ближайший город, чтобы на накопленную пенсию прикупить для драгоценной внучки самое лучшее: ручки, тетради, портфель и одежду. На всё это уходило не один день, а два или даже три, ведь он придирчив ко всему! Его любимая фраза звучала так: «Моя внучка — моя жизнь. Я не пожалею для неё ни денег, ни времени».

В остальное время дедушка и внучка развлекались: гуляли в городском парке, ели мороженое, ходили в кино на мультики, катались на аттракционах или посещали зоопарк.

Иногда, если Анатолий Степанович разрешал, Ника сама за них платила, взяв деньги из своих собственно заработанных сбережений.

По вечерам, уставшие, но счастливые, они строили в спальне Ники домик из одеял и подушек, чтобы прятаться там и тайком читать книги.

Именно дедушка приучил внучку к чтению, привозя ей все самые интересные книги, которые он только мог найти у себя в городе, все части «Часодеев», трилогию «Таймлесс», рассказы о Джеке, победившем великанов, о Тане Гроттер и многое другое.

И когда на небе загорались первые звёздочки, они прятались в домик. Анатолий Степанович включал фонарик, прижимал к себе внучку и с выражением, подбирая каждому герою свою интонацию, читал сказки.

Положив ему на грудь голову, Ника каждый раз прикрывала глаза, слушала тёплый голос, навеивающий чудеса, ощущала стук сердца с неровным боем прямо под ухом, вдыхала запах душицы, вперемешку с лекарствами, и постепенно засыпала.

Эти мгновения самые дорогие, самые сладостные и незабываемые для неё.

Ника не знала, догадывался ли дедушка о том, что делает Тиран в его отсутствие. Но спрашивать об этом, и уж тем более говорить, она всегда боялась, ведь отец постоянно запугивал её, угрожая, что Анатолий Степанович больше никогда не приедет, если девочка скажет ему хоть слово о наказаниях. Он постоянно добавлял своим тяжёлым басом:

— Не расстраивай дедушку. Ты же так сильно его любишь! А представь, что он будет делать, когда узнает, что ты не слушаешься? Это разобьёт ему сердце.

Потому, боясь потерять любимого и дорогого человека, Ника молчала. Даже когда Анатолий Степанович брал её тоненькие бледные руки и показывал на синяки чуть выше локтя, спрашивая, что случилось, она включала всю свою фантазию и расписывала, как неудачно лазила по деревьям и упала, чем и заработала эти синяки.

Ей не нравилось обманывать его, но иначе у неё не получалось.

Неделя с дедушкой, к сожалению, всегда заканчивалась быстро. Девочка не успевала и глазом моргнуть или сделать глубокий вдох, как он уже собирал свои вещи и уезжал на вокзал к поезду, который каждый раз уносил его очень далеко, а привозил только через год. Год, который проходил в темноте и без общения с дорогим человеком, ведь родители запрещали ей созваниваться с ним по телефону.

После каждого такого отъезда Ника горько плакала и не выпускала его из объятий, моля о том, чтобы он забрал её к себе. Но это невозможно.

И когда поезд отходил, а дедушка махал плачущей внучке своей морщинистой, но тёплой рукой, Ника ощущала, как холодная темнота скользит по спине, прямиком к её шее, и перекрывает воздух…

Вторым и не менее важным лучиком в жизни Ники является её лучшая подруга — Лиза Весенняя.

Они познакомились на линейке, посвящённой первому сентября. Обе девочки оказались в одном первом классе. Весенняя тогда была в чёрном платье с белыми рюшками, с двумя светлыми хвостиками и большими белыми бантами.

Лиза, как яркая и порой буйная личность, подошла к Нике первой и спросила:

— Тебе тоже кажется, что наши мальчишки отстойные?

Сказав это, она показала в сторону одноклассников. Те стояли и считали воробьёв над головой. У одного был сломан передний молочный зуб, а другой тихонько ковырялся в носу.

Только взглянув на них, лицо Ники исказилось от отвращения. Они с Лизой переглянулись и весело рассмеялись.

Никто не знал причину смеха. Это был их маленький секрет. Секрет, зародивший дружбу.

Родители Ники не стали возражать общению дочери, когда узнали, что Весенняя из богатой семьи. В дальнейшем это сыграло им на руку. Именно благодаря родителям Лизы Тиран теперь работает на фабрике по производству дверей. До этого он ездил в город каждый день и работал в автомастерской. Но оттуда его уволили из-за того, что автомобили возвращались обратно с теми же проблемами, с какими приезжали. А порой и с новыми.

Девочки в своей дружбе очень похожи на котёнка по имени «Гав» и его верного друга щенка Шарика. Особенно хорошо это было видно, когда они были ещё детьми. Всюду слонялись вместе, придумывали свои сказки о прохожих, делая из них то пришельцев, то орков, ищущих себе пару.

Как-то даже хотели язык свой собственный придумать. Но их терпения не хватило, и потому они решили, что родной лучше передаст всё, что им надо. А чтобы никто не узнал секреты, нужно говорить их очень тихо и на ушко. Либо не говорить вовсе.

Перед пятым классом с неразлучными подружками приключилась беда. По миру прошёл ажиотаж: «чистая и здоровая экологическая среда». В этот год многие разделились на тех, кто жил в городе и ничего плохого в этом не видел, и на тех, кто переехал в посёлки, чтобы быть ближе к природе.

По этой причине в деревушку съехались новые семьи, втискиваясь в и без того небольшое пространство. Почти все они были с детьми. Из-за этого школа хорошо пополнилась к первому сентября, и классы пришлось разделить. Лиза и Ника попали в разные: первая в «А», а вторая в «Б».

Ох, и горевали тогда подруги! Долго молили своих родителей, чтобы те перевели их в один класс. Но взрослые не видели в этом ничего плохого, поэтому не предпринимали никаких действий.

Девочкам пришлось смириться с горем и всё-таки найти решение. Как только звенел звонок с урока, они мчались друг к другу и болтали до нового звонка, прячась в пыльной и никому не нужной библиотеке с одним-единственным старым и очень скрипучим диваном зелёного цвета.

В возрасте четырнадцати лет Лизе захотелось изменить свой стиль, и Ника тогда ей подсказала, что она похожа на актрису норвежского сериала «Стыд». Весенней эта идея очень понравилась. Она в тот же день сделала себе каре в салоне и накупила красной помады.

О своей проблеме Потёмкина ничего не говорила, хотя о подруге знает всё, потому что Весенняя — открытый человек и ничего не скрывает от близких ей людей. Из-за этого Ника чувствует себя предательницей, но иначе поступить ей никак. Точно так же, как и с дедушкой, отец твердит:

— Если ты расскажешь обо всём Лизе, она от тебя сбежит. Кто хочет дружить с той, кто не может и дня прожить без наказания? Молчи и ничего не рассказывай, иначе ты её больше не увидишь.

Потому девочка продолжает по сей день скрывать свою тайну. Ей приходится каждое утро натягивать улыбку, говорить всем, что с ней всё в порядке, а потом возвращаться в ночь, где уже поджидает тьма с распростёртыми и колючими объятиями.

Перейдя в восьмой класс, Нике улыбнулась удача. Впереди ОГЭ, а значит — свобода. Из-за хороших оценок она не переживала, что не сможет сдать экзамен. Напротив, всё её свободное время было посвящено учёбе. Поэтому у неё точно всё получится.

Оставалось только понять, в каком направлении идти и на кого поступать учиться.

Решение пришло само собой и неожиданно. Ей уже неважно было, на кого и куда поступать, а важнее всего — где. И «где» она уже решила: в городе своего любимого дедушки.

Идея гениальна! С такими оценками девочку возьмут куда угодно. Так что она отправит документы во все училища поблизости с квартирой дедушки, а там уже будет выбирать.

Но главное, что Анатолий Степанович не останется один. Она, его родная внучка, будет приглядывать за ним: покупать лекарства, ходить в магазин, готовить еду и убираться в доме. Ника сможет своей заботой отплатить за его любовь и свет, которыми он освещал ей жизнь.

А ещё… Как небольшое дополнение: у неё получится сбежать от Тирана и его тьмы. Тогда все страхи останутся позади.

Правда ведь?

Обдумав всё до мелочей, Ника поделилась своими планами с родителями. Они, конечно же, согласились. Как же упустить шанс, что дочь уедет, и они наконец-то останутся одни?

Единственное условие: дочь должна закончить школу с красным дипломом и баллами за экзамены больше девяноста.

И всё шло невообразимо хорошо, за исключением одной печальной стороны. Девочка уезжала и оставляла свою подругу совсем одну.

Ника долго думала на эту тему и не решалась рассказать обо всём Лизе. Но в конечном счёте она решилась поделиться с ней планами, заранее попросив прощения за то, что хочет уехать.

К счастью, Лиза её поддержала, потому что понимала.

— Не бойся! Мы навсегда с тобой подруги. Это значит, что расстояние нипочём! А если мы соскучимся, то обязательно созвонимся! А если очень соскучимся, то будем приезжать друг к другу в гости! Хорошо?

Задав вопрос, подруга начала плакать и повторять его ещё минимум три раза, прежде чем Ника, уже тоже плача, обняла её и пообещала, что не оставит свою лучшую подружку и всегда будет звонить.

Сам же дедушка, как только узнал об этой новости, приехав перед девятым классом, чтобы собрать внучку в школу, обрадовался неимоверно!

Они тут же расписали, как будут проводить вместе вечера, какие купят книги и в каких местах побывают. Анатолий Степанович пообещал, что сделает в квартире ремонт перед её приездом, чтобы их жильё обязательно стало самым красивым.

Мечта загорелась в душе Ники ярким пламенем, и её уже ничто не могло потушить, как ей кажется. Что бы ни происходило, даже в самый пасмурный день, девочка знала, что скоро всё закончится.

Она считала дни до новой жизни.

Во время сдачи ОГЭ девочка отдала всю себя. Переживала совсем чуть-чуть, чтобы не струсить из-за страха и не наделать кучу ошибок. У неё получилось успокоиться только мыслью о любимом дедушке.

Первый, второй и третий экзамены сдались на ура. Почти сто баллов! Осталось только одно — обществознание.

За несколько дней до него Ника пришла домой из магазина, весь путь мечтая о том, как достанет свой рюкзак, напихает в него вещи и уедет на том же самом поезде, который всегда привозил ей дедулю.

Зайдя на кухню, она обнаружила за столом отца и маму. Первый почему-то не мог скрыть улыбки, пока пил чай, а вторая сидела, закрыв лицо ладонями и, кажется, плакала.

— Ника, — отец увидел дочь, — ты вернулась! А у нас для тебя новость.

Он выдержал паузу, прищурился, нагло ухмыльнулся и радостно заявил:

— Твой любимый дедушка наконец-то помер! Он больше никогда к нам не приедет.

В тот самый миг, услышав противное и неуместно подобранное слово «помер», Ника будто бы отключилась от мира. Пакет из её рук выскользнул, яблоки, купленные для шарлотки, покатились по полу, и отец, видя это, тут же сорвался на крик.

— Ника! — он вскочил и с силой схватил её за плечи.

Всё, что чувствовала девочка в эти секунды, — нестерпимую боль в душе. Будто кто-то нарочно резал её острым ножом и посыпал сверху солью, издеваясь…

Выбитая из колеи, Ника плохо сдала экзамен. Ей не хватило двенадцати баллов, чтобы получить ровно девяносто. Родители из-за этого очень сильно разозлились. Точнее, Тиран. Считая, что дочь — позор семьи, он наказал её и запер в комнате, лишив всего. А напоследок крикнул:

— Ты больше никогда не выйдешь из дома. Будешь учиться до потери пульса, чтобы в одиннадцатом классе получила сто баллов по всем предметам!

Из-за этого Ника почти месяц не виделась с подругой. Всё, что её окружало — тьма и горечь потери. Девочке даже не дали попрощаться с дедушкой. Мать уехала на похороны одна, а вернулась через пару дней в чёрном одеянии, с новой сединой и морщинами на лице.

Какая-то часть Ники надеялась, что мама опровергнет новость, когда приедет, и скажет, что с Анатолием Степановичем всё хорошо, что он жив, бодр и здоров. Она даже готова была учиться до одиннадцатого класса, только бы он по-прежнему её ждал.

К сожалению, этого не произошло…

Чуть позже, когда отец подобрел, он выпустил дочь на прогулку с подругой. Нике эта идея не понравилась. Хоть девочка и скучала по Лизе, всё же понимала, что ей опять придётся врать и надевать лживую маску, не изменяя своим принципам. Она ещё не оправилась после потери дорогого человека.

Да и Лиза вряд ли смогла бы ей помочь в такой ситуации.

Девочки гуляли недолго, и Лиза всё это время рассказывала о своих планах и мечтах. Ника понимала, что она просто не знает, как помочь, и поэтому говорила о чём угодно, лишь бы не затрагивать тему горя.

Но всё же в какой-то момент Ника не выдержала и наговорила Лизе много гадостей: что она пустышка, что их дружба — ошибка и что им больше не стоит дружить. А потом она убежала домой, спряталась в комнате и спряталась в толстый кокон пустоты, не желая никого видеть и тем более подпускать к себе.

В одну из ночей, когда боль души и тела напомнила о себе, Ника поняла, как устала мечтать, бороться и… жить.

Глава первая

Понедельник второго сентября природа встречает проливным дождём, не типичным для этих мест. Детям приходится идти в школу с зонтами, а везучих ребят родители подвозят на машине. Видимость из-за ливня низкая, дворники на автомобилях работают непрерывно, а земля не успевает впитать влагу, отчего на дорогах появляются большие лужи.

В кабинет, простенький и полутёмный из-за серого дождя за окнами, под руку входят две девушки. Первая — темноволосая, с карими глазами, в черной футболке и синих джинсах. Вторая — с пушистыми золотистыми волосами до подбородка, в розовой кофте и светло-голубой юбке чуть выше колен.

— Ну и ливень, — протягивает тёмненькая, направляясь с подругой к задней парте третьего ряда, что у двух больших окон.

— Согласна, — кивает светленькая, проверяя подушечками пальцев, не потекла ли под глазами тушь, — весь макияж потёк, а волосы распушились. Я теперь выгляжу хуже половой швабры.

Позади них появляется рыжий паренёк с веснушками и полными губами. Он одет в простую футболку и треники, а через одно плечо перекинута сумка на длинной лямке.

— Не боись. Ты всегда выглядишь как пугало.

Парень подмигивает возмущённой однокласснице и проходит в конец кабинета между первым и вторым рядами. Снимает сумку, кидает её на стол первого ряда и плюхается на стул.

— Ты что тут делаешь? — спрашивает тёмненькая, остановившись и вскинув бровь. — Ты же всем говорил в прошлом году, как счастлив свалить с девятого.

Тот пожимает плечами, говорит:

— Родители.

Затем он достаёт телефон и обращает к нему всё своё внимание.

— Всем привет!

В класс заходит другой парень: в полосатой вытянутой кофте, тёмных плотных штанах, с рюкзаком, вьющимися каштановыми чуть длинными волосами и двумя родинками на щеке.

Завидев его, брюнетка быстро отводит взгляд и продолжает свой путь к парте, где её подруга уже раскладывает вещи.

В этот же момент, вместе с другими учащимися, в класс проскальзывает девочка — Потёмкина. Во всём чёрном, в худи и штанах, она слушает музыку через один наушник и бездушно идёт к своей парте — первой у окна.

Когда школьница ставит портфель на край стола, её окликают одноклассницы:

— Ника, привет! Рады видеть тебя!

Та, кинув на них секундный взгляд, кивает и вытаскивает из сумки толстый учебник геометрии, серый дневник, новую зелёную тетрадь в клетку и ручку с карандашом. Девушки за задней партой перестают улыбаться и переглядываются.

Ника вешает портфель на спинку стула, садится и, подперев голову ладонью, устремляет взгляд в окно. Там, за ширмой дождя, проглядывает лес с его тёмно-зелёными, почти чёрными соснами.

Неведомая сила, скрывающаяся за длинными стволами, манит к себе. Заставляет смотреть всё дольше и дольше, углубляясь в самое сердце леса. В какой-то момент Потёмкина напрягается и, кажется, перестаёт дышать. Между сухими кустами с кривыми ветвями мерещится жуткая чёрная тень.

Всё тело немеет. Реальность рассеивается, и девочка уносится в ночной кошмар, преследующий её со дня смерти дедушки…

Всюду непроглядная и холодная тьма. Куда ни взглянешь, наткнёшься на бесконечную черноту, в которой не видно даже собственных рук.

Ника, стоя на чём-то холодном и шершавом, крутится в поисках выхода или хотя бы света. Внезапно её шею окатывает ледяной поток воздуха. Когда она резко оборачивается, что-то слизкое проходит по руке выше локтя. Сердце в её груди начинает бешено колотится.

Судорожно вдыхая смрад, девочка оборачивается. Из-за темноты ничего не видно, но ощущение, что рядом кто-то есть, не проходит.

Она осторожно пятится назад.

Справа что-то движется. Почувствовав это всем нутром, Ника спотыкается о непонятный бугор под ногами и падает. Не успевает прийти в себя, как слизкое и противное «нечто» хватает её за щиколотки.

Взвизгнув, Потёмкина вскакивает на ноги и бежит, куда глаза глядят, только бы подальше отсюда. Но как бы быстро она ни бежала, темнота вокруг становится только гуще и холоднее, будто в морозильной камере.

Выбившись из сил, девочка запутывается в своих ногах и падает.

«Нечто», притаившееся во мраке, цокая ногтями, быстро приближается к ней.

Бешеный пульс бьёт в голову. Ника, уже плача, пытается отползти назад, но тьма быстро её настигает. Заключает ноги в цепкую хватку и движется вверх. Ступни, колени, руки и всё тело обволакивает что-то очень мерзкое.

Девочка поднимает голову, когда слизь подбирается к шее. Она хочет закричать от дикого страха, но слова застревают в горле вместе с чернотой.

Мрак поглощает её целиком.

Звонок вытягивает Потёмкину из воспоминаний. Его звук настолько неожиданный и громкий, что девочка вздрагивает, как будто проваливается в сон.

Тяжело дыша, она сжимает худи в районе груди, где бешено колотится сердце, и с трудом поднимается со своего места.

Учитель математики, лет сорока, в серой однотонной рубашке и брюках, встаёт перед классом. Оглядывает всех своими светло-серыми глазами и находит-таки двух парней на галёрке, спящих за партами.

— Чернов! Васнецов! Вам нужно персональное приглашение, чтобы встать?

Шумно выдохнув, рыжий паренёк и его друг с родинками на щеке поднимаются из-за стола. Делают это настолько медленно, будто сутками напролёт таскали кирпичи.

Кивнув ученикам, математик всех приветствует и разрешает наконец-то сесть.

— Всех поздравляю с первым учебным днём в десятом классе, — говорит учитель. — Вижу, половина класса отсеялась. Остались одни смельчаки, что меня удивляет… Юра! Кирилл! В конце-то концов! Спать будете дома!

Рыжик поднимает голову и со стоном замечает:

— Разве школа — это не наш второй дом?

Нахмурив тёмные густые брови, учитель открывает рот, чтобы начать длинную триаду, но его отвлекает стук в дверь.

— Входите! — говорит он громко, а сам грозит указательным пальцем мальчишкам.

В кабинете воцаряется тишина. Взгляды всех тринадцати учеников обращаются к двери, и вскоре перед ними появляется их классная руководительница в строгой юбке, блузке и с прилизанным пучком на голове.

Её приход будоражит внимание всех. Даже Юра и Кирилл, лежащие до этого, выпрямляются и кидают вопросительные взгляды на одноклассников. В их глазах мерещится страх, что классная пришла за ними.

Дело в том, что класс за последние годы видел свою руководительницу редко. Но та, тем не менее, каким-то образом следила за ними и общалась с учителями, чтобы детям давали дополнительные задания, для исправления плохих оценок.

Оттого-то ребята её любят: видят редко, а так же не задерживаются на классные часы после уроков, оставаясь сами по себе. Единственное исключение — выставление оценок перед каникулами. Но и тогда классуха (по-молодёжному) раздаёт каждому листочки с оценками, после чего быстренько расписывается в дневниках и отпускает всех по домам.

Стоя у входа, классная руководительница соединяет ладони и спрашивает:

— Я прерву ваш урок на пару минут?

Математик поднимает руки, пожимает плечами и садится за свой стол, предоставляя возможность женщине. Та, в свою очередь, занимает его место в центре и обращается к классу, быстро говоря:

— У меня есть новость. С сегодняшнего дня вместе с вами будет учиться новенький. Прошу отнестись к нему дружелюбно. Васнецов и Чернов! Это касается и вас. Иначе мне придётся каждый день устраивать классные часы, на которых мы подробно разберём, что такое «дружба». Всем ясно?

— Да… — лениво протягивают школьники.

— Замечательно! — тонкие губы расплываются в улыбке, и женщина кидает взгляд на дверь. — Артём! Входи.

Дверь распахивается, и в кабинет входит высокий юноша в белой не заправленной рубашке, брюках и чёрных кроссовках, с небрежно свисающим портфелем на плече. Брюнет подходит к классухе, встаёт рядом и оглядывает сидящих в кабинете, быстро пробегая по каждому зелёным взглядом.

— Знакомьтесь! — представляет его учительница. — Это Сафронов Артём. Он переехал к нам из города по семейным обстоятельствам. Прошу его не допекать вопросами, как вы любите, а во всём ему помогайте.

— А ты, Артём, — она оборачивается к новенькому, — как я помню, учился по другой программе. С нашей у тебя могут возникнуть некоторые проблемы, так что садись с Потёмкиной Никой. Она у нас единственная отличница в классе и обязательно тебе поможет.

Потёмкина отрывает растерянный взгляд от учебника. Всё это время она изучала новые темы и не обращала на новоприбывшего никакого внимания.

Девочка возмущена. Она не хочет, чтобы кто-то садился рядом и нарушал тем самым её личное пространство.

Классная руководительница не замечает замешательства в глазах ученицы и вытягивает руку к парте, показывая Сафронову, где сесть. Артём сразу направляется к столу, снимая по пути рюкзак. Подойдя, он кидает сумку у ножки стола, выдвигает стул и устраивается на нём, вытянув одну ногу под партой.

Классуха говорит ещё что-то, уже обращаясь к математику, но Ника не следит за их речью, потому что отодвигает свой стул ближе к краю стола, дабы быть как можно дальше от незваного соседа.

Все эти годы, не считая начальных классов, она сидела одна и потому привыкла к пустоте рядом, а присутствие Сафронова заставляет её нервничать, что ей очень не нравится.

— Не переживай ты так, — справа звучит незнакомый бархатный голос.

Девочка, сбитая с толку, поднимает взгляд и попадает в ловушку холодных зелёных глаз новенького. Тот с ироничной усмешкой смотрит на неё и заявляет:

— Мне не нужна твоя помощь. Я даже говорить с тобой не буду.

Судя по удаляющимся шагам, классная руководительница выходит из кабинета. Следом скрипит учительский стул. Математик поднимается и начинает что-то говорить про урок и темы в учебнике. А Ника в этот спокойный момент ощущает внутри себя давно забытую злость.

Она смотрит на соседа по парте и хмуро отвечает:

— А я и не собиралась тебе помогать, даже если бы ты попросил.

Конечно, это ложь. По сути своей, девочка никому никогда не отказывает в помощи. Но этот… Артём. Его взгляд и то, как небрежно и даже обидно были произнесены те слова, заставили её огрызнуться.

Она не понимает, почему незнакомый человек относится к ней плохо с первых секунд, стоило ему только сесть рядом. Неужели на её лбу светится фраза: «сможешь обидеть меня»?

Чтобы сдержать злость и не сказать чего-то лишнего, Ника резко отворачивается и отвлекается на стекающие по окну капли дождя. Она сглатывает подступивший ком и напрягается всем телом, чтобы не дать слабину.

— …и теперь, — монотонно говорит учитель у доски, — вы знаете, что вас ждёт дальше. Прошу вас быть более внимательными и сосредоточенными в этот и следующий год, чтобы сдать экзамены и поступить туда, куда желает ваше сердце.

Весь урок Ника сидит на краю стула, стараясь держаться подальше от новенького.

Как бы она ни пыталась отвлечься на математику, мысли её заняты надменным новеньким. Он раздражает всем. Даже тем, что не напрягается: развалился на стуле, как на троне, и чертит что-то в тетради, игнорируя слова учителя. Ещё имеет наглость периодически смотреть в её сторону, будто до этого не смотрел на неё, как на что-то противное.

Всякий такой раз Потёмкина вжимает голову в плечи и утыкается взглядом в стол, пока внутри неё разверзается настоящая стихия, готовая вырваться наружу в любой момент.

Время идёт бесконечно долго, но вот звенит звонок. Ника вскакивает со стула, хватает рюкзак и быстро скидывает в него вещи, чтобы убежать как можно дальше от новенького.

Пока учебник и тетрадь как попало залазят в сумку, а их страницы подгибаются, девочка видит боковым зрением Сафронова. Парень встаёт, неторопливо поднимает сумку с пола и всё это время не спускает с неё заинтересованного взгляда.

Ника психует. Зелёная тетрадь никак не может залезть между учебниками, а Артём, как на зло, не спешит уходить. Она уже подумывает сказать ему что-то грубое, чтобы унять раздражение. А может, хватит ненавистного взгляда, чтобы он никогда больше не смотрел в её сторону?

К счастью, Потёмкина не успевает ничего сделать. К парню подходят его новые одноклассники.

— Привет, Артём! Меня зовут Злата, — светлая девушка с каре широко улыбается новенькому, сцепив руки в замок перед собой.

— Златка, — Юра, косо глядит на одноклассницу, появившись рядом, — ты чего творишь? У тебя же Федя есть.

Закатив глаза, она отвечает ему:

— А он и есть. Просто…

Ура! Кое-как тетрадь влезает, не повредив больше листы.

Не медля, Потёмкина застёгивает молнию и вылетает из кабинета под взгляды одноклассников. В коридоре она вставляет в уши проводные наушники и на всю громкость включает песни из скачанного плейлиста.

Первые резвые ноты гитары с ударами барабана растекаются по телу мурашками. Девочка прикрывает глаза, набирает воздух через нос и замедляет шаг. Пыльные запахи коридора, перемешанные с резкими духами проходящих мимо учителей, заполняют её лёгкие и выталкивают напряжение.

Она снова может дышать.

Ника направляется к лестничной площадке, где висят расписания и новости школы: мероприятия, экзамены, правила о закрытом внешнем виде и прочее. За всем этим очень строго следит директор — Князев Владислав Давыдович.

Мужчина лет сорока пяти приступил к должности три года назад, но уже успел исправить все косяки, которые допустил прошлый директор. За школой нужен уход: следить, чтобы не протекали трубы и не образовывалась плесень в углах, иначе учиться в таком заведении будет опасно. Так же необходимо поддерживать кабинеты в хорошем состоянии — периодически красить стены и ремонтировать мебель.

Благодаря новому директору изменилось многое. Он выкрасил стены (сверху белые, а снизу голубые), заменил двери в кабинетах, поменял меловые доски на маркерные, приобрёл новые компьютеры для урока информатики, обновил реагенты и пробирки для химии, улучшил условия работы в столовой, и исправил отопление в кочегарне. Теперь можно не бояться приходить в школу в зимний период, когда за окном температура опускается до -35 градусов.

Ещё Владислав Давыдович воскресил цветочные клумбы перед зданием школы, а с другой стороны, где тропинка ведёт к стадиону, насадил кусты с крыжовником, барбарисом и смородиной, чтобы осенью и весной дети ели витамины, пока гуляют во время перемен на свежем воздухе, а не прятались и курили сигареты, портящие здоровье.

Всю перемену Потёмкина находится в старой библиотеке с ненужными книгами. У неё получается избавиться от всех чувств, что появились из-за новенького. Не без помощи музыки и чтения книги, конечно же. Так что, придя в класс перед звонком, она уже не боится, что новенький снова её разозлит. Потому что теперь её душа далека от реальности.

Она прячется в свой маленький тёмный мирок.

Даже не взглянув на парня, девочка достаёт вещи из сумки и садится на стул. Затем берет учебник географии и погружается в изучение новых тем, которые появятся в будущем.

Уроки проходят один за другим. За это время Потёмкина успевает прослушать треть всех песен в телефоне. А так же, того не желая, замечает странное поведение новенького.

Сафронов кажется ей отстранённым в течении всего дня. Хоть и общается со всеми, он вовсе не смеётся и не улыбается, когда новые одноклассники рассказывают ему какие-то интересные истории. На вопросы от него звучат сухие ответы, а на знакомства — безразличие.

Артём будто бы специально держит всех на расстоянии от себя, как и Ника. Либо ему не хочется ни с кем общаться, либо у него есть что-то, что не позволяет ему сделать этот шаг. В любом случае, не только с ней он ведёт себя так. А значит, стоит успокоиться.

Самих же одноклассников поведение парня не расстраивает. Пусть их вопросы порой остаются без ответа, они продолжают ходить за ним и заваливать его новой порцией своего интереса.

Потёмкина этого не понимает. Зачем допекать человека своим присутствием, если он этого не хочет? Сама девочка скорее будет избегать его как чумы, чем заговорит. Уж такая она. Когда хранишь огромный секрет, невольно приходится отдаляться от всех, чтобы его не раскрыли.

Последний урок заканчивается. Весь класс облегченно выдыхает и подскакивает с мест, чтобы скорее собрать вещи и умчать домой.

Пока все собираются и уходят, Ника медленно записывает домашнее задание с доски в свой дневник. Боковым зрением она замечает как Артём, печатая что-то в своём телефоне, поднимается и не торопясь собирает свои вещи.

— Карин, — жалобно протягивает Цветаева Злата с последней парты. — За тобой же родители приедут? Подвезёте меня?

Смирнова, идя между партами, отвечает ей:

— Ты живёшь в другой стороне. Позвони лучше своим.

— Не могу. Они работают. Ну, Карин! Пожалуйста!

Злата подбегает к подружке и останавливает её, вцепившись в руку. Она жалобно смотрит на неё, умоляя взглядом, и тут звучит голос Васнецова.

— Эй! Злата! Пошли. Мои родители тебя подкинут, — говорит Юра, стоя у двери с засунутыми в карманы штанов руками.

Улыбнувшись до ушей, Цветаева подлетает и обнимает его, а Карине показывает язык.

— Как же хорошо иметь такого соседа, как ты! — счастливо заключает девушка, под усмешку подруги.

Юра отпихивает её от себя, как какую-то заразу, хмурится и заявляет:

— Не думай, что я делаю это бесплатно. Завтра за меня в столовой заплатишь.

— Конечно, конечно! — бодро кивает одноклассница, ничуть не обижаясь.

Когда Карина подходит, обе подруги оборачиваются к классу и прощаются:

— Всем пока! Артём! Тебе тоже пока! И Ника! До завтра!

Потёмкина, дописав всё, отрывает взгляд от дневника и еле слышно говорит им: «Пока», услышав своё имя.

С самого первого класса девочка решила, что ни с кем из одноклассников не будет дружить. Ей хватало дружбы с Лизой. Да и не хотелось объяснять родителям, кто такие её новые подружки, дабы узнать, можно с ними дружить или нет. Но Карина и Злата не упускали ни одного шанса пообщаться с ней. Когда разговоры снова и снова ни к чему не приводили, они сбавили пыл, ограничиваясь одними приветствиями и прощаниями.

— Юрка! Меня подвезёте? Хотя бы до улицы? — к ним подходит Кирилл.

Что ему говорит друг, не слышно, потому что они всей толпой выходят из кабинета.

Ника оглядывает класс. Остались только она и Артём, но парень уже тоже идёт к выходу.

У двери Сафронов почему-то останавливается и оборачивается. Их взгляды встречаются.

Парень, нахмурив лоб, смотрит на неё, и девочке кажется, что он хочет о чём-то спросить или сказать. Чтобы этого не произошло, она опускает голову и собирает вещи в открытый портфель, делая вид, что ей это не нужно.

Спустя секунду слышатся удаляющиеся шаги.

Выждав немного времени, Потёмкина надевает сумку и выходит из кабинета. Там сжимает лямки портфеля и оглядывается. Длинные коридоры пусты, двери открыты, и всюду гуляет тишина.

Значит, поблизости никого нет.

Девочка направляется в другое крыло школы. Туда, где располагаются кабинеты директора, заместителя директора, учительская и небольшой кабинет психолога. У последнего ей приходится остановиться.

Глядя на синюю вывеску с белой надписью «Психолог», она не двигается некоторое время и размышляет. Может, ей стоит убежать? Но, подумав о проблемах, которые принесет её побег, выдыхает. Заносит руку и осторожно стучит.

Изнутри звучит приглушённый женский голос:

— Входи.

Пути назад нет.

Ника переступает через порог и закрывает за собой дверь.

Нервная дрожь пробегает по рукам. Чтобы спрятать от психолога свой страх, она засовывает их поглубже в карманы худи и оглядывает помещение.

В узком и маленьком кабинете с белыми и пустыми стенами ярко светит лампа. Её жёлтое свечение — единственный источник света, потому что окно плотно зашторено.

За тёмным столом, прямо напротив входа, сидит женщина, одетая в странную рубашку с пальмовыми листьями. На её макушке взлохмаченный пучок, а с шеи свисает цепочка с золотой и узорчатой буквой «А».

Она не очень похожа на квалифицированного психолога. Больше на какого-то подростка со своим бунтраским и выделяющимся характером.

— Здравствуй, Ника. Рада, что ты пришла! Садись, пожалуйста, — приветливо отзывается психологша в странной рубашке и подзывает гостью сесть в кресло, которое стоит рядом у стены.

Ника проходит мимо деревянного стеллажа такого же оттенка, как стол, и садится в мягкое кресло кофейного оттенка.

Опустив взгляд на носочки ботинок, девочка нервно ждёт, когда же женщина начнёт свою триаду. От нетерпения в ногах появляется какой-то зуд, а в горле пересыхает. Ей хочется вскочить и убежать отсюда куда подальше.

Женщина достает из стола голубую папку с надписью «Потёмкина Н.» в верхнем правом углу и мягко произносит:

— Если ты вдруг забыла, то меня зовут Софи Павловна. Или просто Софи. Как тебе удобно.

Девочка ничего не отвечает. Вместо этого вытаскивает руки из карманов и начинает ковырять заусенец на большом пальце. А ещё ёрзает, как будто под ней десяток острых кнопок.

«Только бы это всё закончилось быстрее», — говорит про себя.

Написав что-то, психолог закрывает папку и убирает её на край. Затем складывает руки на столе.

— Ника, — спрашивает она осторожно, — помнишь, для чего ты здесь?

Не поднимая головы, Потёмкина кивает и поджимает губы.

Конечно же, она помнит.

В кабинете директора напряжённая обстановка. Мало того, что помещение небольшое и его законную половину занимает Г-образный стол, ещё и люди столпились так, что не продохнуть.

Ника стоит около двери, прижавшись спиной к стене, и бездумно глядит в пол, спрятав руки в карманы худи. С её мамой разговаривает директор. Рядом с ними стоят замдиректора, классная руководительница и психолог, внимательно следя за разговором.

Владислав Давыдович с напряжением смотрит на мать ученицы и требует объяснений:

— Мне позвонили из больницы и рассказали о том, что ваша дочь пыталась сделать. Как вы это объясните?

Женщина вздыхает, теребит серёжку и отвечает:

— Понимаете, дочка потеряла месяц назад своего дедушку, и поэтому…

Ника морщит нос и горько усмехается. Слова матери, как соль в открытую рану. Женщина готова придумать и приплести хоть что, лишь бы отвести подозрения от своего мужа. Смерть дедушки была лишь толчком к решению. Основную же причину стоит поискать в каждом дне, когда она не может проглотить ком в горле и задыхается от боли и унижения.

— Тогда она должна посещать школьного психолога, — заключает директор, встав из-за стола.

В беседу подключается женщина, стоящая рядом:

— Думаю, ей стоит приходить ко мне три раза в неделю.

Мать протестует, выпрямив спину:

— Нет уж! Мы с дочерью поговорили, и она поняла, что совершила ошибку. Больше такого не будет.

— То, что вы поговорили с ней — это правильно, но… — психологша, а это именно она и есть, делает шаг вперед. — Видите ли, у тех, кто пытался совершить подобное, может появиться желание доделать всё до конца. Они могут притворяться и говорить всем, что больше так не будут, а в голове придумают план очередной попытки. Очень важно в этот период следить за человеком.

Сердце в груди подскакивает. Ника поднимает голову и натыкается на взгляд Софи Павловны. В её карих глазах, с изогнутыми «домиком» бровями, читается сочувствие.

На мгновение девочке кажется, что психолог понимает её.

Но лишь на одно мгновение.

В тот день мама девочки смогла настоять на том, чтобы её дочь ходила к психологу раз в неделю и не больше. День же выбрали «понедельник». Так сказать, расписали жизнь Ники без её участия.

А как иначе? Ведь взрослые знают, как лучше.

Перед тем как все разошлись, директор настоял, чтобы о случае с Потёмкиной никто не узнал, дабы уберечь её от лишнего внимания и вопросов. В этом девочка была с ним согласна.

Сама Софи Павловна, как позже узнала Потёмкина от мамы дома, переехала в деревню этим летом и заменила прошлого психолога, потому что та вышла на пенсию.

Наверное, поэтому женщина так бойко отстаивает право на приход к ней Ники и остро реагирует на проблему. Прошлая не стала бы настаивать и согласилась с матерью девочки, пустив всё на самотёк. Директору бы сказала что-то разумное, дав пустых обещаний, и на этом конец. Она всегда считала, что излечить любые душевные болезни можно и отдыхом.

Ника считает, что новая психологша не сможет продержаться так долго заботливой и чуткой к другим. В конце концов, все будут игнорировать проблемы, потому что это куда проще, чем пытаться их исправить.

Глава вторая

В течение десяти минут Софи Павловна разговаривает с Потёмкиной, задавая различные вопросы, но девочка, как сидела молча, так и сидит.

Если ей нужно приходить сюда, это не значит, что необходимо отвечать и поддерживать разговор. Одного присутствия хватит.

Наконец, психолог сдаётся, тяжело вздыхает и молчит некоторое время, зажав переносицу двумя пальцами.

— Ника, если ты так и будешь молчать, я не смогу помочь тебе, — говорит спокойно.

Она опускает руку и тихо добавляет:

— Пожалуйста, откройся мне.

Девочка прекращает мучить заусенец. Сжимает руки в кулаки, впивая ногти в ладони, краснеет и молчит.

Софи отпускает девочку домой, так и не дождавшись ни одного слова.

Ника сбегает вниз по лестнице и по пути надевает наушники. В открытой и пустой гардеробной забирает свой маленький чёрный зонт и выходит на улицу. Улица встречает прохладой и моросящим дождём: маленькие, едва видимые капли сырости заволакивают здания, прохожих и автомобили сероватой дымкой.

Огибая здоровые лужи, девочка идёт домой и думает о своей жизни. Ещё в прошлом году, в это же самое время, она бежала домой, чтобы не опоздать ни на секунду и не схлопотать от родителей. Тогда в ней билась жизнь. В каждом стуке сердца чувствовалась радость. Сейчас этого нет, кроме одного единственного страха.

И… злости?

Вспомнив о новеньком, Ника замедляет шаг и останавливается около очередной лужи. В ней отражается тёмное и размытое очертание её фигуры с зонтом.

Потёмкина не понимает теперь, почему рассердилась на Сафронова. Он не кричал и не говорил ничего плохого в её адрес. Напротив, спокойно сказал, что не нуждается в помощи. Да, посмотрел не очень, но он со всеми так.

Так в чём причина? Почему она рассердилась?

Вспышка молнии, и фигура девочки становится ещё темней, отражаясь в луже. Вместе с этим приходит догадка.

Она — дочь своего отца. Вот почему в ней злость. Это передалось от него.

Сглотнув вязкий ком в горле, Потёмкина перешагивает через лужу и ускоряет шаг.

Уже скоро показывается её улица.

У деревянного чуть покосившегося забора стоит «Тиран»: чёрный автомобиль с высокой посадкой, длинным кузовом и кенгурятником впереди. Машина похожа на свирепого пса в наморднике.

Увидев её, сердце девочки ухает вниз.

Отец дома.

Пересилив страх, Ника входит в ограду и поднимается по скрипучим ступеням. Отряхнув зонт от влаги на крыльце, она входит в дом. В прихожей снимает верхнюю одежду, вешает зонт на крючок и принимается за обувь, когда слышит голос отца:

— Ника. Быстро иди сюда.

Говорить ему громко незачем. Даже если в доме будет очень шумно, Ника услышит его металлический скрежет и прибежит, чем бы ни занималась.

Девочка снимает обувь и спешит к родителям, не забыв портфель.

Из прихожей вытекает узкий полутёмный коридор. С правой стороны располагаются ванная комната и спальня родителей, а слева — зал и кухня. В самом конце — спальня дочери, которая раньше была кладовой.

Ника входит в проём кухни, где сидят её родители.

Кухня не шибко большая, но и не сказать, что маленькая. Стены помещения обклеены жёлтыми обоями с маленькими коричневыми цветочками. Местами они выцвели, а в углах стали выпуклыми. Напротив проёма расположено окно, закрытое сейчас шторами грязного оттенка. На потолке включенная люстра с тремя лампами, из которых работает лишь одна.

Кухонные шкафы заставлены грязной посудой из-за недавней готовки, а на плите — само блюдо. Судя по запаху — это рассольник с солёными огурцами.

За квадратным столом с тонкими ножками у стены сидит отец. Перед его носом жена убирает уже пустую тарелку и тряпкой счищает крошки хлеба. Он, как хозяин дома, ждёт своего напитка, а пока прожигает взглядом дочь в проёме.

— Почему так поздно? — спрашивает с раздражением.

— Была у Софи Павловны, — отвечает Ника, разглядывая неровности на полу.

— Ты ничего ей не сказала?

Понимая, на что намекает отец, она машет головой в стороны.

— Нет.

Мать между тем ставит на стол кружку с крепко заваренным чёрным чаем. Муж с теплотой в голосе благодарит её, затем грубо добавляет:

— Почему все считают, что бить своего ребёнка нельзя? Без ремня они ничего не понимают, а стоит наказать один раз — и он уже никогда не повторит ошибку.

— Ты прав, дорогой, — вторит ему жена и ставит на стол тарелку с печеньем, — окружающие этого не понимают.

Затем она садится напротив него с кружкой чая для себя. Всё это время её взгляд не поднимается, будто на кухне никого, кроме неё и мужа.

Отхлебнув горячего напитка, Тиран протягивает руку к дочери.

— Дневник доставай.

Ника расстёгивает рюкзак на весу, находит дневник и отдает отцу. Тот выдергивает его из рук и листает.

— Почему нет оценок? Двойку прячешь? — кидает сердитый взгляд в её сторону.

— Были вводные уроки, — пальцы впиваются в ручку портфеля.

Ещё немного полистав страницы, отец возвращает дневник.

— Телефон давай. Посмотрим, что ты сегодня делала.

Получив его, отец рыскает в нём недолго и вскоре отдаёт обратно.

— Опять музыку слушала, вместо того чтобы учиться. Смотри мне! Если из-за тебя у нас появятся проблемы или ты будешь что-то скрывать — из дома больше не выйдешь. Переведём тебя на домашнее обучение. Поняла?

Дочь кивает, продолжая смотреть в пол невидящим взглядом.

— Я не слышу!

От крика отца пульс бешено подскакивает.

— Поняла, — громко отвечает девочка с трясущейся нижней губой, понимая свою ошибку.

Мужчина тяжело вздыхает.

— Ты понимаешь, что сама виновата в том, что я повысил голос? — говорит устало. — В следующий раз говори громко, чтобы я слышал. А теперь брысь отсюда и иди делать уроки! Потом посуду помоешь за матерью.

Второй раз повторять не нужно. Ника прошмыгивает в коридор и прячется в своей спальне. Хорошо, что у отца сегодня хорошее настроение, иначе кивок вместо ответа привёл бы к плохим последствиям…

Девочка ставит портфель у стола и оглядывает свою комнатку. Помещение на самом деле очень маленькое и узкое. В нём с трудом помещается кровать, которая стоит прямо под окном с левой стороны. Напротив располагается старый шкаф со сломанной ручкой, а рядом небольшой письменный стол с лампой и учебниками.

Всё, что украшает это место — наспех наклеенные старые обои, серая накидка на одноместной кровати и кучка книг, стоящих на столе в ряд.

Игрушки, рисунки или прочие девчачьи радости родителями не приветствуются. Потому тут так пусто и темно, не считая маленького окошка с короткими шторами болотного оттенка.

Ника проходит к кровати, опускается на неё и находит в полу темную щель. Как под гипнозом, всё время она смотрит туда, не думая ни о чём. Только когда хлопает дверь, девочка вздрагивает и встаёт, чтобы выполнить все задания.

Так проходит день, и вечером ей приходится ложиться спать, уже зная, что её ждёт во сне.

***

Стоя у расписания, Ника в который раз перечитывает записку, которую только что нашла в кармане, и не понимает, откуда она там взялась.

На смятой бумажке в клетку жирной ручкой выведено: «Тебе теперь не спрятатца. Пора отвечать за то, что ты зделала».

Каждая буква очень кривая и еле читаемая. Либо кто-то сделал это специально, либо писавший не отличается особой аккуратностью и грамотностью.

В любом случае, кому и что она могла сделать, за что получила такую угрозу (иначе её не назвать)? Девочка ни с кем не ругалась и не ссорилась за всё время в школе. Разве что с Лизой. Но бывшая подруга на такое не способна. Или..?

Нет. Ника не верит, что это она.

Тогда кто? Может, ошиблись?

Внезапно Потёмкина чувствует на себе чей-то пристальный взгляд. Оторвавшись от записки, она поднимает голову и оглядывается. Мимо ходят ученики и учителя, занятые своими делами. Кто-то говорит, кто-то куда-то спешит. И никто из них не смотрит на Нику.

Тогда почему по спине пробегает холодок? Ощущение, как во сне.

Списав всё на паранойю, девочка сминает записку и кладёт её в карман, чтобы потом выкинуть. Затем она смотрит на расписание и находит следующий урок: литература в 13 кабинете.

Ещё раз оглядевшись по сторонам, она направляется в сторону нужного кабинета.

По дороге Нику продолжает преследовать чувство слежки. Как будто чей-то взгляд пытается прожечь её. Ей уже начинает казаться, что во всём виноваты тени, скользящие за прохожими. Появились из сна. Вот она пройдёт мимо них, а они оживут и помчатся вслед за ней.

Чтобы избавиться от навязчивого страха, Потёмкина пытается вспомнить где и при каких обстоятельствах записку могли подкинуть в её карман. Утром послания ещё не было. Могло ли это быть случайным совпадением?

Единственное, что приходит на память, — это стычка у лестницы, что была пять минут назад. Мальчишка из шестого класса бежал вверх по ступеням и упал, зацепив какую-то ученицу за юбку. Пока девочка кричала на него и поправляла юбку, у лестницы собралась толпа. Некоторые смеялись, другие ворчали и толкались.

Скорее всего, кто-то из них и подкинул. И в такой неразберихе могли перепутать карманы. Значит, это адресовано не ей.

Тогда кому?

Вспоминая лица, кто вообще стоял рядом с ней, Потёмкина входит в кабинет. Когда она по-привычкн смотрит на своё место, то видит новенького, сидящего и глядящего в свой телефон.

Интересно, получится ли у неё привыкнуть к соседу, чтобы не пугаться каждый раз при виде его?

Ника опускает взгляд к полу и идёт к парте. Когда она подходит, то замечает в боковом зрении, как Сафронов выключает телефон и поворачивает голову в её сторону.

Всё время, пока девочка готовится к уроку, он продолжает на неё глазеть и не отворачивается. Это начинает злить Потёмкину. Она не любит, когда за ней наблюдают.

Не в силах больше это выносить, Ника садится на стул и хмуро смотрит на парня.

— Чего смотришь?

Артём морщит лоб от задумчивости, игнорирует её вопрос и задаёт свой:

— Ты всегда такая?

Девочка опешивает от такого.

— Какая? — спрашивает, хлопая ресницами.

Парень осторожно отвечает:

— Закрытая и нервная.

От такого заявления у Ники перехватывает дыхание. Она не знает, как ответить, но быстро берёт себя в руки, чтобы не выглядеть растерянной, и после этого грубо спрашивает:

— Какая тебе, вообще, разница?

На это он пожимает плечами, но глаз не отводит, вглядываясь в её голубизну.

— Ради интереса, наверное, — отвечает Сафронов, — все твои одноклассники веселятся и шуточки шутят, а ты как изгой. Сидишь себе тихо и читаешь учебники, как будто это занимательные сказки, а не формулы по физике. Ещё и злишься, стоит тебе хоть слово сказать.

Последняя фраза звучит чуть слышно и с долей обиды.

— Даже сейчас, — продолжает он, вскинув бровь. — Смотришь так, будто хочешь мне врезать учебником по голове.

Взгляд Артёма с опаской скользит на руки девочки: они с силой впились в углы книги и даже смяли пару страниц.

Поняв, что она снова поддаётся злости, Ника резко опускает книгу.

Нет. Она не хочет принимать ничего от своего отца. Это тёмное чувство тем более.

Чтобы успокоиться, девочка прячет руки под партой, сжимает их, выдыхает через рот и, как можно спокойнее, говорит Артёму, взглянув в его глаза:

— Пожалуйста, ради интереса, не приставай ко мне и не смотри в мою сторону. И ты, кажется, говорил, что не будешь разговаривать со мной.

Они выдерживают небольшую паузу, глядя друг другу в глаза, после чего новенький сдаётся и бормочет под нос:

— Справедливо.

Звенит звонок.

Ника поднимается с места и облегчённо выдыхает. Она надеется, что Артём сдержит слово и перестанет допекать её глупыми вопросами, чтобы хотя бы в школе был покой.

Одноклассники то давно привыкли к ней, как к «тихоне», и поэтому не пристают. Вот и новенькому стоит делать тоже самое во благо всем.

В кабинет входит учитель.

— Здравствуйте! Садитесь.

Говорить-то Сафронов с Потёмкиной перестаёт, но вот смотреть в её сторону — нет.

В течении всех уроков Ника замечает его пристальный и заинтересованный взгляд. Он будто бы так и норовит получить по голове учебником. Например, на уроке физкультуры, когда девочка садится на замену.

О ней благополучно все забывают и играют сами с собой, как это обычно происходит. Потому что все знают, команда в которой будет играть Потёмкина, непременно проиграет, если не посадить её на лавочку.

И всё шло хорошо, пока команда Ники не стала перемещаться по часовой стрелке всякий раз, когда право падачи переходило к ним. Тут то Артём и заметил, что Потёмкина сидит на лавочке и не вступает в игру.

К счастью, у него не хватило духу, чтобы показать «невидимку» и тем самым вернуть её в игру.

Игнорировать его тоже тяжело. Артём хороший игрок и за ним интересно наблюдать. То, как шустро он бегает по полю и мастерски отбивает мяч, ни остаётся не замеченным даже физруком.

Только заканчивается урок, как учитель подходит к новенькому и предлагает вступить в школьную команду, чтобы ездить на соревнования.

Ника в этот момент проходит мимо них и слышит, как Сафронов отвечает:

— Спасибо, но я не хочу.

Её удивляет отказ парня. Почему, играя так хорошо, он не хочет ездить на соревнования и получать награды?

Следующий раз, когда между Артёмом и книгой остаётся один шаг, приходится на длинную перемену.

В это время ученики обычно уходят в столовую, и в кабинете становится пусто, но сегодня, как на зло, Сафронов возвращается раньше всех. Они с Никой остаются вдвоём на целых десять минут.

Парень ничего не говорит и сидит с телефоном, но этого достаточно, чтобы воздух в кабинете заискрился. Большего заряда добавляют его редкие, но меткие взгляды.

Кончики пальцев покалывают, руки тянутся к учебнику, а щеки полыхают каждый раз, когда он просто вздыхает.

Потёмкина бы ушла в библиотеку, только страх за собственную безопасность превыше нетерпения. Всё-таки она не до конца уверена в том, что записка появилась случайно, а значит, нужно как-то себя обезопасить.

Поэтому приходится прибавить громкости и укрыться в учебнике, чтобы не замечать ничего вокруг.

Так, капля за каплей, к концу учебного дня Ника уже не может терпеть ни Артёма, ни собственные вопросы о странном послании, и уж тем более одноклассников, которые частенько крутятся у её парты из-за нахального соседа.

Поэтому, когда последний урок заканчивается, она быстро собирает вещи и, торопясь, выходит из кабинета.

Так стремительно девочка вылетает из школы, что оказывается на улице первой. Она останавливается, чтобы посмотреть вдаль. В воздухе чувствуется сырость, и птицы по серому небу летают низко. Это означает, что скоро пойдёт дождь. Лучше поспешить, иначе девочка промокнет, ведь зонт она не брала с собой сегодня.

Ветер проносится по ближайшим деревьям и колышет пожелтевшие листья, срывая некоторые из них и играя с ними, пока им не надоест. Дверь позади открывается. Ника делает уверенный шаг вперёд, чтобы сбежать по лестнице, и вдруг кто-то хватает её под руки.

Не понимая, что происходит, девочка быстро перебирает ногами, пока тёмные фигуры тащат её за школу, в слепую зону, которую не видно из окон школы.

Раньше стены здесь были исписаны плохими словами и фразами, обращёнными к конкретным школьникам или учителям. Но с появлением Владислава Давыдовича всё закрасили в белый цвет. Тут же растут кусты с барбарисом, а чуть поодаль молодые берёзки.

Нику с силой толкают к стене. Учебники, находящиеся в рюкзаке, больно бьют по спине.

Дыхание перехватывает.

Когда у девочки получается выровнять дыхание, она наконец-то видит лица своих «похитителей».

Справа и слева от неё стоят две девчонки из девятого класса. Они похожи друг на друга, как близнецы. У обеих одинаково выкрашенные в чёрный цвет редкие распущенные волосы, губы очерчены тёмной помадой, глаза с длинными и корявыми стрелками, а одежда оставляет желать лучшего: рваные чёрные джинсы, какие-то вытянутые старые футболки и лёгкие куртки.

Потёмкина сразу понимает, что они здесь только пешки. Самая главная стоит впереди. Та, кого многие боятся, а другие не хотят связываться.

Королёва — блондинка из параллельного класса с шикарными локонами, в клетчатых обтягивающих штанах тёмного оттенка с цепочкой на боку, в чёрной футболке, подвязанной под топ и в тяжёлых ботильонах.

Она же — одноклассница Лизы Весенней.

Вот от кого записка.

И подкинула её одна из «близнецов». Они были тогда у лестницы в толпе.

Но что им надо?

Королёва скрещивает руки на груди, перебирает пальцами с длинными ногтями и хищно прищуривает взгляд.

— Ну что, Потёмкина? — говорит она, слегка запрокинув голову. — Ста лет не прошло, как ты передо мной. Я ведь говорила тебе, что в день, когда ты потеряешь всех, встретишь меня. Что? Уже успела забыть?

Сначала Ника не понимает, о чём та говорит. Они никогда не пересекались и не конфликтовали. Потёмкина вообще старалась держаться от неё как можно дальше. Подруга… Бывшая подруга постоянно предупреждала её, на что способна «стерва» — такое прозвище ей дали в школе.

И тут память подкидывает девочке далёкое воспоминание, произошедшее тёплым октябрём в шестом классе…

С последнего урока звенит звонок. В проёме кабинета показывается Весенняя в школьном сарафане и с портфелем на спине. Её светло-русые волосы, собранные в высокий хвост, разлохмачены и смешно сверкают в солнечных лучах.

— Ника! Ты всё ещё копаешься?! Давай быстрее!

Лиза вбегает в уже пустой кабинет и помогает своей подруге собрать вещи, пока та дописывает домашнее задание в дневник.

— Мы зря теряем время! — бурчит она. — Вечно ты медлишь. Торопись! Нас ждут выходные у меня дома. Я столько фильмов нашла! Будем смотреть их до самой ночи. Быстрей же!

Вдвоём у девочек быстро получается собрать учебники. И вот Весенняя хватает подружку за локоть и утягивает из кабинета.

Когда они заворачивают за угол на всей скорости, Ника оборачивается, услышав своё имя, и в этот самый момент врезается в кого-то. Они обе падают на пол.

— АЙ! — громкий крик проносится по всей школе.

Потёмкина открывает глаза и садится. Потирая спину, она видит впереди девочку со светлыми распущенными волосами в брюках и блузке.

Лиза подскакивает к своей подруге и помогает ей встать, а незнакомой девочке говорит:

— Королёва, зачем так кричать? Не так это и больно.

— А вот и больно! — протестует Королёва.

Она встаёт с пола самостоятельно, после чего отряхивает одежду и смотрит по сторонам. В паре шагах от неё лежит телефон с наклейкой кролика на заднем корпусе.

— Ты как? — спрашивает Лиза у Ники.

Та кивает и бормочет, что всё хорошо, но её перебивает гневный крик:

— Потёмкина! Я тебя сейчас прибью!

Громко крича, Королёва набрасывается на Нику. Лиза еле успевает вступиться за подругу, крикнув своей однокласснице в ответ:

— С дуба рухнула такое говорить?! Подумаешь, на экране трещина. У тебя родители богатые — новый купят. А Нику мне кто покупать будет? Усмирись!

Королёва поджимает губы и едва сдерживает крупные слёзы. На её телефоне небольшая трещина в верхнем углу.

— Вы ничего не понимаете, — гневно смотрит она на испуганную Нику. — Родители подарили мне его на Новый год и сказали, что если с ним что-то случится, они не будут покупать новый. Это всё ты виновата, Потёмкина!

— Ничего она не виновата! — на защиту снова вступает Весенняя, заслонив подругу собой и выставив руки в стороны, — нужно было чехол надеть. Тогда ничего бы не произошло! И не смей угрожать моей лучшей подруге, иначе будешь иметь дело со мной! Всё! Пошли, Ника!

Лиза хватает подругу за руку и ведёт прочь. А когда Ника проходит мимо Королёвой, слышит в свой адрес:

— Когда ты останешься одна, я тебе отомщу.

— По глазам вижу, что вспомнила, — насмешливо проговаривает блондинка, — я из-за тебя весь год ходила со сломанным телефоном. Мало того, что надо мной смеялись, так ещё и родители отругали, перестав платить за интернет. Всё это время я терпеливо ждала часа расплаты, и, наконец-то, он наступил.

Потёмкина раскрывает глаза от удивления. Насколько же сильной должна быть обида и злость, чтобы нести их всё это время?

Правильно ей однажды сказал дедушка: «Желание мести походит на колючий и ядовитый сорняк. Он разрастается прямо в сердце, блокирует всё светлое своим ядом и приносит постоянную боль из-за острых шипов. Чтобы не чувствовать её, люди мстят. И совсем не понимают, что это не избавит их от проблемы».

Стерва опускает руки, сжимает их в кулаки и делает уверенный шаг к Нике. По её глазам всё видно.

Школа была единственным безопасным местом для Ники. Теперь здесь опасно так же, как и дома. Больше ей негде спрятаться. В животе что-то сжимается и к горлу подступает тошнота от осознания этого факта.

Королёва встаёт к ней почти вплотную и хищно улыбается.

— Тебя. Никто. Не. Спасёт, — говорит слащавым голосом, а рядом громко смеются «близнецы», предвкушая интересное шоу.

Ника понимает, что пора бежать, потому что Королёва может пойти на что угодно. Но тело девочки парализует так, что невозможно пошевелиться. Даже поднять руки, чтобы защититься. Одно только сердце продолжает стучать в груди, отдавая в шею и виски жалобным стуком.

Всё из-за отца. Его голос, как наяву, шепчет: «Терпи и не двигайся, иначе получишь ещё больше».

Девочке остаётся только гадать, куда ударит Королёва. Отец отдаёт предпочтение неочевидным местам: бёдрам или спине. Но стерва определённо захочет заявить о себе и показать всем, на что она способна, чтобы не терять статус. Значит, перевес идёт в сторону лица.

Глаза стервы опасно сверкают, когда она медленно поднимает кулак.

Потёмкина прикрывает веки и задерживает дыхание, мысленно отсчитывая время, когда это закончится.

Всё происходит быстро и не так, как должно было быть.

Вместо удара и радостных смешков сначала слышатся громкие шаги, затем испуганные вздохи девятиклассниц и, наконец, грубое высказывание Королёвой:

— Какого чёрта?!

Ника медленно открывает глаза и вздрагивает. Её окатывает лавина жара вперемешку со стыдом и удивлением.

Она спрашивает саму себя: «Что он здесь делает?» — и смотрит на Сафронова.

Глава третья

Артём держит в мёртвой хватке запястье Королёвой и сурово смотрит ей в глаза. Девушка косится на него в ответ и дёргает рукой, пытаясь высвободиться.

— Отпусти, больно!

Губы парня растягиваются в усмешке, хотя в глазах по-прежнему стоит злость.

— Правда? — спрашивает он низким голосом. — Ты вспомнила о ней? А как же Ника? Ей ты не боишься сделать больно?

Королёва отводит взгляд в сторону, поджимает губы в узкую полоску и снова дёргает рукой.

— Пусти, — говорит уже менее сурово.

Артём резко выдыхает и раскрывает ладонь. Девушка сразу одёргивает руку и отходит от него на шаг, потирая запястье. Её взгляд то и дело косится в сторону притихшей Потёмкиной.

— С этого дня, чтобы духу вашего рядом с Никой не было, — холодно произносит Сафронов.

Королёва, не изменяя себе, фыркает и задирает подбородок, чтобы казаться главной.

— А то что? — спрашивает она, опуская руки. — Ударишь?

Парень опасно прищуривает взгляд и спокойно отвечает:

— Я не идиот, чтобы поднимать руку. Есть другие методы приструнить тебя. Хочешь узнать какие?

Королёва вздрагивает от его слов, затем сжимает кулаки и бросает двум девушкам:

— Уходим.

Втроём они молча исчезают за углом школы.

Их шаги исчезают, и на смену приходит тишина с ветром и шелестом листвы.

Ника смотрит на чёрную землю под ногами и боится поднять голову. Она надеется, что парень забудет о ней, не заметит и уйдет, будто её здесь нет. Даже не дышит, чтобы не издавать ни звука. Правда, сердце предательски громко стучит, отдавая буханьем в ушах. Создаётся впечатление, что весь мир стучит с ним в такт.

Сафронов прерывисто выдыхает через рот и медленно оборачивается. Девочка видит только его ноги, обращённые теперь в её сторону.

Стук сердца ускоряется в ритме. Ей становится очень жарко.

— Кажется, — замечает парень, говоря тихо и даже мягко, — помощь нужна не мне, а тебе.

Его слова, как отрезвляющая пощёчина. С пылающим лицом Ника резко вдыхает и бросает:

— Мне не нужна ничья помощь. Я в порядке.

Затем она норовит сбежать и уже делает шаг в сторону, как Артём останавливает её за локоть.

Тело пробивает искра. Девочка вздрагивает и выдёргивает руку.

— Никогда меня не трогай, — говорит, стиснув зубы, и поднимает гневный взгляд в его глаза.

Ей хочется казаться смелой, но она видит своё отражение в зелени и понимает, что выглядит как запуганный котёнок, забившийся в угол и шипящий на всех.

Сафронов, не замечая этого, убирает руку и виновато соединяет брови на переносице.

— Прости. Я не хотел.

И пока Потёмкина не ушла, он быстро добавляет:

— Ты не в порядке. Я же вижу. Если бы не эта записка, могу представить, чтобы случилось. Или ты считала, что они хотели с тобой только поговорить?

Ника широко распахивает глаза и, игнорируя его вопрос, спрашивает:

— Какая записка?

Коротко взглянув на неё, парень достаёт что-то из кармана брюк и раскрывает ладонь. Поверх неё лежит смятый кусок бумаги.

— Ты выронила её у своей парты, когда собирала вещи. Я не успел сказать, потому что ты убежала.

Девочка шарит по карманам и понимает, что это та самая записка, которую ей подкинули сегодня утром.

Она вспыхивает из-за злости и хмурится.

Тайну угрозы раскрыли. И надо же было это сделать Сафронову! Почему не кто-то другой, кто прошёл бы мимо, а именно он?

— Давно они обижают тебя? — тихо спрашивает Артём.

Ника бросает в его сторону едкий взгляд и отвечает сухо:

— Это не твоё дело.

— Не моё дело?

Ответ девочки вызывает у парня бурю эмоций. Он громко усмехается и качает головой.

— Ника. Я знаю таких, как они. Им нравится издеваться над слабыми, смеяться над беспомощными и ликовать, оставаясь безнаказанными.

Он наклоняется, заставляя смотреть себе в глаза, и на полном серьёзе продолжает:

— Тебе срочно нужна помощь. Потому что они не остановятся, и в следующий раз может произойти что-то похуже. Думаю, стоит рассказать обо всём директору.

С каждым новым словом Потёмкина становится хмурее туч над головой. А когда разговор подходит к директору, она громко фыркает и скрещивает руки на груди, выставляя дистанцию между ней и новеньким.

Рассказать обо всём директору — наихудшее решение. Мало того, что она будет «ябедой», каких никто не любит, так ещё и родители обо всём узнают. Отцу будет наплевать на любые причины. Он расценит это как позор семьи и накажет дочь: переведёт на домашнее обучение и запрёт в комнате.

Но Артём всё равно этого не поймёт, даже если скажешь. Поэтому девочка решает закончить этот бессмысленный разговор.

— Я сама во всём разберусь. Не приставай ко мне, как ты уже обещал.

Сказав это, она опускает руки и идёт прочь.

Ей в спину прилетают слова:

— Ты не справишься, если будешь одна. Попроси помощи. Это не так страшно, как кажется.

Потёмкина пропускает мимо ушей его замечание и сменяет шаг на бег, часто моргая.

Прошло слишком много времени. Родители, наверняка, уже злятся.

Да и погода портится. Поднимается сильный ветер и вдалеке громыхает.

Всего одно мгновение и с неба обрушивается ливень.

Ника продолжает бежать домой, шлёпая по лужам, и стирает с лица толи капли дождя, толи собственные слёзы. В теле появляется мелкая дрожь.

Наверняка, это от мокрой и липнущей к коже одежды. Не может же быть, чтобы в этом был замешан Артём. Нет. Девочка точно знает: она не плачет и дрожит только от холода.

Но перед глазами то и дело появляется образ Сафронова, как он с силой держит занесённый кулак Королёвой, как грубит и прогоняет блондинку вместе с подружками.

Ещё никто и никогда не заставал Потёмкину в такие моменты. Все удары были надёжно спрятаны в стенах дома. И пусть сейчас вместо Тирана была Королёва, Артём всё равно не имел права видеть её такой… слабой и беспомощной.

Мысли одолевают девочку: «Что Артём почувствовал, когда увидел меня? Догадался ли он, что я привыкла к боли? Понял ли, что мне больше не хочется жить?»

В горле жжёт от резких вдохов, ноги болят от бега, а мокрые волосы прилипают ко лбу и щекам. Не смотря на это, она продолжает бежать изо всех сил, чтобы успеть домой.

Мокрая и запыхавшаяся, Ника пробегает мимо чёрного автомобиля и залетает в дом. Уже в коридоре она сгибается пополам и начинает часто дышать, уперев руку о стену.

Когда с кухни доносятся звуки, ей приходится выпрямиться и быстро стереть слёзы с лица.

Тиран ненавидит слёзы. И даже если наказания уже не избежать, его хотя бы можно сократить.

Из кухни, выходит отец с засученными рукавами и сжатыми в кулаки руками.

Это плохой знак.

Ника опускает голову и дрожит из-за мокрой и холодной одежды. Всё, что ей сейчас хочется — раствориться и стать одной из молекул, витающих в воздухе.

— Где тебя черти носят? — спрашивает отец ледяным тоном. — Ты время видела? Все уже давно разошлись по домам. Одна ты где-то шляешься! Быстро снимай с себя мокрую одежду. Не хватало, чтобы из-за тебя в доме завелась плесень!

В горле образуется неприятный ком. Ника сглатывает его, продолжая смотреть в пол, снимает портфель и принимается за мокрую одежду. Руки от холода сковывает, отчего простое действие даётся трудно.

— Быстро! Мне на работу ещё ехать! — не выдерживает Тиран и переходит на крик.

Девочке приходится ускориться, и спустя мучительную минуту она остаётся почти голышом. Чтобы хоть как-то спрятать тело, ей приходится прикрыть себя руками.

Тиран хватает дочь за плечо, с силой впиваясь пальцами в бледную кожу, и ведёт её в комнату.

— Все считают, что такие, как я — монстры, — говорит он грубо. — Но они не понимают, что наказания заслуживают те, кто их достоин. Если бы ты взяла с собой зонт и пришла раньше, мне не пришлось бы тебя наказывать. Ты сама виновата в этом. Вот и терпи, чтобы в следующий раз не повторяла ошибок!

Он толкает девочку на пол, яростно дыша, и достаёт ремень из штанов.

Из его рта выходит множество гнилых слов, пока кожаный ремень яро рассекает воздух. Каждый новый удар, как тлеющие угли: жгут и больно ранят.

Во время наказания девочка мысленно повторяет, как мантру, заученную ещё давно: «Не плачь. Всё в порядке. Очень скоро это закончится. Ещё чуть-чуть. Потерпи ещё немного…».

Тьма ложится на землю, небо скрывают тёмные тучи. Где-то над лесом сверкают молнии, а запоздалый гром встряхивает небольшие дома, чтобы о нём не забывали.

Ника лежит на кровати, отвернувшись от окна, и смотрит на тьму впереди. Иногда, когда вспыхивает молния, тьма рассеивается и показывает очертания стула и стола.

Спина продолжает жечь от дневного наказания, особенно если пошевелиться. Чтобы не пробуждать боль, девочка не двигается, словно не живая. Одно только сердце, которое никак не может остановиться, жалобно постукивает в груди, напоминая о жизни.

Сквозь дымку мыслей проглядывает один единственный вопрос: «Почему я до сих пор жива?».

Ника считает, что если бы у неё всё получилось, то всему пришёл бы конец: боли, страху, отчаянью, безысходности, тревожности, панике и вине. Это всё стёрлось бы навеки.

Но ей не повезло в тот день, и теперь приходится жить дальше. Потому что закончить начатое сейчас ещё труднее. Всё, что может навредить дочери, родители спрятали в закрытых ящиках, у дверей открутили замки, а за ней стали пристально следить. Не оставляют без внимания даже по ночам. Стоит ей выйти, чтобы попить воды, как из спальни выглянет сонная мать и проследит за девочкой, пока та не ляжет обратно спать.

Как же ей теперь поступить? Как в