Оглавление

Глава 1

Дочитав «Властелин колец», я, чувствуя сожаление и не желая расставаться с героями, перевернула последнюю страницу, изучая всё, написанное мелким шрифтом… Неплохо, наверное, было бы иметь такое колечко, надел и раз! — ты исчез от проблем, учёбы, неприятных людей…

Да уж, наверное, за уроки всё-таки придётся взяться. Что там? Ага, математика, затем химия, русская литература. Хотя зачем обманывать саму себя, я и так знаю, чем закончится моя домашняя работа: я прочту параграф, сделаю вид, что решила задачи, перепишу их в тетрадь, а потом получу свою пятёрку. По двенадцатибальной шкале, за старания. А вот литература мне даётся легко, стоит пару раз прочесть стихотворение, и я знаю его наизусть; всю школьную программу я изучила ещё летом самостоятельно, и даже больше, поэтому и она мне удовольствия не приносит, разве что на уроке, когда я отвечаю, потому что хоть в этом я лучше всех.

А ещё я лучше всех, по крайней мере девочек, в физкультуре. Но это не потому, что я постоянно тренируюсь, бегаю или качаю пресс, просто это моё упрямство: если кто-то бежит рядом, мне обязательно нужно вырваться вперёд, и так, пока я не обгоню самого ногастого мальчика. Пресс у меня сам по себе выходит хорошо по необъяснимым причинам. У нас в классе есть девочка Таня, у неё мама тренер по лёгкой атлетике и постоянно заставляет её заниматься, а я, когда первый раз качала пресс в этой школе, показала результат восемьдесят семь раз — на двадцать больше, чем у Тани. Ах да, есть ещё украинский и русский языки. И тут тоже чудо: я толком не знаю ни одного правила, а диктанты всегда пишу на самый высокий балл. Просто я интуитивно знаю, где поставить запятую, а где тире. А может, играет свою роль моя любовь к чтению — я читаю книги запоем. Мне кажется, я до сих пор помню, как научилась читать в три года за пару недель.

Но, пожалуй, это всё, чем я могу похвастаться. Больше особыми талантами я не обладаю, просто перетаскиваю своё тщедушное тельце из четверти в четверть, из класса в класс. Да и внешности я довольно-таки заурядной, не лидер и не душа компании по натуре, да и одеваюсь плохонько: откуда у моей матери санитарки деньги покупать мне модную одежду? У нас и ужин-то не всегда приличный. В общем, я — сплошной ходячий недостаток. Оттого, надо так понимать, и все мои проблемы.

Весной прошлого года мы переехали на новое место жительства — в частный дом, вернее в его половину. Другую половину занимает молодая семья без детей. Дом обветшалый, но зато теперь это только наше жилье. Прежде же мы жили в коммунальной квартире с вечно пьяным соседом (семья, с которой мы обменялись жильём, после выкупила у него его комнату). И сразу же у дирекции моей школы появился законный повод выпроводить меня из родного образовательного учреждения «по месту жительства», хотя и переехали мы всего-то через дорогу. Просто школа решила вдруг переименоваться в «гимназию», и вклады в различные фонды, которые им и до этого приходилось из меня вытряхивать силой, сразу же возросли. Если бы у меня ещё хоть табель был приличный, а так…

И вот, второго сентября я пришла в новую школу задолго до звонка. Первое сентября я пропустила из-за того, что уже при выходе из дома у меня вдруг окончательно отклеилась подошва на обуви. Так как туфли были не один раз чиненные и суперклей уже некуда было наносить, а другой подходящей пары у меня не нашлось, то пришлось остаться дома. Ну и хорошо, потому как денег на цветы новому учителю у меня тоже не было… Так вот, второго сентября я нашла нужный кабинет, в котором была пока только одна учительница, спросила, куда сесть, и она указала на парту прямо перед ней. Первым был урок химии, я достала из сумки всё необходимое и приготовилась ко встрече со своими одноклассниками.

Понемногу класс заполнялся мальчиками и девочками, но никто не обращал на меня внимания. Учительница вышла, и я вдруг подумала, что могу занимать чьё-то место и хотя бы по этой причине меня заметят. Но за «престижную» парту даже рядом никто не сел. Я уже подумала, что и пусть, и перестала обращать внимание на происходящее, открыв учебник, как вдруг услышала:

— А что это за девочка?!

Я подняла голову. Надо мной возвышалась, по-видимому, будущая одноклассница, весьма крепко сбитая и полногрудая. У неё был очень громкий голос, и поэтому все разом, как в американском фильме ужасов, замолчали и посмотрели в мою сторону.

Я не успела открыть рот, как ей ответили:

— Не знаем, сидит тут с самого утра. Может, дочка Софии Анатольевны?

— Ребёнок, ты дочка? — спросила она.

Я покачала головой и только снова собралась ответить, как она произнесла:

— Ты что, классы перепутала? Здесь сейчас десятый, а тебе в какой, шестой, наверное, надо?

Она дружелюбно, с какой-то материнской заботой смотрела на меня, и я даже не обиделась:

— Да нет, я здесь и учусь, я ваша новая одноклассница, — наконец произнесла я.

Я вдруг кожей почувствовала, как все разом замолчали. Теперь я точно была в центре внимания. Вот сейчас бы произнести что-то умное, смешное, завоевать доверие и симпатию. Но я молчала, не отрывая взгляда от собеседницы, как будто весь остальной мир меня не интересовал.

Лицо моей одноклассницы заметно вытянулось, она произнесла:

— А-а-а… — и удалилась на своё место.

Тут прозвенел звонок, вошла София Анатольевна, и урок начался.

После окончания пары все встали и пошли к выходу, и тут я предстала перед проблемой — класс разделился на две части, и одни пошли налево, другие направо, а я осталась стоять, не зная, что предпринять. Решив, что право лучше, чем лево, я пошла за правой группой. Но и затем выбор догнал меня — мои одноклассники дошли до лестницы и опять разделились: одни пошли вниз, другие свернули налево. «Ну что за амёбы!» — подумала я и решилась спросить.

Догнав тех, кто пошёл налево, я дёрнула ближайшую девочку за рукав:

— А вы куда идёте?

Она посмотрела на меня явно недоумевающе, потом в её глазах мелькнуло понимание:

— Вообще-то, на физику! Ты не против?

Её четыре подруги прыснули со смеху. Шутка была не самой удачной, и они явно ей льстили.

— Просто все пошли в разные стороны, а я здесь новенькая и не знаю, где кабинет физики, поэтому и решила догнать вас.

Все пятеро молча смотрели на меня и улыбались.

— Тринадцатый кабинет. На первом этаже, — наконец ответила одна из них, и они пошли дальше.

Я поспешила на поиски. Прозвенел звонок, когда я наконец заприметила табличку с нужными цифрами. Но кабинет был закрыт. Я встала под самой дверью, стараясь угадать, кто из молодых людей, галдящих вокруг, мои одноклассники, но никого не узнавала.

Наконец, все «рассосались» по кабинетам и я осталась в коридоре одна. Еще раз уверившись, что кабинет тринадцатый, я уже начала было подумывать, что надо мной неуместно пошутили, как вдруг послышались голоса и мой класс показался из-за угла. Пошло ещё пару минут, и наконец показалась учительница. Она прошла сквозь толпу учеников, которая почтительно расступилась, и открыла дверь. Как я потом узнала, физичка постоянно опаздывала на свои уроки и все ребята это знали.

Учительница зашла первой, а я прижалась к двери: в моей прошлой школе принято было толкаться, пихаться, давать подножки, и я не хотела стоять на дороге у всего класса. Но никто не заходил, все выжидательно смотрели на меня. «Ага, сейчас начнут запихивать», — подумала я, но тут один из парней произнёс:

— Заходи же!

Я зашла и села на своё место. За мной чинно и спокойно стали заходить остальные девочки, а потом уже мальчики. Это меня поразило больше всего в первый день, и мне захотелось увидеть нашего классного руководителя, который смог так воспитать неугомонную молодёжь.

Глава 2

Вернее, классную руководительницу. Звали её Ангелина Назаровна, и наша первая встреча произошла в тот же день — последней парой у нас был урок русского языка, специальность нашей преподавательницы.

Наш родной кабинет находился на самом последнем, четвертом этаже здания. И, как оказалось, Ангелина Назаровна имела вкус и страсть к уюту. Кабинет был украшен кашпо с висячими цветами, подоконники уставлены горшками с различными комнатными растениями, и даже присутствовало два напольных вазона с деревьями, кажется, это были фикусы. Стены увешаны плакатами и портретами русских писателей и поэтов. В конце класса, за последними партами, стоял шкаф-стенка, сплошь уставленный книгами. В общем, был достигнут максимально домашний комфорт.

Классная оказалась невысокой женщиной средних лет, довольно миловидной. Она не обратила на меня поначалу никакого внимания, может, потому, что её обступили ученики и наперебой стали что-то говорить. Это меня тоже поразило — чувствовалось, что они её любят и уважают. Я же чинно сидела на своём месте, ожидая, пока на меня обратят внимание.

Наконец, Ангелина Назаровна лёгким движением руки отправила всех на свои места. Взяв в руки классный журнал, она что-то посмотрела в нём, затем подняла глаза и произнесла:

— Так, у нас новая девочка в классе. Но я что-то не вижу твоего имени в журнале. Как тебя зовут?

— Елена Кремер.

— Ты уже познакомилась с ребятами?

— Немного.

— Хорошо, — она посмотрела на класс. — Ребята, новую девочку зовут Елена Кремер. Теперь она одна из вас, прошу всех дружить.

Затем она начала рассаживать всех по парам, чем вызвала бурю недовольства, на которую, однако, не обратила ни малейшего внимания. Когда дошла очередь до меня, я почувствовала, как весь класс напрягся — никому не хотелось сидеть с новенькой, — и когда меня посадили со смуглым парнем, бывшим явно не в фаворе, поскольку в течение дня я не раз слышала колкости и шуточки, которые ему отпускали девчонки, а парни при этом обращались с ним как с лохом, я почувствовала облегчение, хотя таким образом меня сразу поставили на одну ступень с ним. Я взяла вещи и пересела к нему. Моё лицо горело, и я чувствовала, как все насмешливо переглядываются и хихикают.

Что и говорить, в этом классе я на социальной лестнице была явно ниже, чем остальные. Все девочки накрашены, хотя бы ресницы или губы, у всех маникюр и ухоженные руки, модные новые вещи, красивые ручки и всякая другая школьная дребедень, которая стоит немалых денег. Мальчики были явно под стать прекрасной половине класса, и вряд ли кому-нибудь из них пришло бы в голову пригласить меня на свидание, потому что я была сплошным комплексом неполноценности.

Я уже говорила, что моя мама работает санитаркой в больнице. Вообще-то, она бухгалтер по образованию, но работала по своей специальности очень давно. У неё не было потребности в этом, потому что мой отец очень хорошо зарабатывал — он был какой-то важной шишкой в областном комитете ещё при Советском Союзе. За несколько недель до развала системы он попал в аварию на служебном автомобиле (не по своей вине) и погиб. Потом всё закрутилось, его друзья-товарищи сами лишились своих чинов и разбрелись кто куда, и нам некому было помочь. Так мы с мамой стали перебиваться с хлеба на воду.

Денег в нашей маленькой семье постоянно не хватало, и я помогала матери в огороде, поэтому руки мои хоть и знали маникюр, по ним это было мало заметно. Вещи у меня все старые, поношенные дочерями маминых подруг. Косметикой я не пользовалась — не хватало ещё и на неё тратить деньги. Худенькое тельце явно не могло бы поразить мужское воображение, хотя лицо, возможно, и было привлекательно. Надо думать, что всё-таки было, потому что девочки нашего класса почувствовали ревность. Как мне показалось.

— Привет, — я кивнула соседу и улыбнулась. Я его не слишком уважала за то, что он позволял над собой издеваться, но и уподобляться своим одноклассникам не собиралась.

Соседа звали Егор Притула, и он явно растерялся от моего внимания.

Ангелина Назаровна, довольная рассадкой, открыла учебник, и урок начался. Атмосфера в классе была вполне дружелюбной, но я почему-то чувствовала себя лишней. Взглянув на Егора, я заметила, что он тоже не проявляет особого интереса к одноклассникам, как и ко мне, и я почувствовала себя вдвойне одинокой.

После окончания шестого, последнего, урока я, стараясь быть незаметной, выскользнула из класса и поспешила домой. Меня никто не остановил и не окликнул — никому здесь не было до меня никакого дела.

Глава 3

Через пару недель я уже стала привыкать к вакууму, который образовался вокруг нашей парты: мы с Егором сидели последними в среднем ряду. Парни, будучи по природе более тактичными, меня просто не замечали, хотя порой мне казалось, что они бросаются разными предметами в Егора и шпыняют его почем зря только для того, чтобы я обратила на них внимание. В этом я убедилась ещё и после того, как одна девочка, Света, которая держалась ото всех особняком, хотя и пользовалась уважением (поскольку её родители были о-о-очень состоятельны), однажды не выдержала и небрежно обронила:

— Что-то я не замечала раньше от вас такого внимания к Егорке. Что бы это значило? — и она многозначительно посмотрела на меня.

Дело в том, что она в гордом одиночестве сидела тоже на последней парте справа от нас, и иногда вещи — бумажки, колпачки от ручек или мел, — брошенные в Егора, пролетали в опасной близости и от неё. После её слов повисло неловкое молчание, девочки подняли головы и оглянулись на тех метателей, с которыми, я так понимаю, «зажигали» летом. Хорошо хоть, что после реплики Светы мальчишки оставили нашу парту на некоторое время в покое.

Вскоре у нас состоялась первая контрольная по информатике. И тогда произошёл мой первый серьёзный конфликт.

Надо сказать, что впервые компьютер я увидела только с месяц назад, когда появилась в этой школе. Раньше информатику я не изучала, и языки программирования были мне абсолютно незнакомы. А вот мой новый класс изучал их весь прошлый год, но, когда я перед первой самостоятельной объяснила ситуацию учительнице, та ответила, что я ведь учусь уже целый месяц, а значит, хоть какие-то знания да почерпнула.

У нас в классе двадцать восемь человек, а компьютеров вдвое меньше. Таким образом, за каждой машиной сидит два ученика. Расположены они в три ряда: первые стоят тыльной стороной к учительскому столу, вторые экраном к нему, третьи опять задней частью и так далее. На информатике я сидела за вторым компьютером, то есть спиной к преподавателю. Моего напарника не было в этот день в школе, и рядом села Даша — не последний человек в классе. На её выбор повлияло то, что за нашей спиной сидел отличник.

Началась контрольная, и мы с Дашей минут пять тупо смотрели на задание, затем я уже было решила, что нечего мучиться, как Даша вдруг прошептала:

— Сейчас Влад решит, и мы спишем.

Влад решил, и я, с Дашиного благословения, вполоборота, подставляя свою задницу под выговор, потихоньку переписывала решение с экрана на предусмотрительно вырванный и подсунутый мне соседкой листок, чтобы потом переписать с него на чистовик. Половина дела была сделана, когд