Всю эту творческую ерунду... Слышать время, чувствовать цвета и все такое. Искусники говорят так, будто ветер дует только для них. Но ветер — это просто ветер, в нем нет никакого смысла.
— Ты неправ, — сказала она не сердито, а оживленно, ее сияющие глаза были большими, с планету. — Во всем есть смысл, если присмотреться. В этом есть и радость. Вот в чем беда ремесленников, — фыркнула она, подтянув колени к груди. — Они слишком измотаны, чтобы чувствовать что-либо, кроме злости. Знаешь, что мой отец ненавидит больше всего?
Патрик настороженно пожал плечами.
— Музыку, — сказала она. — И танцы тоже. Говорит, они превращают людей в клоунов. Представь, быть таким… таким…
— Зажатым?
Она неохотно улыбнулась:
— Несчастным. Все они одинаковые. Несчастные и уставшие. Слишком деревянные, чтобы танцевать. — Ее губы сжались, когда она говорила, горечь скривила их. — Все они одинаковые.
