автордың кітабын онлайн тегін оқу Процессуально-правовое регулирование: научно-методологические и концептуальные аспекты. Монография
Т. М. Нинциева
Процессуально-правовое регулирование: научно-методологические и концептуальные аспекты
Монография
Под общей редакцией
доктора юридических наук,
профессора В. П. Беляева
Информация о книге
УДК 34.03
ББК 67.0
Н67
Автор:
Нинциева Т. М., кандидат юридических наук, доцент, декан юридического факультета Чеченского государственного университета им. А. А. Кадырова.
Рецензент:
Макогон Б. В., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры административного права и процесса Белгородского государственного национального исследовательского университета.
Под общей редакцией доктора юридических наук, профессора В. П. Беляева.
Монография представляет собой анализ научно-методологических и концептуальных аспектов теории процессуально-правового регулирования в качестве особого вида правового регулирования общественных отношений. Методология, как известно, выступает первоосновой любого научного исследования, что позволяет использовать соответствующие приемы и методы в направлении достижения поставленной цели.
В настоящей монографии, следуя заявленной теме и с использованием историко-правового подхода, в первой главе акцентируется внимание на истории отечественной процессуологии, положившей начало современной процессуальной науке.
Особое место отведено исследованию таких фундаментальных категорий общей теории права, как понятие, сущность и содержание процессуально-правового регулирования, его предмету и объекту, методам и способам. Отмечены роль и значение процессуальных средств и принципов в таком регулировании.
Важными в структуре настоящей работы являются теоретические аспекты юридического процесса – его понятие, сущность и видовая конфигурация, причем в соотношении с процессуально-правовым регулированием. В заключении монографии подводятся итоги исследования по заявленной теме.
Таким образом, актуальность исследуемой проблемы обусловлена ее теоретико-методологическим, процессуально-регулятивным и проблемно-практическим значением: данная работа является первым монографическим исследованием теории процессуально-правового регулирования в направлении развития правовой доктрины и обеспечения потребностей практики.
Законодательство приведено по состоянию на 1 сентября 2021 г.
Монография адресована студентам юридической школы, научным и практическим работникам и всем, кто интересуется проблемами процессуально-правового регулирования общественных отношений.
УДК 34.03
ББК 67.0
© Нинциева Т. М., 2022
© ООО «Проспект», 2022
ВВЕДЕНИЕ
Всестороннее исследование проблемы юридического
процесса, возможность его широкого понимания
в совокупности представляют собой скрытый резерв
поиска путей и методов дальнейшего повышения
эффективности правового регулирования.
Теория юридического процесса /
под общ. ред. проф. В. М. Горшенева
К сегодняшнему дню в российской правовой науке сложилось такое положение, при котором подразделение системы права на подсистемы (крупные блоки) — право материальное и право процессуальное — не вызывает возражений; оно воспринимается как свершившийся факт, не требующий дальнейшего специального и углубленного изучения его возможностей, особенностей, различения, специфики и т. д.
На этом фоне обращает на себя внимание то обстоятельство, что в названной паре право материальное — право процессуальное последнему в направлении правового регулирования общественных отношений уделяется недостаточное внимание. Особенно если учесть, что проблематика процессуально-правового регулирования общественных отношений фактически выпала из поля зрения ученых — представителей общей теории права. И это притом, что большинство ученых и практических работников считают необходимой дальнейшую процессуализацию государственно-властной, в том числе и юридической деятельности. Да и законодатель поддерживает эту тенденцию: к настоящему времени магистральные отрасли права получили «свои» процессуальные кодексы, совершенствуются административные регламенты, процедуры и т. д.
Современная процессуальная наука (процессуология), имея в своем активе отдельные разработки, как правило, отраслевой принадлежности относительно процессуально-правового регулирования, вместе с тем несколько как бы отстранилась от исследования концептуально-методологических оснований теории процессуально-правового регулирования, которая органически находится в начальной стадии своего формирования.
Изложенное становится объективной предпосылкой для научного освоения и дальнейшего практического совершенствования и претворения в жизнь всего комплекса вопросов, связанных как в целом с правовым регулированием, так и его особым видом — регулированием процессуально-правовым.
Всем изложенным и обоснован замысел настоящей работы, основная цель которой заключается в рассмотрении научно-методологических и концептуальных аспектов процессуально-правового регулирования, в том числе в его соотношении с юридическим процессом.
Настоящая монография структурирована таким образом, чтобы нарисовать достаточно цельную картину по заявленной теме. В этом ключе вначале изучены наиболее значимые труды процессуальной направленности отечественных ученых, начиная с дореволюционного периода и вплоть до сегодняшнего дня. Затем представлены основные теоретико-методологические характеристики процессуально-правового регулирования: его понятие, сущность, содержание, объект, предмет, методы, способы и процессуальные средства, а также принципы и соотношение с юридическим процессом, который, соответственно, обладает собственной сущностью, процессуальной формой и видовым разнообразием.
Следовательно, настоящее монографическое исследование посвящено формированию в отечественном правоведении новых знаний о теории процессуально-правового регулирования, выявлению проблем и перспектив ее дальнейшего развития. Авторское видение названной проблемы изложено в ранее изданных научных публикациях, и их перечень имеется в списке предлагаемой литературы к данной работе.
Глава 1. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ НАУКИ
1.1. Отечественная процессуология: генезис и развитие
Как представляется, исследование научно-методологических и концептуальных аспектов процессуально-правового регулирования целесообразно начать со становления и развития отечественной процессуологии, что послужит отправным пунктом для решения исследовательских задач1.
Следуя в заданном направлении, обратимся вначале к истории вопроса («Глядя назад, шагаем вперед» — А. И. Герцен). И сразу же заметим, что вопросы процессуологии в российской правовой науке изучаются не одно десятилетие; этот процесс имеет достаточно давнюю историю2 и протекал — и проистекает поныне — достаточно противоречиво; проблема процессуального (процессуальности) в праве всегда носила (носит) дискуссионный характер.
По нашему мнению, с учетом таких критериев, как временные рамки (границы), динамика проявления научного интереса, а также значимые и исторически важные события, отечественная процессуология может быть подразделена на три периода: дореволюционный, советский и современный; представим их характеристику3.
Если говорить о дореволюционном периоде, то с большой долей уверенности можно отметить следующее обстоятельство: несмотря на наличие процессуального законодательства, научный интерес к изучению процессуальных вопросов проявлялся весьма слабо, лишь отдельные ученые занимались этой проблематикой. Причем, что характерно, фактически — с начала прошлого столетия, и предметом их исследования были вопросы юридического (говоря современным языком. — Н. Т.) процесса и судебного права.
В качестве примера вначале обратимся к работе Н. Н. Розина под названием «Процесс как юридическая наука»4; в ней детально анализируется судебная деятельность, которая «педантично регулируется особыми правовыми нормами». Заметим, что ученый в этом случае употребляет такой термин, как «процессуальный легализм», и отмечает, что теория судебного права есть самостоятельная учебная дисциплина со специальным объектом исследования и специальными задачами.
Одновременно Н. Н. Розин изучал содержание процессуального отношения и сделал следующий вывод (актуальный и на сегодняшний день. — Н. Т.): могучее государство и слабая личность перед судом только стороны, совершенно равные, и победа в их споре зависит не от силы, а только от права5.
Следовательно, можно считать, что отечественная процессуальная наука берет свое начало в судебном праве, в судебной (и только) деятельности, чему подтверждением служат и труды других ученых.
Так, в указанный период времени выходят в свет работы И. В. Михайловского6 и И. Я. Фойницкого7, также посвященные судебному праву и судопроизводству.
В то же время надо сказать, что, конечно же, на труды названных и некоторых других дореволюционных ученых в определенной степени повлияли взгляды и идеи зарубежных авторов на процессуальную проблематику8.
Таким образом, говоря о дореволюционном периоде отечественной процессуологии, есть все основания считать, что в нем были заложены научные основания для дальнейшего освоения судебного права и юридического процесса, послужившие своеобразной правовой матрицей для ученых-процессуалистов советского периода, которые внесли свой заметный вклад в отечественную процессуологию.
Однако прежде чем перейти к освещению названного периода, полагаем целесообразным остановиться на творчестве известного ученого В. А. Рязановского, родившегося, получившего образование и занимавшегося научной деятельностью на стыке двух — названных нами дореволюционным и советским — периодов и издавшего в 1920 г. книгу (названную автором очерком) о единстве процесса9.
Итак, пишет В. А. Рязановский, «как в XVIII столетии, так нередко и в первой половине XIX столетия, а иногда даже и во второй половине его, законодатели включали процессуальные нормы в материальные кодексы в виде особых частей или глав — что встречалось во Франции, Германии и России еще в первую половину XIX столетия: окончательное разделение законов материальных и процессуальных произведено у нас лишь судебными уставами 20 ноября 1864 г.»10.
В целом соглашаясь с такой точкой зрения, со своей стороны, в порядке небольшого отступления, несколько уточним, что в еще в 1833 г. в России был обнародован, а в 1835 г. вступил в силу Свод законов Российской империи, ставший основной правовой базой всей государственности России и ее отдельных институтов, в том числе и таких, как прокуратура и органы расследования11.
Как считают отдельные авторы, «попытка отделить уголовно-право-вые нормы от уголовно-процессуальных также не привела к ожидаемым результатам, поскольку в материальном праве остались некоторые статьи процессуального характера, например, ст. 109–111 Свода устанавливали порядок оставления подсудимого «в подозрении» при недостатке полных доказательств по результатам повального обыска, то есть сохранялся уже ставший в развитых странах архаическим институт оставления в подозрении»12.
В дальнейшем, 8 июня 1860 г., Александр II издал Именной указ, данный Правительствующему Сенату, «Об отделении от полиции производства следствия по преступлениям и проступкам, подлежавшим рассмотрению судебных мест», который 16 июня был опубликован13. К указу прилагались три законодательных акта: «Учреждение судебных следователей»14; «Наказ судебным следователям»15; «Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок»16, в которых в значительном объеме содержались процессуальные предписания.
Следовательно, процессуальные нормы, в частности в уголовном судопроизводстве, существовали еще до 1864 г., когда были приняты законодательные акты «великих реформ Александра II», что подтверждает наш вывод об интенсификации процессуологии того периода к научному освоению этой проблемы.
Продолжая, отметим, что основная идея книги В. А. Рязановского — единство трех процессов: уголовного, гражданского и административного. Автор основывает свои суждения на аналогичной концепции, широко распространенной на Западе и в XIX, и в начале XX в.: идея общности процесса заключается не только в сравнении схожих форм (уголовный, гражданский и административный иски), но и в принципиальной необходимости наиболее полной защиты прав личности в любом процессе, в том числе и от посягательств со стороны государства.
Вот что конкретно по этому вопросу пишет сам В. А. Рязановский: «Мы приходим к выводу, что гражданский, уголовный и административный процессы представляют самостоятельные по отношению к материальному праву научные дисциплины. Их самостоятельность относительно материального права подтверждается независимостью процессуального права на иск от материального права, самостоятельностью задач процесса, и, наконец, включением в процесс в качестве составной части вопросов судоустройства, которые непосредственного отношения к материальному праву не имеют. Установив отношение между процессами — гражданским, уголовным, административным и соответствующими материальными правами как отношение самостоятельных научных дисциплин, научная мысль не могла вместе с тем не обратить внимания на значительные черты сходства, а нередко
и совпадения процессуальных институтов между собой во всех указанных процессах. А это явление послужило поводом к появлению новой, еще весьма малоразработанной доктрины, связавшей три (главные) процесса в одно целое и провозгласившей, что наука процесса едина, что отдельные процессы есть лишь отдельные отрасли единой науки процессуального или судебного права»17. В этом подходе четко видна самостоятельность материального и процессуального права, их различие, обусловленное «независимостью процессуального права».
С нашей точки зрения, особую значимость работе В. А. Рязановского придает его подход к изложению системы принципов процесса, и вот такой обобщенный вывод: «Верховный постулат процесса один для всех видов последнего: раскрытие материальной истины, задача всякого процесса одна и та же: установить право, осуществить и охранить его, юридическая природа права на иск идентична, основные принципы судоустройства совпадают, равно как совпадают и основные принципы судопроизводства (принципы процесса), единая юридическая конструкция процесса применима ко всем видам последнего. На основании изложенных данных мы полагаем, что говорить о едином процессе и о единой процессуальной науке при настоящем ее состоянии еще преждевременно, но вместе с тем, нам думается, что тенденция развития современного процесса (как в области трудо-устройства, так и судопроизводства) ведет к объединению различных его видов и к созданию единого процессуального или судебного права. Для последнего необходима предварительная подготовительная работа, которая и должна быть проделана как в сфере теории процесса, так и в области законодательной практики»18.
Таким образом, фактически впервые в науке было упомянуто и процессуальное право, хотя — как альтернатива праву судебному.
Обращаясь к процессуологии советского периода, заметим, что в связи с общеизвестными страницами истории говорить о преемственности опыта ученых-процессуалистов царского времени не приходится, он был востребован значительно позже.
В начальный этап советского строя (кстати, этот этап мы датируем 1917–1920 гг. — Н. Т.) были опубликованы только отдельные труды по рассматриваемой проблематике, которые, на наш взгляд, не могут быть причислены к разряду концептуальных для общей теории процессуально-правового регулирования общественных отношений, во всяком случае их нельзя уравнять с названными ранее.
Во многом, думается, это объясняется тем, что представители общей теории права весьма неохотно изучали, скажем так, процессуальное направление в юриспруденции, хотя «отраслевики не сидели сложа руки». К примеру, в 1927 г. было подготовлено учебное пособие для вузов «Основы Советского права»19, в котором рассматривалось судебное право как отрасль права, объединявшая гражданский и уголовный процесс, а также судопроизводство.
В том же году Н. Н. Полянский опубликовал книгу «Очерки общей теории уголовного процесса»20, в которой обосновывается концепция уголовного иска, судебного права.
В ряду подобных работ назовем также труды А. Я. Вышинского и М. А. Чельцова-Бебутова21.
Примечательно, что в рассматриваемый период — отметим, не вдаваясь в подробности, — шла дискуссия о судебном праве, которая в итоге на конференции в Харьковском юридическом институте (1956 г.) признала концепцию судебного права «практически бесцельной»22.
Думается, что этому во многом способствовало то обстоятельство, что в конце 1950-х — начале 1960-х гг. были приняты Основы уголовного и гражданского судопроизводства и соответствующие процессуальные кодексы в союзных республиках и ученые на время практически приостановили свои изыскания в процессуальной области.
Тем не менее проблематика процессуально-правового регулирования продолжила волновать умы ученых-процессуалистов, и опять-таки в основном представителей отраслевых наук, решением которой в 60-е гг. прошлого века озаботились в первую очередь «административисты».
Так, в 1964 г. Н. Г. Салищева публикует монографию об административном процессе в СССР23, фактически признавая наличие этого процесса.
Вслед за ней В. Д. Сорокин издает книгу о проблемах административного процесса24, в которой констатируется, что проблемы процесса во всей его полноте находятся еще в стадии постановки.
В дальнейшем В. Д. Сорокин подготовил работу25, в которой административно-процессуальное право включается им в число таких процессуальных отраслей права, как уголовно-процессуальное и гражданско-процессуальное, обосновывая наличием собственного предмета и метода правового регулирования.
Однако, несмотря на усилия названных и некоторых других ученых — представителей административного права, необходимого признания в науке существования административного процесса как такового не произошло (как самостоятельной разновидности юридического процесса. — Н. Т.), а первый кодифицированный акт — Кодекс РСФСР об административных правонарушениях — был принят только в 1985 г. и включал лишь юрисдикционную часть административного процесса и носил материально-процессуальный характер.
Да это и неудивительно, ибо замкнутость и рамки отраслевой принадлежности, отсутствие надлежащих общетеоретических разработок в сфере процессуально-правового регулирования (здесь в первую очередь речь идет о юридическом процессе и его процессуальной форме. — Н. Т.) не позволяли законодателю «процессуально отрегулировать» все отрасли права, включая административное, все сферы общественных отношений26.
Как же обстояло дело с процессуологией в общеправовой науке, как ее представители отвечали вызовам времени, а точнее — насущным потребностям (требованиям) как правотворчества, так и правоприменения? Постараемся ответить на эти вопросы с учетом ранее сделанного замечания в их адрес, поскольку, действительно, на фоне определенных успехов ученых-отраслевиков в процессуальном плане представители общей теории права их практически не имели.
Думается, что заметный перелом наступил с середины 70-х и особенно в 80-е гг. прошлого века, когда появились фундаментальные труды ученых-теоретиков, на многие годы вперед определившие вектор дальнейшего развития процессуальной науки (ему следуем и мы. — Н. Т.).
И в этом ряду, безусловно, главенствующее место следует определить книге «Юридическая процессуальная форма: теория и практика», которая была издана в 1976 г.27
Полагаем, нет необходимость в пересказе (даже кратком) ее содержания (да и сделать это в рамках настоящей работы практически невозможно. — Н. Т.), тем не менее к отдельным ее положениям привлечем внимание, особенно тем, которые находятся в контексте темы настоящей монографии.
Прежде всего сошлемся на следующую цитату из введения: «Известно, что отдельные предписания того или иного закона, хорошо и четко сформулированные, подчас либо остаются безрезультатными, либо используются недостаточно эффективно. Причин тому немало. Одна из них заключается в том, что не всегда продуман порядок применения закона, слишком усложнена юридическая процедура или она вообще не установлена. Именно это обстоятельство настоятельно побуждает прибегнуть к комплексному исследованию таких важнейших звеньев механизма правового регулирования, как процессуальная форма и нормы, ее закрепляющие»28.
В этой цитате четко обозначена связь механизма правового регулирования с процессуальной формой и нормами (конечно же, процессуальными), ее закрепляющими (о них еще скажем, когда будет идти речь о сущности и содержании юридического процесса и его процессуальной форме), т. е. фактически речь идет о процессуально-правовом регулировании, его роли и значении.
В анализируемой работе о процессуальной форме для настоящего исследования также важным является следующее суждение: «процессуальные нормы играют весьма важную роль, обеспечивая оптимальные условия правового регулирования»29, в котором подчеркнута связь процессуальных норм с процессуальным регулированием. И далее: «В целях дальнейшего укрепления социалистической законности и правопорядка вся деятельность государственных органов, связанная с положительным удовлетворением различных потребностей членов общества, должна быть организована так, чтобы она протекала в определенных правовых формах, т. е. по заранее установленным правилам, определяющим порядок деятельности этих органов. Давно известно, что процессуальная форма присуща всякой деятельности по применению правовых норм. Ее значение в области положительной (а не только правоохранительной) деятельности органов государства по применению диспозиций правовых норм не менее важно, чем в области юрисдикционной деятельности по применению санкций. Поэтому необходимо исследовать как особенности отдельных видов процессуальной деятельности различных органов государства, так и общее в их деятельности по применению норм материального права»30.
Таким образом, сделан вывод о том, что процессуальная форма имеет место не только в юрисдикционной (правоохранительной) сфере применения норм права, но и в других сферах, в которых правовые нормы регулируют положительные действия субъектов общественной жизни. Иначе говоря, любая отрасль материального права вызывает к жизни соответствующие процессуальные нормы, поскольку для реализации его норм необходима определенная правоприменительная деятельность уполномоченных на то субъектов. Специфические процессуальные нормы нужны, например, в финансовом, трудовом, земельном31, колхозном и других отраслях права32.
Взяв за основу вышеизложенное и основываясь на собственном мнении, предложим определение процессуальной формы в контексте проводимого исследования.
Под процессуальной формой следует понимать совокупность однородных процессуально-процедурных требований, предъявляемых к действиям участников юридического процесса, направленных на достижение определенного материально-правового результата в ходе и по итогам процессуально-правового регулирования33.
Другими словами, в нашей интерпретации процессуальная форма представляет собой особую юридическую конструкцию (образование), воплощающую принципы наиболее целесообразной процедуры осуществления определенных полномочий управомоченных субъектов при рассмотрении и разрешении юридических дел — процессуально-правового регулирования. И такое определение подходит в одинаковой мере для характеристики процессуальной деятельности всех органов государства, а не только органов правосудия, применительно к которым ранее традиционно использовалась категория «процессуальная форма».
На этом повествование об отдельных положениях анализируемой работы возможно закончить; роль процессуальной формы в процессуально-правовом регулировании общественных отношений не вызывает сомнений, она значима и позитивна.
Дальше речь пойдет еще об одном, мы бы сказали, прорывного характера, труде: в 1985 г. издательство при Харьковском государственном университете «Вища школа» выпускает в свет коллективную монографию «Теория юридического процесса», под общей редакцией профессора В. М. Горшенева34, которая стала результатом исследований его сподвижников (вернее, учеников) отдельных вопросов относительно сущности и содержания юридического процесса и процессуальной формы.
Полагаем, что квинтэссенция этой работы заключается вот в такой выдержке из предисловия к ней: «В настоящей монографии ставится задача раскрыть содержание, обосновать практическую значимость и теоретическую целесообразность нового направления в юридической науке — теории юридического процесса как комплексной, логически единой системы знаний о всех правовых формах государственной деятельности. Цель такого исследования сводится, с одной стороны, к уяснению однородности всех правовых форм деятельности органов социалистического государства как стабильных способов, непосредственно обеспечивающих упрочение режима социалистической законности и правопорядка, а с другой — к доказательству не только возможности перенесения методологии традиционного юридического процесса на все правовые формы деятельности государства, но и необходимости соединения усилий ученых-процессуалистов традиционного и нетрадиционного направлений в коллектив единомышленников. От такого объединения, несомненно, выиграют и наука, и юридическая практика, которые информативно много еще недополучают. Потери юридической науки выражаются в том, что до сих пор остро ощущается пробельность в логическом строе ее категориального арсенала (когда процессуальные категории не нашли еще строго определенного места в системе юридических знаний). Юридическая же практика лишена возможности использовать обобщенную систему методологии по проблемам совершенствования процессуального законодательства, повышения эффективности его применения»35.
Четкость и конкретность обоснования необходимости разрешения проблемы теории юридического процесса не может не вызывать уважения. Как представляется, поставленная коллективом авторов цель подготовленной монографии достигнута, задачи решены. Причем, что очень важно, все авторы этого произведения являлись представителями общей теории права и каждый из них внес свою немалую личную лепту (будь то процессуальное производство либо процессуальные стадии и т. д.) в разработку теории юридического процесса, процессуального права, составных элементов юридического процессуальной формы, а в конечном итоге — значительный вклад в развитие отечественной процессуологии того времени.
Обратим внимание на следующее обстоятельство: в настоящей монографии освещены только наиболее значимые вехи развития процессуальной науки, получившие отражение в трудах известных ученых, поскольку дать полный анализ всех работ процессуальной направленности исследуемых периодов — такая задача не ставится.
Вместе с тем для полноты картины отметим еще некоторые значимые для эволюции процессуологии труды.
Так, в 80-е гг. прошлого века в повестку дня вновь был поставлен вопрос о судебном праве: в 1983 г. издается коллективная монография «Проблемы судебного права» Н. Н. Полянского, М. С. Строговича, В. М. Савицкого и А. А. Мельникова36. В ней обосновывается ранее высказанная одним из авторов идея, согласно которой процессуальное право — это судебное процессуальное право, а юридический процесс — это судебный процесс, судопроизводство37.
Однако, как и ранее, эта идея оказалась нежизнеспособной, она не получила должной поддержки научного сообщества и осталась нереализованной на практике практически до настоящего времени38.
И в заключение рассмотрения советского периода развития процессуальной науки следует назвать книгу под редакцией И. А. Галагана, которая была издана в 1985 г. с названием «Процессуальные нормы и отношения в советском праве (в «непроцессуальных» отраслях)»39.
Основные ее положения заключаются в следующем: юридический процесс как предмет и процессуальное право должны изучаться в увязке с иными устоявшимися категориями общей теории права, и преж-де всего в их соотношении с механизмом правового регулирования40 и с понятием «деятельности», ее правовых форм и разновидностей.
Для нашего исследования суждение об «увязке» юридического процесса и процессуального права с механизмом правового регулирования (естественно, и с процессуально-правовым регулированием как особым видом правового регулирования) представляется важным методическим посылом в направлении формирования теории процессуально-правового регулирования. Как и вывод по указанной работе: «Нигилизм отдельных авторов в отношении к проблемам общего юридического процесса неприемлем… потому, что он противоречит творческому духу самой науки, призванной открывать новые закономерности и тенденции общественных и иных явлений, к которым относится и право. Отказ от концепции общего юридического процесса, от разработки его проблем, а также фактическое игнорирование уже проведенных исследований в общетеоретическом и отраслевых аспектах не могут обогатить … правовую науку, являются тормозом ее развития»41.
Справедливость такого мнения и сегодня не вызывает сомнений, поскольку по-прежнему теория юридического процесса, которая включила бы в себя ее концептуальные основания, роль и значение в правовом регулировании и т. д., так и не создана, многие ключевые вопросы о такой важнейшей правовой категории остаются без ответа, о чем еще будет сказано в настоящей монографии.
В итоге есть все основания говорить о том, что в советское время ученые и прежде всего теоретики права внесли существенный вклад в развитие отечественной процессуологии, что послужило прочной основой для дальнейших исследований общей теории процессуального права уже в современный период времени; перейдем к изложению этого вопроса в следующем параграфе.
1.2. Современная процессуальная наука: состояние и перспективы
Современный период развития (состояния) процессуальной науки мы датируем началом 90-х гг. прошлого века и вплоть до настоящего времени, но почему?
Ответ на этот вопрос может быть пространным, но, полагаем, будет достаточным вспомнить исторические события в СССР — России того времени: смена экономического строя, новые социально-политические и идеологические ориентиры, практический уход от социализма к новому укладу всей жизни общества, глубокая модернизация (реформирование) правовой жизни и правовой системы — всего перечисленного уже вполне достаточно, чтобы объяснить свой выбор в определении начала современного периода процессуологии.
Вслед за такими учеными, как, к примеру, А. А. Павлушина, Е. Г. Лукьянова и некоторые другие (об их трудах еще будет сказано в настоящей работе. — Н. Т.), дальнейшее исследование продолжим (а настоящий период начнем характеризовать) кратким обзором вышедших в 1991 г. двух работ известного теоретика права В. Н. Протасова: «Основы общеправовой процессуальной теории»42 и «Юридическая процедура»43, что позволяет считать его теоретиком-процессуалистом.
При этом заметим, что в 2020 г. этот ученый выпустил в свет вновь эти же книги и с такими же названиями44, естественно, в новой редакции. Однако их содержание практически не претерпело серьезных изменений в сравнении с ранее изданными; идеи, суждения и т. п. В. Н. Протасова о процедуре, процессе и т. д. остались прежними, что избавляет нас от сравнения, сопоставления и т. д.; предложим краткий дайджест его новых трудов.
Так, во введении к первой из названных книг В. Н. Протасов пишет: «Общеправовая процессуальная теория (ОПТ) имеет своим предметом то общее, что содержится в закономерностях действия разноотраслевых процессуальных механизмов, строении и природе этих элементов; прежде всего таких элементов, как отраслевые юридические процессы. Любая процессуальная теория, претендующая на статус общеправовой, должна решить две основные, связанные между собой, задачи: а) сформировать теоретические положения, в равной мере относящиеся ко всем процессуальным явлениям; б) предложить общеправовой критерий разграничения материального и процессуального в правовой системе»45.
Думается, обе поставленные задачи ученым выполнены: читателю представлены обоснованные суждения об особенностях процессуально-правовой метатеории (понятие, место и особенности методологии, строение, функции и т. д.), о юридическом процессе как разновидности правовой процедуры и элементе процессуально-правового механизма, о правовых средствах, обеспечивающих юридический процесс, понятиях «процессуальная форма» и «процессуально-правовой механизм» и др.
Однако ряд суждений и выводов В. Н. Протасова носят определенно дискуссионный характер (к примеру, соотношение процедуры и юридического процесса; соотношение юридического процесса и процессуально-правового механизма и некоторые другие), тем не менее его общетеоретические подходы и рекомендации вследствие их аргументированности и обоснованности следует признать основополагающими в процессуальной науке и носящими концептуальный характер, в том числе и относительно проблемы процессуально-правового регулирования общественных отношений.
Так, по поводу широкого понимания юридического процесса отмечается: «…теоретики права решали проблему «сверху», распространяя на процессуальную сферу теоретические построения, разработанные в недрах общей теории права, упуская при этом из виду далеко немаловажные особенности процессуальных механизмов. Правильным здесь представляется обратный путь: к формированию положений общей теории процесса идти «снизу», т. е. выявляя общие признаки, общие закономерности действия у отраслевых видов процесса, прежде всего у традиционных — гражданского и уголовного, как наиболее сложившихся и разработанных, а также обобщая данные отраслевых процессуальных наук»46.
Думается, что такой подход имеет несколько односторонний характер (идти «снизу»), считаем более продуктивным в этом плане «встречное движение», раскрывая при этом процессуальные отрасли, общие, базовые категории (понятия) теории права и одновременно «впитывая» в себя достижения отраслевых процессуальных наук, что и будет использовано в ходе дальнейшего исследования по заявленной теме настоящей работы.
Вот следующая цитата47 из книги В. Н. Протасова: «Надо заметить, что общеправовая теория права в ее нынешнем состоянии индифферентна к различиям материального и процессуального права при оценке правовых явлений и в большей степени ее можно считать «теорией материального права». Поэтому общеправовая процессуальная теория (ОПТ) в определенном смысле призвана восполнить пробел в исследовании общих закономерностей в действии процессуальных отраслей (именно об этом и было сказано нами в предыдущем абзаце. — Н. Т.), выявить особенности процессуально-правового механизма. Предметом ОПТ является то общее, что имеется в действии разноотраслевых процессуальных механизмов, строении и природе их элементов, в частности, таких элементов, как отраслевые юридические процессы. При этом в качестве объектов исследования выступают правовая процедура и ее разновидности: охранительное правоотношение как отношение, являющееся основным отношением для процессуальной процедуры (юридического процесса), процессуальный механизм и его элементы, объект и цель процессуального механизма, правовые средства, обеспечивающие юридический процесс, механизм связи процесса с материально-правовой сферой»48.
Действительно, в общепроцессуальной науке сегодняшнего дня наблюдается определенный научный застой; теоретики права, говоря словами В. Н. Протасова, индифферентны к многочисленным вопросам и проблемам юридического процесса, процессуальной формы, а точнее — всего процессуального в праве, включая и процессуально-правовое регулирование, что лишает представителей отраслевых наук необходимых знаний общеправового характера и нередко фактически вынуждает их (причем каждого по-своему) несколько вольно и своеобразно употреблять и толковать понятия и категории общепроцессуальной теории.
Конечно же, можно и дальше обозревать этот ценнейший труд (и другие работы49) В. Н. Протасова, но такая задача не ставится, а изложенного, полагаем, уже достаточно для понимания роли и значения его научного вклада в современную процессуологию.
И тем не менее нельзя умолчать и согласиться вот с чем: «Большое значение понятию «процессуальная форма» придают сторонники широкого понимания процесса. Они считают ее «основной категорией юридического процесса»50. По мнению одного из приверженцев названной концепции, В. М. Горшенева, наиболее приемлемы «выводы тех авторов, которые рассматривают процессуальную форму как фактическую сторону процесса и одновременно допускают разнообразие ее проявлений»51. Однако суть дела даже не в этих разногласиях. Главное состоит в том, что по мере продолжения общетеоретических разработок процесса с позиций его широкого понимания понятию «процессуальная форма» придавалось все более гипертрофированное значение. Оно стало рассматриваться как «научная конструкция структурирования правовой формы деятельности»52, в ней были выделены свои элементы в виде процессуальных производств, процессуальных стадий и процессуальных режимов53. Другими словами, на эту категорию была возложена непосильная для нее задача анализа строения процесса и процессуального механизма в целом, которая по плечу только такой методологии, как системный подход. Категория «процессуальная (процедурная) форма» — это вчерашний день теории процесса и процедуры в целом. Употребление данной категории во всеобъемлющем и всепроникающем значении в какой-то мере было бы оправдано в то время, когда еще не ставился вопрос о разработке общих для всех процессуальных отраслей закономерностей, о процессуально-правовом механизме и его элементах. При нынешнем уровне развития категориального аппарата общеправовой процессуальной теории понятие «процессуальная форма» можно использовать лишь для того, чтобы подчеркнуть общее назначение юридического процесса как средства (формы) реализации иных, материально-правовых отношений. Не нужно требовать от этого понятия большего, чем оно может дать. Кроме как к путанице это ни к чему не приведет»54.
Если извлечь суть из этой обширной (причины уже излагались. — Н. Т.) цитаты, то получится, что все наработки о процессуальной форме, а их немало, в том числе и в отраслевых науках, они что — бессмысленны? Тогда как же быть с юридическим процессом и процедурой, они что — «бесформенны»?
Убеждены, что любая разновидность процесса, да и процедуры, требует «своей» процессуальной формы, посредством такой формы они (процесс и процедура) осуществляются, функционируют, что подтверждается многочисленными исследователями отраслевой науки.
К примеру, вот что в этом плане отмечает Е. Е. Уксусова: «Не утрачивает своей значимости извечно стоящий перед процессуальной доктриной вопрос о возможностях отраслевой процессуальной формы, о процессуальных средствах и способах процессуального регулирования относительно обновляемых и расширяемых сфер материально-правового регулирования, предмета судебного рассмотрения (защиты). Бесспорно, что его решение в форме такой взаимосвязи рельефно выкристаллизовывает многие теоретические и прикладные проблемы процессуальной науки»55.
Это сказано не представителем общеправовой науки, а представителем от отрасли, что также подтверждает наше мнение о необходимости научного симбиоза наработок теории права и отраслей права.
Заканчивая краткий анализ книги В. Н. Протасова, обратимся к вот такому его суждению: «Между тем все предпосылки для становления развития общеправовой процессуальной теории созрели… Становление новых видов процессов — административного, хозяйственного и других, требует анализа проблемы в масштабе права в целом»56. Он же, продолжая эту тему на страницах журнала «Государство и право», представляет учебную программу курса общепроцессуальной теории, считая невозможным преподавание отраслевых процессуальных дисциплин в отрыве от общей теории процесса57. И в этом случае мы обеими руками голосуем за В. Н. Протасова, поддерживаем его ра-циональную идею.
Далее, в числе знаковых трудов по процессуальной тематике упомянем изданную в 1998 г. в Саратове монографию «Юридический процесс», автор которой И. В. Панова предприняла попытку обобщения всех имеющихся к тому времени научных воззрений на юридический процесс58.
Однако этому ученому — представителю отраслевой науки — также не удалось задуманное: обобщить общеправововые вопросы юридического процесса, который рассматривался ею лишь как основа для изучения административного процесса, да и объем работы (по существу, это скорее брошюра, чем книга) вряд ли позволял указанному автору справиться с названным обобщением. Тем не менее ряд положений и выводов этой книги следует принять во внимание при изучении проблемы процессуально-правового регулирования.
Отметим и работу В. Д. Сорокина «Правовое регулирование: предмет, метод, процесс (макроуровень)» (СПб., 2003), главная «процессуальная» мысль которой сосредоточена вот в таких словах: «Что же касается иных разновидностей процессуальных норм, связанных с некоторыми материальными отраслями, — трудовым, земельным, финансовым, то эти группы норм не могут «претендовать» на роль процессуальной отрасли права, поскольку «обслуживают» потребности «своей» материальной отрасли, находясь в ее составе»59. Оставим без комментариев изложенное, поскольку мнение этого ученого небесспорно и оно требует отдельного разговора; отметим только определенный вклад В. Д. Сорокина в развитие отечественной процессуальной науки и ее значение для научного освоения правового регулирования, но уже процессуально-правового.
Следующий шаг (сразу же заметим: и весьма значимый. — Н. Т.) в направлении развития современной процессуологии — это издание книги Е. Г. Лукьяновой «Теория процессуального права»60.
В ней с использованием структурно-функционального анализа рассматриваются общетеоретические проблемы процессуального права как одного из крупных правовых массивов в структуре российского права.
Наряду с этим определяется назначение и место процессуального права в структуре права и механизме правового регулирования, выявляются его специфические признаки, функции, цели и задачи, показана система действующего в России процессуального права и законодательства, анализируются современные тенденции ее развития и др.
Отдельная глава (четвертая) посвящена изучению процессуально-правового механизма, о котором упоминает в своих работах В. Н. Протасов и который пока также не получил должного научного освоения61.
Заметим, что проблематика процессуально-правового механизма (процессуального механизма) входит в предмет исследования общей теории процессуально-правового регулирования, несколько подробнее скажем о ней.
Но пока достаточно ограничиться только определением, которое дает ему Е. Г. Лукьянова: «Процессуально-правовой механизм (ППМ) — это элемент общего механизма правового регулирования, относительно самостоятельная подсистема правовых средств. Он вступает в действие на некоторых этапах общего правового регулирования, в случаях возникновения препятствий нормальной реализации правовых норм и имеет охранительную направленность. Данная правовая категория позволяет адекватно отразить одну из важнейших правовых подсистем, полнее выявить особенности процессуальных явлений, ибо они наиболее четко выражены в общем механизме их действия; глубже понять природу юридического процесса через изучение его взаимосвязей с другими процессуальными явлениями»62.
И далее: «Процессуально-правовой механизм — это динамическая система правовых средств, при помощи которой упорядочивается охранительная деятельность уполномоченных органов в области юрисдикционного правоприменения. Основными элементами ППМ, т. е. явлениями, в которые процессуальное право «развертывается» каждый раз, когда возникает потребность в разрешении конкретного юридического дела, являются: 1) нормы процессуального права; 2) юридические факты, опосредующие процессуальные правоотношения, или процессуальная фактическая система; 3) процессуальные правоотношения (юридический процесс). Все указанные элементы ППМ имеют сложное строение, обусловленное сложностью самого процессуально-правового регулирования. Совершенствование основных элементов механизма процессуального регулирования для ученых — задача номер один»63.
Со своей стороны заметим, что высказанное пожелание Е. Г. Лукьяновой (задача номер один) постараемся реализовать в ходе дальнейшей нашей научной работы. Однако уже сейчас скажем, что вряд ли продуктивно сферу функционирования процессуально-правового механизма ограничивать только «юрисдикционным правоприменением»; он, полагаем, имеет место быть в любой разновидности юридического процесса. Кроме того, не совсем понятно, почему этот автор, уравнивая процессуальные правоотношения и юридический процесс, фактически этот процесс включает в элементный состав механизма процессуально-правового регулирования; благодаря наличию указанного механизма юридический процесс и функционирует, без него юридический процесс был бы не процессом, а лишь статичным образованием, схемой, матрицей и не более того.
В продолжение темы остановимся на творчестве А. А. Павлушиной, которая в 2005 г. издала монографию «Теория юридического процесса: итоги, проблемы, перспективы развития»64, а в 2006 г. защитила докторскую диссертацию на тему «Теория юридического процесса: проблемы и перспективы развития».
Вот что отмечается во введении: «Между тем мы и сегодня не можем утверждать, что, несмотря на неослабевающий научный интерес к проблеме общности процесса, процессуальная теория содержательно окончательно сложилась и выступает в качестве единого основания развития отраслевого процессуального знания и регулирования юрисдикционных и позитивных процедур и процессов»65. Изложенное вполне коррелируется с мнением В. Н. Протасова о насущной необходимости процессуальной теории и поддерживается нами.
Примечательно, что А. А. Павлушина озаглавила свой труд ключевыми словами «юридический процесс», однако ее работа представляет собой удачную попытку синтеза имевшихся к тому времени научных знаний о процессуальной теории вообще и в частности о процессуальных нормах, процессуальной ответственности, процессуальном правоотношении и т. п. Фактически — об элементах теории процессуально-правового регулирования. Приведем в качестве примера некоторые ее суждения.
Так, рассматривая философско-логические подходы к «изучению юридического процесса», автор пишет: «Очевидной научно определенной перспективой развития процессуального права является изучение его в полном объеме, как в его юрисдикционной, так и в позитивной (неюрисдикционной) части. Более того, на сегодняшний день особенности существования и функционирования процессуальных (процедурных) норм должны исследоваться не только в области публичного, но и в новой практически не исследованной в процессуальном смысле области частного права. Полагаем, что такой методологический подход и является перспективой в развитии общепроцессуальной теории, который может дать многие и многие содержательные выводы»66.
И такой посыл (методологический подход) справедлив и возражений не вызывает; так называемое широкое понимание юридического процесса оказалось жизнеспособным и практически востребованным. Проблема заключается лишь в функциональной принадлежности того или иного вида юридического процесса, его соотносимости с юрисдикционной и другой, позитивного характера, процессуально-правовой деятельностью.
Далее: «Максимально широкое понимание процессуальности (процедурности) как общего свойства права (а не законодательства), признание наличия процедурных (процессуальных) норм и отношений не только в юрисдикционной сфере, не только в деятельности суда, не только с участием властного органа, но и в сфере частного позитивного права в отношениях с участием юридически равных, не властных субъектов — снимает ограниченность предыдущих теорий и воспроизводит их в себе как условие своего существования и как свое следствие, т. е. частный случай, представляя по отношению к ним некий философский синтез. Именно из «частных» теорий судебного — юрисдикционного процессуального права, процессуального права, как упорядоченной деятельности наделенных властью правовых субъектов и т. д., складывается, по нашему мнению, общая теория процессуального права — юридического процесса»67.
С нашей точки зрения, распространимость юридического процесса в его широком понимании на все виды юрисдикционной и другой, позитивного характера, деятельности с уверенностью можно включить в число концептуальных основ как теории процессуального права, так и теории процессуально-правового регулирования. Но только при условии и с учетом конкретных критериев для различения юрисдикционного и других процессов (их размежевания, различения и т. д.), о чем будет сказано в настоящей работе дальше.
Также обратим внимание на такой методологически важный тезис А. А. Павлушиной: «Общие понятия, категории, институты являются не просто внешними разрозненными признаками сходства, которое необходимо осмыслить, они не являются и только лишь доказательствами обоснованности существования общего процессуального знания, они составляют его каркас, основу, его содержание. Р. фон Йеринг писал: «Не в том заключается значение римского права для нового мира, что оно временно считалось источником права, это значение и было, только временно…»68. Перефразируя его, можно сказать: не в том заключается значение общей теории юридического процесса или процессуального права, что оно обобщит и назовет единым термином то процессуальное, что есть такового и оформилось в качестве такового в данной, наличной правовой системе, — это значение лишь временно. Значение его в выработке настолько общего знания доктринального, догматического толка, которое бы стало: а) основой конструирования современного законодательства; б) современной научной теорией процесса; в) методологией дальнейшего познания права; г) просто обоснованным научным обобщением — наблюдением, которое непременно будет востребовано для дальнейшего развития процессуального знания, — процесс любого познания безграничен»69.
Во многом права в таком суждении А. А. Павлушина. Вот только вряд ли обоснованно, следуя ее мысли, принимать во внимание только законодательство, поскольку понятие юридического процесса (процессуального права) в полной мере относится и к правообразованию (в целом), и к правореализации (в целом).
Вместе с тем при несомненных достоинствах анализируемой книги нельзя не сказать и о том, что в ней, как и в любом другом монографическом творческого характера произведении, встречаются не только дискуссионные, но и такие суждения, с которыми нельзя согласиться.
К примеру, упомянем отрицание А. А. Павлушиной наличия (существования) процессуальных правовых отношений: «…возьмем на себя смелость утверждать, что в рамках предлагаемой трактовки процессуального в праве, существуя с полным основанием в качестве отраслевого явления — гражданского процессуального, уголовно-процессуального и т. п. — правоотношения, на уровне общей теории права такое понятие — «процессуальное правоотношение» — фактически лишено смысла»70. И далее: «Необходимо признание применимости и возможности существования понятия «процессуальное правоотношение» лишь в качестве «правоотношения-модели». Однако очевидно, что такой подход есть в высокой степени общий теоретический подход, для правовой материи ближе и важнее собственно понятие «правоотношения-отношения», поскольку оно несет еще и конкретно-правовую прикладную нагрузку, но в этой системе измерений понятие «процессуальное правоотношение» существовать не может»71.
Такой несколько излишние формализованный и «лихо закрученный» подход к в общем-то устоявшемуся в теории права пониманию существования процессуально-правовых отношений нами не разделяется; считаем, что такие отношения не только наличествуют, но и существуют в реальной (процессуальной) жизни72.
Или вот такие слова А. А. Павлушиной: «В настоящее время следует принципиально отказаться от упрощенного взгляда на «единство процесса» В. А. Рязановского, В. М. Горшенева, П. Е. Недбайло, авторов судебного права и других исследователей его, как на попытку механического объединения необъединимог
...