Я не против новой живописи и не против нового искусства. Напрасно некоторые меня обвиняли, что я «остановился на Маковском». Нисколько! Искусство растет, развивается, ищет новых форм. Когда я пришел в галерею, у нас были только передвижники, ну и художники первой половины XIX века — Брюллов, Венецианов[127], Щедрин… И портретисты — Левицкий, Аргунов… И когда появились такие новаторы в искусстве, как Нестеров, — споров было много. Особенно помню споры из-за картины «Видение отроку Варфоломею». И даже о «Пустыннике» спорили. Многие «знатоки» не признавали такой живописи. А уж художников из «Мира искусства»128 и совсем не считали за художников. Ни Врубеля, ни Головина,129 ни Сомова. Против них в Московской городской думе был поднят протест. А теперь попробуйте отрицать Врубеля или Сомова. Почему их признали? Потому что тут истинное искусство. А там — фокусы, умничанье, поленья да пивные бутылки… Люди ни формой, ни краской владеть не умеют. А какой же художник без формы и краски? Нет, я за пятьдесят восемь лет работы много видел и многое понял. И картину знаю.
