Когда я читаю художественную литературу, то всегда стараюсь знакомиться с личностью автора. И от этого сильно зависит моё восприятие текста. Наверное, потому что литература для меня является предметом эстетики. А в основе эстетики лежит чувство Красоты, соприкосновение с гармонией. И вот я совершенно не верю, что человек, который к этой гармонии что-то примешивает, может создать красивый в эстетическом смысле этого слова текст. Впрочем, чтобы это почувствовать, не обязательно даже знать автора, это может прийти потом, когда в силу смутного ощущения поддельности текста вы начинаете находить несостыковки и в биографиях. В случае с "Письмовником" у меня такое ощущение было.
Михаил Шишкин - писатель политически ангажированный. Диссидент, а впоследствии либерал и, что характерно, эмигрант. Живёт в Швейцарии, откликается на события новейшей русской истории шаблонными статьями в The Guardian. И параллельно пишет популярные в определённых кругах (типа аудитории сайта Colta.ru) постмодернистские романы. Романы пишутся хорошим слогом и получают хорошие премии ("Русский букер", "Национальный бестселлер", "Большая книга"). Что же здесь может быть плохого?
Роман "Письмовник" это роман о любви. Любви на фоне вечной разлуки и малоизвестной войны в Китае рубежа XIX-XX веков. Героя в книге всего два: Володя и Саша. На протяжении всего повествования они шлют друг другу письма. Как читатель понимает позже - безответные. Они пишут о своей первой любви друг к другу, складывающейся из маленьких, но волшебных событий, отвлечённых метафор, восторженного открытия друг друга. А вскоре Володю забирают на войну, и мы уже смотрим на параллельные миры. В одном видим смерть, болезни, вражду. В другом - несчастье, одиночество, боль. А связывает эти два мира только память о самой первой любви, которая пережила всё.
Любовь у Шишкина живёт в красивых словах:
"И вдруг очень остро чувствуешь, что на самом деле мысли и слова сделаны из той же сути, как и это зарево, или то же зарево, но отраженное вон в той луже, или моя рука с перебинтованным пальцем."
Красивых, но необязательных. Похожих на мистически-туманный спектакль в "Чайке" Чехова или опиумные прозрения Серебряного века. Чехову хватило одного акта, чтобы передать суть. У Шишкина это размыто на сотни страниц. В конечном счёте остаётся только приторность переслащенного чая. Для литературы постмодернизма характерно смещение акцентов со смысла на язык, игра с реальностью, потерявшей все основания. Но следует признать, что эта игра уже давно как подзатянулась. И если мы можем с восторгом прочитать Борхеса, потом с чуть меньшим Эко и Салмана Рушди, то на Шишкине мы уже будем откровенно зевать. Остаётся разве что резюмировать набоковской цитатой из учебника грамматики: "Дуб - дерево. Олень - животное. Воробей - птица. Россия - наше отечество. Смерть неизбежна". Тут тебе и ирония, и метатекст, и, вроде бы, ни к чему не придерёшься.
Почему я всё же оцениваю книгу достаточно неплохо? С технической точки зрения сделана она хорошо. Если брать нынешний среднероссийский уровень, то и вовсе замечательно. Но для меня это работа ремесленная, выполненная по давно отработанным европейским лекалам. А с них не спросишь больше, чем они есть.
Очень щемящая, красивая и вообще-то люто тяжелая вещь. Двое влюблённых пишут друг другу письма сквозь расстояние и - буквально - время. Это тексты про любовь и смерть. В них много стыдного, детского, тактильного, телесного, спрятанного по семейным шкафам-антресолям. Сплошные родинки, волоски, ноготки, мизинцы, мурашки. Про цветение и увядание, про то, как мы меняемся местами с родителями. Про то, как прощаем. А ещё это пацифистская книга про ненужную войну - со всеми мясными выворачивающими подробностями. Очень сильная вещь, рекомендую
Это второй роман, который я читала у Шишкина. Первый - " Венерин волос". И есть в них перекличка, и параллели, и сходство женских судеб, особенно в мечтаниях о ребёнке и безумии от невозможности осуществления этой мечты. И не нужно искать здесь примет времени, и удивляться, почему не стыкуются события китайской войны с событиями Сашиного бытия. Это параллельная реальность, а что мы действительно знаем о времени, кроме того, что оно течёт? А может сейчас в параллельном мире, куда ушли наши близкие, идёт война с Наполеоном или ещё какая-то страшная война. И не надо искать логики там, где есть такая глубина, такая бездна чувств, ощущений, осязаний. И прозревает здесь зрячий, а не слепой, и смерти нет, если есть любовь, и измены тоже нет, если есть сострадание. Надо читать. Хотя бы по несколько страниц в день , как лекарство от толстокожести, принимать эту книгу.
Вот после Водолазкина ознакомился с этим автором, а то все хвалили и хвалили. Немного напомнило разговоры Светы Алексиевич такие же тяжелые и безхэппиэндные. Истории двух людей: один мечтает о жизни сражаясь на войне, а другая проживает эту жизнь, но с кучей трудностей и потерь. Охрененно, грустно и душевно. Читается очень легко, много размышлений и чуть-чуть мистики. Надо больше ознакамливаться с современными российскими премированными книгами - они наверное все чудесны.
Сейчас я читаю в среднем две книги в неделю. Специально подсчитала, когда об этом спросили ученики. Но это "в среднем" - могу дочитать брошенное пару лет назад, одна книга текстом, другая аудио, третья бумажная, незаконченных в профиле БукМейта штук двадцать. И я все добавляю новые: из чужих обзоров и рекомендаций близких людей, из игры в Барсумку, из того, что читают соседи по вагону, из того, что совершенно неожиданно продают в "Фамилии" и "Фикс-прайс". С "Письмовником" так и было - в ближайшем "Фиксе" среди любовных романов и саморазвивалок стоял том с надписью "лауреат Большой книги". Я открыла на середине, прочла абзац и чуть не ушла из магазина с книгой вот прямо сразу. Потом проверила, есть ли она на БукМейте. Читала уже там, в течение суток, тем самым запоем, который очень давно меня не накрывал.
На текст ушли сутки с перерывами на сон, суету по хозяйству и работу и с огромной благодарностью судьбе за то, что работаю на другом конце Москвы и могу читать в метро практически час без перерыва. Я и читала. Пряталась в "Письмовник" от наших новостей, от их последствий, от ощущения собственной беспомощности, которое накрыло очень сильно.
У героев "Письмовника" была она же. Обреченность перед реальностью. Но они спасались любовью и осмыслением происходящего. Не могу сказать, что спасались друг другом или даже друг друга. Там всё гораздо сложнее и никакие спойлеры не спасут, тк трактовать сюжет можно сколько угодно раз, получая от этого всё новое удовольствие, ловя мелочи, намекающие и просто дополняющие трактовку. Ловя описания, детали, отсылки, ассоциации, запахи и кошмары, включая те, что вдруг всплывают из собственного детства. И возникает любимое ощущение "откуда автор знает, что у меня в голове". А он и не знает, он пишет для себя и о себе, как все хорошие авторы. А я читаю запоем.
Александра пишет Владимиру, Владимир пишет Александре. И так всю дорогу, весь, прости господи, жизненный путь, который может оказаться параллельным и пересекающимся одновременно - там, в вечной бесконечности, где и припрятан ответ на вопрос: что это было. Да что угодно, а письма можно тасовать, как пасьянс, хотя у автора совсем иные метафоры. Точные и неожиданные, будто Набоков через плечо заглядывал. Да и сюжет тут тоже набоковский, но в отличие от "Бледного пламени", "Истинной жизни Себастьяна Найта" или "Лолиты", тут нет дополнительных рассказчиков или комментариев, которые показывают реальную (или наоборот) искажённую картину происходящего. Бывает недостоверный рассказчик, бывает недостоверный адресат. Иногда они пересекаются никогда.
Изумительный талант подмечать самое гадостное в мире. Не очень понимаю, зачем это было написано
Мрачная, депрессивная, портящая настроение, книга. Читала из принципа, что бы закончить . Вначале вроде ничего, но 2/3 книги просто мрак. Сюжет не затягивает.
«И у всего кругом только одно на уме - просто идешь по полю или лесу, а всяк норовит опылить, осеменить.»
«Идем домой , а ветер испытывает деревья и нас на парусность.»
«Я вообще в человек всего что можно потрогать.»
И понюхать.
«Понимаешь, все живое, чтобы существовать , должно пахнуть . Хоть как-нибудь.»
«Ночью в такие минуты так одиноко, и так хочется быть хоть чему-то причиной.»
«На веранде ты посадил меня в плетенное кресло и стал отряхивать песок с моих ног. Как папа. Когда мы приходили с пляжа , он вот так же вытирал мне ноги, чтобы между пальцами не оставалось песка.
И все вдруг стало так ясно . Так просто. Так неизбежно . Так долгожданно.»
«Самые простые вещи могут заставить умирать от счастья.»
«Мне было тогда шестнадцать, и я, без всякого перехода, почувствовала в себе перемену- ещё только что была ребенком и вдруг - очень одинокой женщиной»
«Понимаешь, Сашка, наверно, так : вещественная видимая оболочка мира - материя- натягивается, засаливается, трется и протирается до дыр, и тогда в дырку , как палец ноги из рваного носка, лезет суть.»
«Ты знаешь , наверно так - вот есть порог боли. Человек теряет сознание, чтобы не умереть. А есть порог горя - вдруг перестает болеть.»
«Как хотелось стать таким, как они все - неунывающим, злым, веселым, прочным, не задающим вопросов - и так все ясно.»
«Научиться цепляться за жизнь. Переступить через все ненужное, условное, вычитанное. Научиться не думать о страхе смерти, вернее, не задумываться . Научиться бить, когда нужно ударить. Радоваться тому, что есть, и не ломать себе голову над тем, зачем все это надо.»
«Мысли бегают по времени, как по траве. Время не растёт ровно - в нём бывают залысины. Ходишь как на водопой, топчешь одно место.»
«В семейной постели вдруг проснуться от одиночества…»
Ну это очень сильно. И очень подробно. Детали жизненные так подмечены. Вроде мелочи, а из них жизнь и состоит. Огромное удовольствие от чтения.
То, о чем мы не можем сказать, пишем в письмах, которые ни кто не прочтет.
