«Горячие сердца, горячие головы. Мы бы столько могли, если бы не были опасны для мира и для себя, о, сколько б мы могли. Сила редко овладевает человеком, которому не больно от несправедливости и который не хочет жить».
— Чего «не смей»?
— Сдаваться раньше времени.
— То есть через три дня можно будет сдаться?
— Через три дня тоже раньше времени. Всё раньше времени, пока ты можешь что-то делать.
Проклятье Белого, как понял Рысь, состоит в том, что жажда его мучит всегда. И голод. Голод — это когда вместе с силой ты жрешь и чужие воспоминания, чувства, силы физические, живое тепло. До этого Рысь никогда не опускался.
Приют медленно накрывал привычный гвалт. Ты можешь им приказывать, только если такой же, как они. Только если ты с ними в одной лодке, и они видят, что ты с ними, и любят тебя. Поэтому у мастера в Приюте никогда толком ничего не выходило — он пытался смотреть сверху вниз, а на приютских сверху вниз смотреть нельзя. Поэтому не выйдет и у Белого.
– Ну, два часа, пожалуй, хватит. Вам. Чтоб попрощаться с прежней жизнью. Всё обдумать. Я пойду прогуляюсь, осмотрюсь. Мне же теперь тут жить, в конце концов.
И Рысь почувствовал, что прежняя жизнь кончилась – так же ясно, как знал, что выпал снег.
