Любовь нужна для того, чтобы двигаться дальше. Наполнить свою жизнь смыслом. Разделить свои переживания и страхи с человеком, который верит в тебя больше, чем ты сам. Такая любовь – чтобы каждый день был незабываемым, – она на секунду задумалась. – Чтобы наконец осознать, что печаль – это то, что остается после смерти любви.
4 Ұнайды
Она была прекрасна в своем облике. Не женщина, не старуха, не девица.
2 Ұнайды
Когда молва о твоей семье разлетится по континенту, а слава вскружит голову твоим потомкам, настанет время, когда род Хоув потеряет свое величие. Все, ради чего старались годами, – сгинет. Я проклинаю тебя и твой род!
1 Ұнайды
Развалившись на кровати в образе черного кота, тот читал талмуд о темной магии. На переносице животного красовались очки в круглой оправе. Представшая картина была донельзя странной и непостижимой уму.
1 Ұнайды
Тела совершили последний оборот. Стейнер приподнялся на руках и смотрел, как, лежа под ним, Риган хватает ртом воздух и тяжело дышит. Когда их глаза встретились, ему показалось, что сферы миров прекратили свое вращение, время остановило свой ход, а прялки перестали плести узор на гобеленах судеб. Он слышал лишь, как бьется его сердце и кровь течет по венам. В голове была пустота. Ничто. Только он и она в центре мироздания, и все это исчезло за секунду, стоило ей открыть рот и произнести слова:
– Если хотел быть сверху, мог бы просто попросить.
Брошенная фраза, как подкравшийся в темном переулке убийца с дубинкой, ударила по затылку. Стейнер зловеще оскалился, в его глазах вспыхнул первородный грех.
– Только и всего
1 Ұнайды
несносная бестолковая банши… В ту секунду, когда их глаза встретились на утесе, он понял, что пропал. Триста лет забвения канули в бездну! Она смотрела на него с диким задором юной души, и что-то внутри дрогнуло. В теле разлилось тепло. Его собственная душа, которая давно должна была рассеяться по мирозданию, вновь ощутила желание жить. Каменный панцирь на сердце начал крошиться.
1 Ұнайды
Они же дурачки. Первый – упертый, закрывшийся в себе, не желающий вылезать из своей раковины презрения и одиночества, а вторая – попросту слишком юна.
1 Ұнайды
– Чистым душам не место в обители разврата, – строго отчеканил жнец.
– Чистым? – едва понимая, к чему он ведет, переспросила, ловя себя на мысли, что с ним она слишком часто чувствует свою бестолковость.
– Девственную кровь нечисть почувствуют сразу, стоит только пересечь порог.
– О! Вот как. – Риган покачала головой в знак понимания и украдкой оглядела стоящего рядом Стейнера. – Ну, ты тогда тут постой, я сама поспрашиваю.
Хоув обратила внимание, как конвоир мятежных душ прищурил глаза и наклонил голову. Ей вновь показалось, что она выставила себя дурой, ляпнув очередную глупость.
– Я не себя имел в виду. Ты не де… – он осекся. – Ты сбежала от мужа? – аккуратно поинтересовался он.
Риган окинула его прищуром, который не предвещал ничего хорошего.
– Нет у меня мужа, – голос был таким, словно скрипела старая банная дверь.
– Вдова? – уточнил он.
– Да не была я замужем! – она окончательно вышла из себя от неожиданного допроса с пристрастием.
Повисло молчание. Жнец и банши смотрели друг на друга как два разъяренных барана, деливших территорию.
– О нравы! В мое время тебя бы заклеймили потаску…
1 Ұнайды
– Может, вина? – предложил он, указывая на стоящий на небольшом столике графин с бордовой жидкостью.
– Ой, нет. Я так устала, что, боюсь, после него стану дурной, – открестилась Риган.
– М-м-м… То есть сейчас еще не предел? – вскинул он бровь и противно скребнул приборами по тарелке.
«Не сдержался!» – пронеслось в мыслях жнеца
1 Ұнайды
Уже очень давно он никого не обнимал, никого не касался и редко с кем вообще говорил. Его обходили стороной и косо смотрели. Самоубийц не любили даже в обители Божества Исхода. Для них он был такой же проклятый, как мятежный для него самого.
1 Ұнайды