Марсия могла делать все, о чем вы говорили. Марсия была собой, она была одна, она была чудесная на свой лад. — Катарина снова стиснула руки. — И думается мне, она была довольна. Она лежит там мертвая. Но она умерла, когда у нее было все, чего можно пожелать, все, чего может пожелать женщина. Она была одна, она была великолепна — и не узнала, что такое старость. Разве ради этого не стоит умереть? И пусть кто-то размозжил ей голову залитой свинцом рукоятью хлыста, все равно оно того стоило...
