Оглавление

Бугорландские
хроники

Книга первая

КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ…

Глава 1. Закусочная «У обочины»

1.1.1. (книга первая, глава первая, эпизод первый.)

Началась наша история в ни чем не примечательной, можно сказать — самой обыкновенной придорожной закусочной, каких десятки, а то и сотни тысяч разбросаны по обочинам дорог всего мира.

Когда-то, много лет тому назад, это было весьма приличное кафе с незатейливым названием «Минутка», в котором всегда можно было быстро и относительно недорого перекусить местным фирменным блюдом — пельменями с томатным соусом, уксусом или сметаной.

Но время жестоко не только к людям. И вот, старое доброе кафе в одночасье превратилось в жалкую придорожную закусочную. И даже название у нее теперь стало другим — «У обочины». Такое название как нельзя лучше отображало не столько месторасположение забегаловки, сколько основных теперь ее посетителей. Коими являлись, в основе своей, одни лишь проходимцы да неудачники, выброшенные злодейкой судьбой на обочину жизни.

В этой грязной и убогой забегаловке они и глушили в алкоголе свое горе и тоску. Впрочем, не нам их судить, на их месте может оказаться каждый. Даже царственные особы и те, при определенных жизненных обстоятельствах вполне могли бы оказаться в этих стенах.

Вот об одном таком случае и пойдет сейчас речь. Если говорить точнее, то речь у нас пойдет о царе Горохе, несчастном малом, волею судьбы ставшим одним из героев нашей истории. Впрочем, и царем-то он был только по документам, на деле же у него вообще ни чего не было, — ни семьи, ни друзей, ни денег, ни подданных. И уж тем более у него не было самого главного — собственного государства. Вот такой это был царь.

Правда, был у него старый герб — половинка льва с шаром в руках. Благодаря этому гербу его и приняли в ВЭГУ, т. е. Всемирный Элитарный Государствоведческий Университет, — единственное в мире высшее учебное заведение, где обучают на руководителей стран и отдельных суверенных государств.

Вместе с дипломом о высшем государственном образовании по специализации — «Правовое дело» (не путать с «Правым делом») новоиспеченный царь получил уведомление о том, что на настоящее время ни какое государство в его услугах не нуждается, поскольку везде уже имеется свой собственный государь и законный правитель. Таким вот образом Горох в одночасье получил на руки два прямо противоположных по своей сути документа. Один из этих документов (диплом) давал ему право быть царем, второй же документ (уведомление) право это, у царя, отнимал.

Обычная, в общем-то, история.

И хотя все выпускники прекрасно знали про такое положение дел с государствами, все же каждый из них, в глубине души, надеялся, что для него-то уж, обязательно найдется какое-нибудь, пусть не очень большое, пусть совсем маленькое, совсем завалящееся, но отдельное свободное государство.

И каждый из них в душе ждал чуда. Но чуда не происходило. Все государства в этом мире, и маленькие и, уж тем более, большие, давным-давно были учтены, описаны, включены в реестр и передавались по наследству исключительно от отца к сыну, ну или в самом крайнем случае, — к дочери.

Таким вот образом, все выпускники вышеуказанного университета делились на две неравные части, — на наследников, и на всех остальных, т.е. — претендентов. И если наследников впереди ждало прекрасное будущее — с короной, государством, и верными подданными, то претендентам, в этом смысле, не светило ровным счетом ни чего. И обучали их исключительно про запас, так сказать, на всякий случай. Если вдруг кто-нибудь из законных наследников внезапно умрет, либо сойдет с ума, либо добровольно откажется от короны, что трактовалось почти также. Такие случаи крайне редко, но все же иногда случались. Вот на этот крайний случай и нужны были претенденты.

С таким положением дел Царь Горох смириться, конечно же, не мог и вот уже вторую неделю запоем пил горькую, глуша в вине свою тоску и уныние. За это время у него даже сложился своеобразный ритуал пития. Войдя в закусочную, царь первым делом опрокидывал стопку-другую водки прямо у прилавка. После чего, немного успокоившись, он, уже не спеша занимал какой-нибудь свободный столик в темном углу закусочной, где и допивал бутылку в полном одиночестве.

Вот и в тот вечер, с которого и началась вся наша история, все происходило по вышеуказанному сценарию. Опрокинув у прилавка стопку водки, царь Горох направился к единственному свободному столику в самом дальнем углу зала. В своем сильно поношенном спортивном костюме и стоптанных кроссовках, царь сейчас мало походил на царственную особу. Тем более что и короны — главной отличительной черты царственных особ от простых смертных, на нем не было. Носить корону имели право только действующие (т.е. царствующие) государи, да и, то, только после их официальной коронации.

1.1.2.

Тем временем в забегаловке появилось еще одно немаловажное лицо нашей истории. А именно — худой оборвыш, лет сорока пяти, со впалыми щеками и тощей сгорбленной спиной. В отличие от царя Гороха, оборвыш приходил сюда работать (если, конечно же, сбор пустых бутылок можно было назвать работой.) Одежда на нем была под стать своему хозяину — лоснящийся от грязи и застарелого жира пиджак, был надет прямо на голое тело. Разорванные во многих местах брюки держались не на ремне, а на тонкой алюминиевой проволоке.

Не обращая ни на кого особого внимания, оборванец принялся бродить между столиками, собирая пустые бутылки в рваный пластиковый пакет. При этом он внимательно осматривал каждую бутылку на предмет отсутствия на ней каких либо трещин и сколов. Если же на донышке бутылки оставалось еще немного пива или водки, бродяга допивал этот остаток без всякого смущения.

Заприметив пустую бутылку под ногами у царя, оборванец еле слышно поинтересовался — «не нужна ли тому пустая тара?» Царь ни чего на это не ответил, лишь молча сплюнул на пол. Расценив этот жест в свою пользу, оборванец стал аккуратно вытаскивать пустую бутылку из-под ног несостоявшегося государственного деятеля. Бутылку-то он вытащил — да вот незадача, поднимаясь, забулдыга зацепил плечом край стола. Наполовину опустошенная бутылка с царской водкой от этого толчка опрокинулась, и остатки алкоголя бурным потоком полились прямо на стол. Испуганный забулдыга замер в ожидании дальнейшей расплаты…

Глава 2. Там же, два часа спустя.

1.2.1.

Два часа спустя царя Гороха было не узнать, — он словно бы родился вновь. Куда девались пессимизм и уныние, переполнявшие его все последнее время, от них не осталось и следа. Царь смеялся как дитя, слушая негромкую речь своего собеседника. Да, царь был теперь не один, хотя правильнее было бы сказать, что царь пил теперь не один. Напротив царственной особы сидел тот самый оборванец, что двумя часами раннее так опрометчиво полез под царский стол за пустой бутылкой. Сейчас же этот оборванец, как ни в чем не бывало, разливал водку по стаканам.

Наполнив стаканы, забулдыга, обратился ко всем присутствующим в зале:

— Друзья мои… ик,… посмотрите на себя… ик. Как вы живете… Так жить нельзя. Нужно жить так, ик… что бы не жалко было и… ик… умереть. А, что у вас сейчас за… ик… жизнь такая? Посмотрев на свой стакан, забулдыга одним махом осушил его, после чего процедил сквозь зубы:

— Не жизнь, а… так, ик… и нет — ничего.

— Ваше Величество, — не спите, — наливайте, обратился он при этом непосредственно к царю.

Дождавшись, покуда царь наполнит его стакан, забулдыга продолжил свою пламенную речь:

— Друзья мои… Нам нечего ждать милости… ик… от других, — взять их у них… ик… — наша задача. Наш лозунг один — «Иди… ик… — и бери».

Посетители забегаловки, находившиеся примерно в таком же состоянии, что и оратор, не замедлили поддержать его выступление громкими, в основном нецензурными, выкриками, и последовавшим за этим ломанием мебели. Что было дальше, Горох уже не помнил, — он отключился.

Глава 3. Когда спящий проснулся

1.3.1.

Одно из основных преимуществ закусочной «У обочины» перед другими подобными ей заведениями было то, что работала она круглосуточно, без перерывов и выходных. И те посетители, которым не надо было спешить домой (а таких здесь было большинство) могли находиться здесь до тех пор, пока они были в состоянии оплатить хотя бы кружку пива. В забегаловке даже существовала традиция, согласно которой напившегося до беспамятства посетителя ни когда, ни при каких обстоятельствах не выкидывали на улицу. Наоборот, такие клиенты очень ценились в этой забегаловки. Такие клиенты имели полное право спать под столом столько, сколько им вздумается, чтобы потом, после пробуждения либо продолжить возлияние, либо самостоятельно покинуть сие заведение.

Вот почему Гороха с его новым другом ни кто не потревожил до следующего утра, покуда царь сам не проснулся оттого, что все его тело, от пальцев ног до самой макушки, скрючилось от невыносимого холода. И было от чего, — как оказалось, он лежал на голом цементном полу, рядом с лужей пролитого еще с вечера пива. Между тем настроение у царя было самое, что ни на есть праздничное. С чего бы это? — удивился Горох, и тут он все вспомнил. Вспомнил весь вчерашний вечер, и то, как он отвратительно мерзко начался, и как просто замечательно завершился. Кто бы мог подумать, что именно в этой вонючей забегаловке ему так повезет. Но именно здесь, вчера, свершилось чудо, — он встретил друга. И этот друг, в один момент решил все его царские проблемы.

— Если у тебя, царь, нет своего царства, так возьми и завоюй себе чужое, посоветовал вчера ему новый друг. После чего они заказали себе на радостях водки с пивом, и неплохо отметили это предложение.

И доказательство того, что вчерашний вечер ему не приснился, находилось сейчас рядом с царем. Новый друг его не бросил и мирно сопел тут же на полу под холодной батареей.

Не дожидаясь, покуда его друг самостоятельно проснется, (цари они такие — ждать не любят) Горох принялся радостно трясти спящего собрата за плечо. Тот поначалу отбрыкивался, как мог, но потом, все же, хоть и с большим трудом, приоткрыл один глаз. И первым, кого он увидел, был, сияющий как медный таз, царь Горох.

— О боже, пробормотал оборванец, — а я-то думал, что все это мне приснилось.

— Вся жизнь моя была как сон до встречи с тобой, дружище, радостно произнес Горох. — Но теперь-то мы с тобой, о-го-го, — вместе горы свернем. Вставай — мой друг, нас ждут великие дела. Только знаешь, задумался царь, — я одного не могу понять, где мы с тобой солдат возьмем?

— Каких еще солдат? — еле слышно пролепетал забулдыга. — Мне тут только солдат не хватало.

— Что значит, каких солдат? — не понял Горох. — Ты что, забыл, что обещал мне вчера вечером?

— Ну, не то, что бы забыл, честно признался забулдыга, — просто не помню. И, много я вчера наобещал?

— Почти, что всё!

— Ну, это еще по-божески, задумчиво пробормотал забулдыга, поворачиваясь при этом лицом к стенке. Горох в недоумении вновь принялся трясти забулдыгу за плечо.

— Эй, а как же я?

— Иди себе домой, мил человек… Тебя, поди, там заждались.

— Что значит заждались? Ни кто меня, ни где не ждет…

— Ну, а я-то здесь причем? — не понял забулдыга.

— Как причем? А как же царство?

— Какое еще царство, ни знаю я ни какого царства…

— Подлец! Ссскотина! Негодяй, мошенник…., заорал на весь зал взбешенный царь.

— Вообще-то меня все Градусом зовут, флегматично заметил забулдыга, продолжая тупо глядеть на обшарпанную стенку. Горох же, видя, что силой тут ни чего не добьешься, решил сменить тактику.

— Ну, хорошо, скажи мне, чего же ты хочешь? — поинтересовался царь ласковым голосом.

— Покоя… Я хочу покоя, буркнул в ответ Градус.

— Покой пока нам только снится, задумчиво пробормотал Горох. — Градус!… Ты мне нужен… Без тебя — я ни кто. Впрочем, как и ты без меня. Пойми же, старая развалина, мы нужны друг другу. Хотя бы ради того, чтобы выбраться из всего этого дерьма…

Такое признание слегка озадачило Градуса, которому давно уже ни кто не говорил таких слов. Если быть совсем уж точным, таких слов ему не говорил ни кто и никогда. Да и сон его уже прошел. Делать было нечего, и тогда Градус, приподнявшись, озадаченно огляделся по сторонам, словно бы видел это место впервые в жизни. Эти обшарпанные стены, плевки на полу, вперемешку с гниющей рыбьей чешуей, загаженные мухами столы, кучу окурков в лужах пива. Но хуже всего был запах, окружавший их со всех сторон, — отвратительная смесь пота, закисшего пива и грязной одежды.

«Так дальше жить и впрямь нельзя, решил Градус. — Надо бежать… Бежать отсюда, пока не поздно. Хотя бы и с этим придурком». Приняв такое судьбоносное решение, не только для него самого, но и для всей нашей истории в целом, Градус поднялся, наконец, с цементного пола и, потребовал себе холодного пива.

Глава 4. Джентельмены — не пьют

1.4.1.

— Мы вчера с тобой решили завоевать мне государство, напомнил Горох Градусу главную тему их вчерашнего разговора.

— Не хило, почесал затылок Градус, — я всегда говорил, что водка у них здесь паленная… — И какое же государство мы с тобой решили… завоевать?

— Мне все равно где править, лишь бы править, беспечно заметил царь, открывая об острый край стола бутылку с пивом. Хотя открывалка лежала рядом на подносе.

— Вам быть может и все равно, а вот лично мне — нет. Мне в нем потом жить придется, резонно заметил Градус. — Так, что я хочу иметь приличное государство, а не то, что мы сейчас имеем… Имеется ли у Вас, что-нибудь подходящее на примете?

Горох озадаченно повел плечами, об этом он как-то не подумал. Градус же, криво усмехнувшись, взял откупоренную царем бутылку с пивом и жадно, в один присест, осушил ее прямо из горла. После чего, рыгнув, благодушно заметил, вытирая рот рукавом:

— Ладно, уж, помогу тебе еще раз. И он, аккуратно, стараясь не повредить страницы, вытащил из внутреннего кармана своего замызганного пиджака, маленький географический атлас без обложки. Судя по внешнему виду, этот атлас успел побывать во многих передрягах, часть страниц была вырвана с корнем, часть попросту отсутствовала. Разложив атлас на грязном столе, Градус стал осторожно перелистывать замызганные страницы.

— Ну, и что? Есть там что-то интересное для нас? — поинтересовался Горох, заглянув ему через плечо.

— Интересного много — хорошего мало, задумчиво ответил Градус, продолжая осторожно перелистывать замусоленные страницы. — А то, что есть, нам либо не по карману, либо даром не нужно. У меня ведь запросы не шуточные. Во-первых, стал загибать пальцы Градус, — климат там должен быть мягкий,… мягкий, но не жаркий. Во-вторых, что бы птички там были разные, рыбки… и все такое. Да, и чтобы населения местного было поменьше, не люблю я, когда много народу вокруг шатается. Я люблю тишину.

— Это я уже заметил. И вообще, ты кому государство ищешь, себе или мне? — не понял Горох.

— Вот то, что нам надо, радостно воскликнул Градус, пропуская мимо ушей недовольную реплику царя. — Тут в рекламном буклете прямо так и сказано — «Бугорландия — страна Вашей мечты». Мягкий климат, развитая индустрия туризма, приветливое население. Что нам еще надо?

— Корону, напомнил Горох.

— Про корону тут ни чего не пишут. Упоминается только какой-то король по имени — Виргеум. Правитель местный. Ну, а если у них есть король, значит должна быть и корона. Логично?

— Логично, успокоился Горох. — А дальше, что?

1.4.2.

Дальше Градус резонно заметил, что одно государство на двоих им явно не осилить. Нужно было в срочном порядке найти еще единомышленников, и компаньоны обратили свой взор на пустующий зал.

Где все те, кто вчера так бурно аплодировал Градусу в поддержку его радикальных взглядов? — Сегодня от них не осталась и следа. Кого-то увели домой жены, кто-то ушел сам, вспомнив о работе и детях, а кто-то попросту протрезвел и опомнился. На данный момент в закусочной остались лишь те, кому явно не куда было спешить. Или не к кому.

— Они-то нам и нужны, обрадовался Градус. После чего, обратился к царю с сакраментальным вопросом:

— Да, Ваше Величество, я забыл спросить о самом главном… — А деньги-то у Вас имеются?

— Есть немного, нахмурился царь, который не любил особо распространяться про свои финансовые дела. — Но пить я больше не буду, тут же предупредил Градуса Горох. — Мне эта водка уже в горло не лезет.

— Без водки у нас ни чего не получится, глубокомысленно ответил на это Градус. — В нашем деле без водки никак нельзя. Так, что придется немного потерпеть.

— Прошу Вас господа, обратился он к горе-выпивохам, праздно шатавшихся в это время в темном зале забегаловки. — Не стесняйтесь, подходите ближе. Господин Горох всех угощает. И чтобы слова его не расходились с делом, Градус крикнул на весь зал:

— Официант, — водки!

Недоуменно переглянувшись между собой, забулдыги, с некоторой опаской приблизились к их столику. Наученные горьким опытом они прекрасно понимали, что бесплатной выпивки не бывает, и, что за всей этой халявой обязательно скрывается какой-то подвох. Но отказаться от дармового угощения было выше их сил.

В тот момент ни кто во всем мире не смог бы разглядеть в этих отбросах общества будущих чудо-героев всей нашей истории. И только один лишь Градус знал их подлинную сущность, глубоко сокрытую под грязными лохмотьями, поскольку, по большому счету, он и сам был одним из них.

При пересчете, выпивох оказалось ровно трое. Как это ни удивительно, но даже имена их сохранились в нашей истории. И так это были — Мороз, Керя, и отставной фельдшер — Фиштулла.

— Мы предлагаем вам новую жизнь, господа, торжественно заявил Градус, одновременно с этим разливая водку по стаканам.

— Я бы сказал даже больше — мы, господа, предлагаем вам новый мир. Мир, которого вы достойны. Забулдыги с нескрываемым вожделением потянули свои грязные руки к наполненным стаканам. Новый мир, предложенный Градусом, интересовал их значительно меньше.

Царь Горох, глядя с нескрываемым отвращением на тянущиеся к стаканам руки, заметил, как бы невзначай:

— Одну минуточку… — Прежде всего, я хочу заранее предупредить всех вас, вот о чем… Я хочу, чтобы у нас изначально все было по честному, без обмана. Кто боится, или не хочет, или не может, по каким либо иным причинам — тот может отказаться. Причем прямо сейчас, — потом будет поздно.

Отказываться от наполненных водкой стаканов ни кто из пьянчуг конечно же не стал, и судьба их, таким образом, была решена.

Горох же, окинув критическим взглядом своих новоиспеченных поданных, осушавших с нескрываемым наслаждение стаканы с дармовой выпивкой, тихонько заметил:

— Малова-то будет… — Надо бы добавить.

На что Градус удрученно почесал затылок, после чего, не сказав ни кому, ни слова выбежал вон из закусочной. Такого поворота дел не ожидал ни кто, даже сами забулдыги.

— Ну, вот… — как всегда… — Сначала наобещают с три короба, а потом… а…, махнул рукой самый пожилой, а соответственно и самый опытный из выпивох — Фиштулла, и с нескрываемой досадой побрел в дальний конец зала. Глядя на него, стали расходиться и остальные.

Но тут дверь в закусочную с треском отворилась, и в проеме двери показался радостный Градус, таща за собой двух каких-то типов потрепанно-интеллигентного вида. Типы эти оказались уличными музыкантами, зарабатывавшие себе на жизнь игрой на похоронах, свадьбах и иных подобных торжествах. Будучи натурами творческими музыканты очень сильно страдали от этого. Особенно страдали они от этого по утрам. Поэтому Градусу не составило особого труда убедить их присоединиться к завоевателям в качестве полковых музыкантов.

Один из музыкантов, был под два метра ростом и имел крепкое телосложение. И хоть, как выяснилось впоследствии, он не знал даже нот, это не мешало ему самозабвенно крутить ручку старой, видавшей виды, шарманки. Второй музыкант, был ростом с ноготок, что не мешало ему играть на огромной, едва-ли не больше его самого барабанной установке с медными тарелками.

— Того, что побольше, зовут Цап Царапычем, а того, что с барабаном — Маргадоном, представил музыкантов Градус. — Прошу любить и жаловать, Ваше Величество, наливайте.

Гороху ни чего не оставалась, как разлить остатки водки по стаканам. При этом царь все же решил несколько подкорректировать систему своих будущих взаимоотношений с подчиненными.

— С этого момента ребята вы все состоите у меня на службе, заметил он, убирая пустые бутылки подальше под стол. — А, следовательно, и вести себя вы должны как джентльмены. А джентльмены, как известно, не пьют.

— А если очень хочется? — незамедлительно поинтересовался кто-то из толпы.

— Ну, если очень хочется, тогда конечно выпивают, но изредка и небольшими порциями. Новоиспеченным солдатам ничего не оставалось, как пообещать, что больше пить они не будут. (Впрочем, и меньше пить ни кто из них, при этом, тоже не пообещал.)

Пересчитав еще раз своих поданных по головам, (коих вместе с ним теперь оказалось числом ровно семь), Горох решил привлечь в свои ряды, для ровного счета, еще пару-тройку простаков. Тут на свою беду, а может быть и совсем наоборот, к царю за расчетом подошел официант, — толстый увалень, с лицом явно не отягощенным никакими

мыслительными процессами. Обычными сказочными идеями такого явно было не завлечь, поэтому Горох не стал мелочиться, и пообещал ему за хорошую службу в награду целую харчевню. Перед таким предложением официант, конечно же, устоять не смог и тут же записался в подданные Гороха под прозвищем Хомяк.

— Уф, вытер царь вспотевший лоб, — ни когда не думал, что набирать единомышленников такое трудное занятие.

— Ты, Ваше Величество, просто врать еще не привык, усмехнулся Градус.

— Ну почему же врать, обиделся Горох, — если у нас все получится, будет ему харчевня. Всем всё будет, каждый получит по заслугам. Ты вот раньше, чем занимался?

— Раньше это когда? — с горькой усмешкой переспросил Градус. — Когда-то, у меня была жена, квартира и два высших образования. А сейчас я — вот… бутылки собираю.

— Забудь про бутылки, поморщился царь. — Отныне ты мой первый и главный советник.

— Первый и последний. В смысле единственный, уточнил Градус, — конкуренции я не люблю. Да, кстати, а какое жалование положено первому и единственному советнику?

— Пока ни какого, а там поглядим. Я сам без денег работаю, точнее не ради денег, точнее и то и другое вместе.

— Ну, и правильно, согласился с царем Градус, — с деньгами воевать — и смысла нет. Вот воевать ради денег — это совсем другое дело. Я-то это понимаю, но вот другим трудно будет это объяснить. Сейчас все умные стали, ни кто за просто так умирать не хочет.

В это время в забегаловке появился еще один забулдыга, зашедший сюда в слабой надежде повстречать здесь какого-нибудь из своих приятелей-собутыльников, за чей счет можно было бы опохмелиться. Старых приятелей он не встретил, зато приобрел новых. Но обо всем по порядку…

— Ты кто такой будешь? — грозно спросил у вновь прибывшего забулдыги Градус.

— Временное скопление молекулярных частиц в определенной последовательности, печально заметил ханурик, шмыгая носом. — Одним словом — никто.

— Сразу видно — наш человек, обрадовался Горох, заказывая для вновь прибывшего чекушку водки. — Я знал, что это еще не всё, точнее не все…

— Мне теперь и водка не в радость, печально заметил забулдыга, залпом осушая чекушку.

— Ты, что, больной что ли? — удивился Градус.

— Я не просто больной, тяжело вздохнул выпивоха, — я — неизлечимо больной. Врачи сказали, что жить мне осталось максимум месяца два.

— А нам больше и не нужно, глубокомысленно заметил Градус.

— В смысле?

— В смысле, ну и дурак же ты, парень, возмущенно вмешался в разговор бывший фельдшер Фиштулла, в силу специфики своей профессии лютой ненавистью ненавидевший всех до единого врачей, не зависимо от их специализации. — Ну, кто же в наше время верит докторам. Они же ни когда не могут точно угадать дату смерти. Ты же можешь умереть в любую минуту.

— Нет, отрицательно покачал головой забулдыга, — мой врач не такой. Раз он сказал, что я умру через два месяца, значит, так и будет. Он свое слово всегда держит.

— Ну ты это того…, не переживай, попытался как мог утешить забулдыгу царь. — Мы тебя не бросим на произвол судьбы. Пойдешь с нами! Будешь у меня под особым присмотром, — писарем. Как, кстати, твоя фамилия?

Выяснилось, что забулдыгу зовут Яшкой Земляничкой, под этим звучным именем он и записался в ряды завоевателей.

— Ну, теперь, кажется, все в сборе, обрадовался царь. — Можно приступать, точнее выступать.

1.4.3.

Но стоило им, всей толпой, направится к выходу, как Горох вдруг резко остановился, и призадумался. На резонный вопрос, — «что случилось?», царь глубокомысленно заметил, что им чего-то не хватает.

— Здравого смысла, буркнуло Градус себе под нос, но так, чтобы его ни кто не услышал.

Через десять долгих и мучительных минут Горох наконец-то вспомнил, чего им, собственно, как завоевателям, не хватало. Им не хватало оружия.

— И провианту, добавил Хомяк, доставая из кармана сушку и суя ее в рот.

Глава 5. «Главное — начать, а дальше — как получится».

1.5.1.

При этих словах вновь испеченные завоеватели радостно встрепенулись, — ведь без оружия, а самое главное без провианта воевать они не договаривались. Таким образом, все для них складывалось очень даже удачно. Водку они выпили, а то, что с завоеванием ни чего не получилось, в том их вины не было. Они же не виноваты в том, что их работодатель — царь Горох не смог обеспечить их провиантом и оружием. Причем самые нетерпеливые из завоевателей стали даже искоса поглядывать на входную дверь, размышляя о том, как бы им быстрее и самое главное незаметнее выбраться на свободу. Но первым уйти, ни кто не решался.

Тут Градус предложил для начала всем рассредоточиться на какое-то время, для сбора денег на оружие и провиант. Ради такого дела он согласен был вновь пойти собирать пустые бутылки. Музыканты могли бы играть в подземном переходе или у метро, ну и остальные подданные без дела тоже бы не остались. Одни могли бы просить милостыню на паперти, а тем, кому это занятие было не по душе, могли бы пойти грабить или воровать.

Допустить такого безобразия Горох, конечно же, ни как не мог. Он вовсе не желал рисковать своими, собранными с таким трудом, поданными. Царь задумался, стараясь вспомнить, чему его учили в университете. Но как выяснилось, мудрых преподавателей слушал Горох невнимательно, потому, что сейчас ему на ум ни чего умного не приходило. Он хорошо помнил только одно, что у них на четвертом курсе точно был такой предмет — «Теория завоевания государства и права». На этом все его познания о данном предмете и заканчивались.

1.5.2.

А тут еще царь вспомнил, что помимо всего прочего для проведения самого мало-мальски завоевательного похода нужно было получить еще и официальное разрешение (лицензию) на завоевание стороннего государства. А еще нужно было официально объявить этому государству войну. В противном случае все его действия будут считаться экстремистскими и незаконными.

Дальше думать Горох не стал, резонно заметив, что от всех этих размышлений вопросов у него не убавляется, а наоборот становится все больше и больше.

Оставив свое немногочисленное войско на попечение Градуса, царь отправился в ближайшее почтовое отделение откуда и отправил королю Виргеуму (по адресу: государство Бугорландия, королю лично в руки) телеграмму с объявлением войны. Денег хватило всего на три слова — «Объявляю войну Горох», тем не менее формальности были соблюдены. Главное было — начать. А дальше — как получится.

Глава 6. Приходите завтра, или кадры решают все.

1.6.1.

Прямо из почты Горох отправился в мэрию — за лицензией, решив отложить все остальные насущные вопросы на потом. Воевать без лицензии царь позволить себе ни

как не мог, он хотел чтобы все было по честному, без обмана. Чтобы потом ни кто не усомнился в его законном праве на завоеванное государство.

В это самое время, в мерии, в отделе согласования и лицензирования, в огромном кожаном кресле сидел маленький начальник и хандрил. Делать ему было абсолютно нечего. Но и уйти пораньше домой он тоже не мог, ведь он был еще совсем маленьким начальником, и не мог уходить домой тогда, когда ему вздумается. Поэтому-то сейчас он и сидел в своем огромном кабинете и мастерил от безделья из бланков заявлений и финансовых отчетов бумажные самолетики. Когда очередной самолетик был готов к полету, маленький начальник запускал его в дальний угол своего кабинета, туда, где стояла большая мусорная корзина.

Запуск очередного такого самолетика был прерван бесцеремонным вторжением царя Гороха.

— Я царь, представился Горох прямо с порога, — просто — царь.

— Очень приятно, начальник попытался изобразить на своем лице некое подобие улыбки. — Чем могу быть Вам полезен?

— Я хотел бы получить лицензию… — Лицензию на завоевание государства. Это возможно?

— А почему бы и нет, радостно встрепенулся чиновник в предвкушении большого куша. — Куда прикажите ее доставить, Ваше Величество? — Прямо во дворец или может на яхту? Завтра в первой половине дня Вас устроит? Ну, и прекрасно, чиновник сделал соответствующую отметку у себя в ежедневнике. — Оплачивать как будете — наличными или перечислением?

— А как лучше? — испуганно спросил царь, лихорадочно размышляя при этом, где бы ему достать денег до завтрашнего утра.

— Лучше всего в конверте, усмехнулся чиновник. — Без лишних формальностей, так будет и быстрее и… дешевле.

— Мне же, как царю, полагаются всевозможные льготы, вспомнил царь свои права. — Бесплатный проезд в городском общественном транспорте, бесплатные похороны, и один раз в жизни бесплатная лицензия на завоевание государства.

— Конечно, конечно, поморщился чиновник, захлопывая свой ежедневник. — Кто же спорит, — льготы — это святое. Вот Вам бланк заявления, — заполните его… Потом заверите свою подпись у нотариуса… затем вам нужно будет согласовать заявление в санэпидемслужбе… госпожарнадзоре… у нас… — в 22… 23… и 27 кабинетах. Что еще? К заявлению прикладываете справку о составе семьи, справку о здоровье, о том, что не состоите на учете в психдиспансере, справку от нарколога. В общем, там, на стенде в конце коридора, все написано. Месяца через два-три, как соберете все документы, приходите ко мне и мы Вас направим на комиссию.

— Что еще за комиссию? — не понял царь.

— На комиссию, где будет рассматриваться Ваша заявка.

— Но Вы только, что говорили, что лицензия будет готова завтра в первой половине…

— Да, но я же не знал, что вы по льготному тарифу оформлять будете, пояснил чиновник.

— А побыстрее ни как нельзя? — только и смог спросить ошарашенный от всего услышанного царь.

— К сожалению, — ни как, у меня — инструкция. Не смею вас больше задерживать, завил тут чиновник, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

В это время на столе у чиновника гневно затрещал телефон.

— У аппарата, властным, но в тоже время и каким-то душевным голосом произнес маленький начальник в трубку. В ответ на это на том конце трубки кто-то завизжал тоненьким противным голосочком. Начальник переменился в лице, и залебезил:

— Да, котик… да, родная. Как, — опять? — Конечно, конечно, милая, я что-нибудь придумаю.… — Ну что ты, что ты…. Договорить он не успел, на том конце телефонного провода раздались короткие, как звуки выстрела, гудки.

1.6.2.

— Одну минуточку, остановил чиновник Гороха, совсем уже было собравшегося уходить. — Куда это вы там, говорите, собрались?

— В Бугорландию, пояснил Горох, — в тяжелый и трудный поход.

— Тяжелый и трудный поход, задумчиво повторил начальник. — И надолго?

— Если получится — то, вероятно, — навсегда.

— А если не получится?

— А если не получится, вздохнул Горох, — тогда уж точно — навсегда.

— Вот это разговор, обрадовался маленький начальник. — С этого и надо было начинать… — Да для такого дела мы Вам не только лицензию, мы Вам еще и людей подкинем… — Не самому же Вам под пули лезть. В наше время кадры, как говорится, решают все. Чиновник вновь открыл было свой ежедневник, но тут же захлопнул его, и доверительно зашептал Гороху:

— У меня для Вас есть очень хорошие кадры… — Кадры, можно сказать, еще те…. -Родственничек у меня есть один, точнее два… родственничка… — Брат жены — доцент Шампиньон и его сыночек Батон. Я давно хотел пристроить их куда-нибудь пода… в хорошие руки, да все как-то не с руки было. Ну, а кому, как ни Вам я могу доверить своих, можно сказать, самых близких людей. Забирайте их и дело с концом, в смысле лицензию я Вам выпишу прямо сейчас. Ну, так что, — по рукам?

— Какие вопросы, обрадовался Горох, — нам лишние люди ни когда не помешают.

— Счастливцы, задумчиво произнес кабинетный начальник, — а вот мне лишние люди только мешают. И, расправив один из самолетиков, лежавших у него на столе, чиновник протянул мятый бланк Гороху:

— Заполняйте бланк заявления.

Глава 7. Телеграмма, чаепитие, слоны

1.7.1.

А в это время в Бугорландию, в королевский замок Трунштейн (официальную резиденцию короля Виргеума) пришла Гороховская телеграмма. Король с королевой, и все их придворные, в тот момент как раз полдничали. Сидя за большим столом они пили крепкий чай с молоком и ели пирожные.

Нельзя сказать, чтобы король очень уж обрадовался принесенной телеграмме. Скорее наоборот. Он, хоть и был по сути своей весьма мягким человеком, но очень не любил когда во время приема пищи его отвлекали посторонними делами.

Поэтому на принесенную не вовремя телеграмму король поначалу даже и смотреть не стал, отложив ее подальше от себя в сторонку. Виргеум собирался прочесть ее только после того, как не спеша закончит чаепитие, и подремлет немного у камина в тишине и спокойствии. Т.е. не раньше чем через час, полтора, — а то и все два. Однако его жена, Киса де Мура, была натурой деятельной и импульсивной. Она не стала ждать, покуда ее супруг соизволит напиться чаю, схватила бланк телеграммы, и тут же прочитала вслух известный нам уже текст — «Объявляю войну Горох».

— Фи, разочарованно потянула королева, — а я — то подумала, что это мама собирается к нам приехать — погостить. Или пожар какой-нибудь случился у соседей. А это всё Ваши огородные штучки…

Тут следует пояснить, что король Виргеум был страстным садоводом — любителем. Это было его официальное королевское хобби, т.е. самое наилюбимейшее занятие.

Смирившись с тем, что попить чай спокойно не удастся, Виргеум надел на нос очки, и несколько раз самолично перечитал текст телеграммы. Убедившись, что о приезде тещи там и впрямь нет ни слова, король немного успокоился, и даже съел по такому случаю два лишних эклера.

— Странно, молвил он, наконец, рассматривая телеграмму со всех сторон. — Может это не к нам?

И телеграмма пошла по рукам немногочисленных придворных. Бугорландия, надобно Вам заметить, была довольно провинциальной страной, и всякие необычные события в ней случались крайне редко. Поэтому-то загадочная телеграмма сразу же вызвала живейший интерес среди местного высшего общества, все представители которого как раз и присутствовали на данном чаепитии. У маленькой страны, как известно, и высшее общество не слишком большое.

Бугорландское высшее общество, если быть совсем точным, состояло всего навсего из четырех человек. Помимо короля с королевой в него входили также — первый советник Али ибн Лура и главный военноначальник Тортенсон.

Опишем несколько поподробнее это общество. Король присутствовал на чаепитии облаченный в домашний байховый халат, он даже ночной колпак не соизволил снять по такому случаю. В будние дни Виргеум всегда ходил по дому, т.е. по замку в халате и ночном колпаке. Ему попросту было лень переодеваться во что-либо другое. Королева следила за внешним видом короля только когда страну посещали иностранные гости, что впрочем случалось крайне редко. В остальное же время король ходил в простой одежде, даже корону не носил, слишком уж она была неудобная.

Все остальные участники чаепития были одеты согласно общепринятому дворцовому этикету. На королеве было ослепительно-нежное розовое платье, отороченное мехом и бриллиантами. Военноначальник Тортенсон облачился по такому случаю в ярко-красный, расшитый золотом, мундир, без орденов. Свои многочисленные ордена Тортенсон одевал только на официальные совещания или парады. Али ибн Лура был, как и король, в халате. Однако, халат этот никоем образом ни по фасону, ни по цвету не походил на домашний королевский халат Его Величества. В отличие от короля, для которого халат был сугубо домашней одеждой, для мудреца его халат был повседневным рабочим одеянием. Али ибн Лура был выходец с востока, а там все так одеваются.

Итак, на мудреце был длинный стеганый халат зеленого цвета с многочисленными блестками в виде золотых и серебреных звезд. Первый советник короля был самым умным человеком в королевстве, и мог ответить на любой, самый каверзный вопрос. Поэтому-то его и пригласили в свое время в Бугорландию на должность главного мудреца королевства. Чтобы с помощью его советов решать все государственные проблемы.

Только всё оказалось не так просто, как хотелось бы хитро-мудрым бугорландцам. Во-первых, мудрец категорически отказывался отвечать более чем на один вопрос в день. Это изначально было его главное и принципиальное условие при приеме на работу. Восточные люди не любят особо перерабатывать. Но это было еще только полбеды. В процессе работы выяснилось, что мудрец может ответить на любой, но только ПРАВИЛЬНО заданный вопрос. Ведь для правильного ответа мудрецу нужно было точно знать, что именно хотят у него узнать. И вот тут-то выяснилось, что правильно задать вопрос было не менее сложно, чем ответить на него.

А так как Виргеум понять этого не мог в принципе, то и ответы на свои вопросы он получал крайне редко. Тем не менее, мудреца при дворе, хотя и не понимали, но все же ценили. И ценили его во многом благодаря именно тому, что не понимали. Как ни как Бугорландия была цивилизованным государством. В другой, менее цивилизованной, стране мудрецу за такие выкрутасы давно бы отрубили голову. А этому всё пока сходило с рук.

Взаимоотношения мудреца с простыми жителями складывались еще хуже. Прижимистые бугорландцы не прочь были получить от мудреца умный совет, да вот только платить за это деньги они категорически отказывались. Бугорландцы по натуре своей были народом недоверчивым и прижимистым. Они принципиально не желали платить за то, чего нельзя было увидеть глазами или потрогать руками. Мудрец же, в свою очередь, тоже давать бесплатно советы ни кому не собирался. Поэтому найти общий язык с местными жителями за все эти годы Али ибн Лура так и не сумел.

Единственно кого он еще мог терпеть в этом государстве, так это военноначальника

Тортенсона, который как истинно военный человек, ни когда, ни каких вопросов ни кому не задавал, он привык только отдавать или исполнять приказы.

Всех же остальных жителей Бугорландии Али ибн Лура ненавидел лютой ненавистью. А те, в свою очередь, всё ни как не могли понять, за что на них так сердится королевский мудрец. И при встрече с ним, каждый раз интересовались — «Как ваше здоровье?» Или — «Какая сегодня чудесная погода, не правда ли?» Чем еще больше выводили мудреца из душевного равновесия. И тогда он начинал что-то громко орать на своем родном, непонятном бугорландцам, языке и сильно топать при этом ногами. В особо крайних случаях он даже рвал на себе свою седую бороденку. Изредка это помогало ему успокоиться.

Но вернемся к нашей телеграмме и прерванному ею чаепитию. В малочисленности высшего бугорландского общества были и свои преимущества. Всегда можно было собраться обсудить какой-нибудь важный государственный вопрос просто так, за чашкой чая или за партией в преферанс. Решать государственные дела в неофициальной дружеской обстановке было очень выгодно и в том отношении, что в стране не нагнеталась раньше времени нездоровая политическая обстановка, и среди мирного населения не возникала, опять же, раньше времени особой паники. Тем более, что в такой вот неофициальной обстановке в Бугорландии обсуждались в основном всевозможные домыслы, сплетни и слухи. Потому, что других важных вопросов в Бугорландии не было очень и очень давно. Вот и сейчас все заинтересовались содержанием телеграммы просто так, от скуки, поскольку больше обсуждать было просто нечего.

Сначала слово взял слово главнокомандующий всем Бугорландским войском — Тортенсон, который тут же заявил, что все это происки врагов. Но что это были за враги, и, в чем именно заключались их происки, главнокомандующий ни чего вразумительного пояснить не смог. Сильно разнервничавшись, Тортенсон выскочил из-за стола, и принялся ходить из угла в угол, громко выкрикивая при этом:

— Это не ест карашо, ошень не есть карашо. (Тортенсон тоже был не местным жителем. Много лет назад он отстал от поезда, и так как ни чего делать не умел, то легко сделал военную карьеру. Правда правильно говорить при этом так и не научился.)

— Надо бистро — бистро покупать катэр. Про катер главнокомандующий вспомнил неспроста, катер — была голубой мечтой его детства. И хотя Тортенсон давно уже вырос, и даже стал генералом, тем не менее, мечтать о катере он не переставал. И при любой возможности Тортенсон пытался претворить свою мечту в жизнь. Он уже неоднократно поднимал на государственном совете вопрос о приобретении катера для охраны Бугорландских берегов во время войны. В мирное же время катер можно было бы использовать для более мирных целей, например для отдыха или рыбалки. Рыбалка, как известно, была для бугорландцев главным (после еды и сна, конечно же) любимым занятием местных жителей. И деньги в королевской казне на покупку катера конечно бы нашлись, если бы не одно немаловажное обстоятельство — на рыбалку весь королевский двор ездил на слонах.

1.7.2.

Тут нужно немного отвлечься и пояснить, что в Бугорландии ко всему прочему имелось целое стадо слонов. Не то, чтобы они здесь издавна водились, нет, слонов этих (в количестве двух штук) привел с востока Али ибн Лура. И были они братьями, в смысле слоны были братьями. Мудрецу же слоны достались от индийского раджи, который таким образом рассчитался с ним за двадцать лет безупречной службы. Вот только содержать в неволе даже одного слона, не говоря уж о двоих, мудрецу было хоть и престижно, но весьма накладно. Поэтому-то он и передал этих слонов Виргеуму в аренду, просто так, без денег, за одно только пропитание. Слоны хоть и ели много, но свою кормежку отрабатывали с лихвой. Бугорландцы использовали слонов в основном для поднятия и переноски тяжестей или же, как средство передвижения. А так же как мостки, с которых король и его приближенные в свободное от работы время ловили рыбу.

Старший из слонов, (он так и звался — Старший), был спокойным и уравновешенным во всех отношениях слон. Младший же слон был резвым малым, и ни минуты не мог спокойно устоять на месте, он то и дело старался все куда-то убежать или что еще хуже — ускакать. При этом он умудрялся, попутно что-нибудь сломать или испортить. Поэтому во время рыбалки Виргеум — как король, и Али ибн Лура — как хозяин животного всегда садились на старшего слона, всем же остальным доставался младший слон — непоседа. Таким образом, детская мечта Тортенсона о катере была близка и понятна всем рыбакам королевства за исключением одного лишь Виргеума. Поскольку тот, рыбачил, как было уже сказано выше, на Старшем — спокойном слоне.

Но что было еще более важно, тортенсоновскую мечту о катере не могла понять и Киса де Мура, которая рыбалкой не увлекалась вовсе. Вот и сейчас, едва услыхав про катер, королева тут же возразила, что ни какие это не происки врагов, а просто чей-то глупый розыгрыш. И катер им сейчас ни к чему, потому, что содержать флот в настоящее время они себе позволить не могут. Тем более, что у них в государстве нет ни одного капитана, пусть даже самого заволящегося. Так, что, подвела итог всему сказанному королева, вместо катера она себе лучше на эти деньги колье купит бриллиантовое. Робкое замечание Виргеума о том, что речь сейчас идет вовсе не о колье, а о телеграмме, Киса де Мура презрительно проигнорировала и гордо удалилась к себе в апартаменты.

1.7.3.

На этом чаепитие (и обсуждение странной телеграммы) было благополучно завершено. Нерешение того или иного вопроса ни когда не являлось для бугорландцев причиной для дальнейшего беспокойства. Они искренне считали, что все проблемы со временем решатся сами собой. Иногда так и впрямь происходило, впрочем весьма редко.