Ничего не хотите спросить, Пи? – слетает с губ вместо этого.
Нок сидит на краю кровати, будто статуэтка. И от этой его неподвижности внутри у Тона что-то неприятно ворочается.
– Например?
Нок всё-таки находит в себе силы улыбнуться: коротко и чуть остро.
– О том, что произошло.
– А я думал, что это ты должен спрашивать меня, Нонг Тон. Ты же пришёл к концу.
И снова на губах Нока появляется короткая усмешка.
– Или ты знаешь больше, чем должен бы, Пи Кхем?
Тон сглатывает, приваливаясь лопатками к закрытой двери и чувствуя, как сбивается, будто падая куда-то к желудку, сердце.
На мгновение прикрыв глаза, он всё-таки отзывается, решаясь:
– Я не он, Пи, хотя я и помню то, что было с ним. Обрывки событий, разговоров. Они вот здесь. – Тон легко постукивает указательным пальцем по виску.
– А ещё твоё кольцо вернулось к тебе. – На этот раз улыбка Нока мягкая. Она дарит ощущение тепла, что разливается сейчас внутри Тона, и пальцы его привычно тянутся к тёмному ободку. Тому самому, что обжёг кожу, едва его кулак попал в плен пальцев противника.
От воспоминаний об этом брови сходятся на переносице, а губы сжимаются.
– Раздевайтесь, Пи.
– Что, вот так сразу? – шутит Нок, однако сорвавшийся с его губ смешок порождает гримасу боли, что лишь убеждает Тона в правильности решения.
– Рубашку снимите, будьте добры. Мне нужно посмотреть, что они вам сделали. И не говорите, пожалуйста, что всё в порядке. Вы можете провести этим Ним, но не меня.
Тон наконец отлипает от двери, чтобы подойти ближе.
– Сначала перестань быть таким вежливым, хотя бы когда никого нет рядом, а затем я подумаю.
– Хорошо. – Тон закатывает глаза к потолку, удивляясь, насколько ребячливым и упрямым может быть этот тридцатитрёхлетний человек. – Сними рубашку. Мне нужно убедиться в отсутствии травм.
И в этот раз Нок действительно подчиняется, принимаясь расстёгивать пуговицы.
– Откуда ты знаешь этих людей?
Пальцы Нока действуют медленно, даже слишком. Тона так и подмывает самому заняться пуговицами, но он сдерживается, вместо этого отвечая на вопрос.
– Если верить тому, что мне удалось вспомнить… Кхун Туантонг – старший брат Кхема.
Пальцы Нока на мгновение замирают, однако Тон никак на это не реагирует, продолжая стоять рядом и рассказывать, делясь мыслями:
– Вероятно, он хотел вернуть брата домой любой ценой, и вы, Пи, были помехой.
– Однако ты бросился меня защищать и в итоге погиб… – Нок отводит взгляд, хотя всё это время пристально смотрел на него, будто изучая. – Поэтому он винит меня в твоей смерти…
– Я не Кхем, Пи, хотя он и часть меня, – напоминает Тон, поражаясь, насколько легко Нок поверил его словам.
«Он хотел поверить, – напоминает себе Тон. – Он ждал возвращения Кхема все эти годы и, вероятно, чувствовал вину…»
С этой мыслью приходит и воспоминание. Слова, что сказал Туантонг, эхом звучат в ушах: «Ты отделался лишь переломом позвоночника, с которым, как я смотрю, справился».
– Я слышал, что Туантонг сказал о вашей спине. Расскажите, пожалуйста, об этом.
– Т
