Это мой крест – быть компьютерщиком в отделе: когда машины ломаются, я размахиваю мертвой курицей и пишу вудуистские заклятья на клавиатуре, пока они снова не заработают.
Фред не до конца овладел высоким искусством включения и выключения компьютера, зато умеет обходиться с электронными таблицами так, что может пострадать твоя зарплата.
Это мой крест – быть компьютерщиком в отделе: когда машины ломаются, я размахиваю мертвой курицей и пишу вудуистские заклятья на клавиатуре, пока они снова не заработают.
Эта книга – художественная литература, развлекательный продукт. Никто вас не заставлял читать ее, приставив пистолет к виску, так что вы, наверное, получили от чтения удовольствие.
И они порождают паранойю: мир не такой, каким кажется, и мы, возможно, никогда не сможем постигнуть мир таким, какой он есть, без утешительных светофильтров своих предубеждений и СМИ.
Мы живем в эпоху неуверенности, сложности и паранойи. Неуверенности – потому что за последние несколько столетий мы приобрели слишком много знаний, чтобы их мог охватить один человеческий мозг; все мы невежды, если копнуть поглубже. Сложность возрастает, потому что наши области невежества и наши слепые пятна пересекаются непредсказуемым образом – самые возвышенные проекты имеют непредвиденные побочные эффекты.
Ее вырвали из естественной среды обитания и бросили умирать на чужом берегу под взглядами созданий, для нее непостижимых. Хорошая метафора: так себя в наш век чувствует и человечество
В любом случае я прослужил еще слишком мало, чтобы обеспечить себе пенсию. Подозреваю, что я мог бы вечно прозябать в техподдержке или даже мутировать в менеджера;
– Богонов?
– Это такая гипотетическая частица тупоумия. Идиоты излучают богоны, из-за чего машины в их присутствии ломаются. Сисадмины поглощают богоны, так что компьютеры снова могут работать. Хакерский фольклор…
