Бальзак подавляет, но порой кажется пугающим, как личина демона; Достоевский глубок, но полон тревоги. Лишь один Гёте, не суетясь и не волнуясь, являет миру дарованную небом красоту, сохраняя на величавом лице улыбку. В благородстве с ним не сравнится даже Толстой. Нам же, мелким сошкам, будто у подножия великой горы, остается лишь благоговейно опускать кисть и воздыхать.
