У нас народ дружный — всегда чужой беде радуется.
2 Ұнайды
В ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй. Сделать правильный выбор в ситуации «или–или» практически невозможно
«Ну, я не знаю». Волшебная и великая фраза. Женщина, говоря: «Ну, я не знаю» отлично понимает, что в этот момент в голове мужчины экспрессом пробегают тысячи возможных вариантов — от «Придумай, как меня развлечь» до «Все, милый, я беременна». Но что именно думает женщина, говоря это — знает только женщина. А в отдельных случаях — и она сама не знает.
— Фрукт сэлгарский, рэдкий, да? Называется — пэрсик! Ва!
Я остановился. Матерь Божья! Эти-то здесь откуда?
Я смотрел на торговца. Он же, в огромной кепке, в короткой, рыжей кожаной куртке, с свежей утренней щетиной и огромным носом смотрел на меня.
— Э? — вытаращился я на него удивленно.
— Э — согласился продавец — Пэрсик ест. Свэжий. Сладкий как поцелуй дэвушки. Бери, да? Тэбе как брату — с скидкой отдам!
— Ну нефига себе — сказал я — И здесь вы.
— А гдэ я должэн быть? — пожал плечами продавец — Дэд тут торговал, отэц тут торговал — и имели уважэние. Теперь я торгую.
Они явно развлекались, изображая гопников. С той разницей, что гопники, обчистив карманы, вряд ли стали бы меня убивать. Ну, без особой нужды, по крайней мере. А тут моя кончина была неминуема. Если только не…
Что «не» я додумывал еще на бегу. По крайней мере, это был хоть какой-то шанс.
— О как! — раздалось сзади. То ли пробежка не входила в их программу, то ли до меня никто не бегал и все с лозунгом -
— Коль погибнуть — так со славой — кидались в бой.
Моя жизненная позиция не меняется — гордым и смелым быть почетно, но лучше остаться живым. Поэтому я бежал, слыша сзади громыхание и матюки — агры-гопники, выбросив свои семки, побежали за мной, ругаясь на бегу.
— Слушай, совесть имей, э, резкий — орали они мне вслед — Мы ж не мальчики, за тобой бегать уже!
— Так и не бегите — посоветовал я им, не оборачиваясь и думая только о том, чтобы не споткнуться.
— Как это не бегите? — раздалось у меня за спиной – А убить тебя? А ограбить? Мы тут что, просто так сидим?
— Тогда бегите — сказал им я
Что, гнида Гончая, радуешься? — раздался сзади меня голос.
Я обернулся и увидел набегавшего на меня с разинутым ртом и занесённым над головой мечом, воина Диких, всего в каменной крошке и пыли. Видать оглушило бедолагу на какой-то стадии боя, он очухался, а тут я стою и вниз таращусь. Вот его обида и взяла.
Драться с ним я, конечно, не планировал, поэтому просто чуть-чуть взял правее и подставил ему ножку. Он, видимо пребывая в обалдении, и не до конца восстановив координацию в пространстве, добежал до меня, споткнулся о мою ногу и как-то даже без крика свистанул вниз со стены. Я сразу глянул, чем для него закончился этот полет и как-то и не удивился даже, что коконом. А вы что хотели? Тут в первом приближении не ниже чем этаж третий, пять пролетов здоровенной лестницы. Да еще и вниз головой.
— Наш Икар — восхищенно сказал я — Как летел!
вспоминалось уложение Петра Первого о том, что офицер должен иметь «вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство»
Как говаривал мой сержант «Если солдат больше трех минут ничего не делает, он начинает думать. А это ни мне, ни армии, ни ему самому не надо».
Хрю?
Я встал на ноги и посмотрел, что это за «Хрю».
«Хрю» оказалось нехреновое. Оно оказалось здоровенным кабаном, заросшим рыжей шерстью, где-то метра с полтора в холке и с наглой клыкастой мордо