Ничего не хотите спросить, Пи? – слетает с губ вместо этого.
Нок сидит на краю кровати, будто статуэтка. И от этой его неподвижности внутри у Тона что-то неприятно ворочается.
– Например?
Нок всё-таки находит в себе силы улыбнуться: коротко и чуть остро.
– О том, что произошло.
– А я думал, что это ты должен спрашивать меня, Нонг Тон. Ты же пришёл к концу.
И снова на губах Нока появляется короткая усмешка.
– Или ты знаешь больше, чем должен бы, Пи Кхем?
Тон сглатывает, приваливаясь лопатками к закрытой двери и чувствуя, как сбивается, будто падая куда-то к желудку, сердце.
На мгновение прикрыв глаза, он всё-таки отзывается, решаясь:
– Я не он, Пи, хотя я и помню то, что было с ним. Обрывки событий, разговоров. Они вот здесь. – Тон легко постукивает указательным пальцем по виску.
– А ещё твоё кольцо вернулось к тебе. – На этот раз улыбка Нока мягкая. Она дарит ощущение тепла, что разливается сейчас внутри Тона, и пальцы его привычно тянутся к тёмному ободку. Тому самому, что обжёг кожу, едва его кулак попал в плен пальцев противника.
От воспоминаний об этом брови сходятся на переносице, а губы сжимаются.
– Раздевайтесь, Пи.
– Что, вот так сразу? – шутит Нок, однако сорвавшийся с его губ смешок порождает гримасу боли, что лишь убеждает Тона в правильности решения.
– Рубашку снимите, будьте добры. Мне нужно посмотреть, что они вам сделали. И не говорите, пожалуйста, что всё в порядке. Вы можете провести этим Ним, но не меня.
Тон наконец отлипает от двери, чтобы подойти ближе.
– Сначала перестань быть таким вежливым, хотя бы когда никого нет рядом, а затем я подумаю.
– Хорошо. – Тон закатывает глаза к потолку, удивляясь, насколько ребячливым и упрямым может быть этот тридцатитрёхлетний человек. – Сними рубашку. Мне нужно убедиться в отсутствии травм.
И в этот раз Нок действительно подчиняется, принимаясь расстёгивать пуговицы.
– Откуда ты знаешь этих людей?
Пальцы Нока действуют медленно, даже слишком. Тона так и подмывает самому заняться пуговицами, но он сдерживается, вместо этого отвечая на вопрос.
– Если верить тому, что мне удалось вспомнить… Кхун Туантонг – старший брат Кхема.
Пальцы Нока на мгновение замирают, однако Тон никак на это не реагирует, продолжая стоять рядом и рассказывать, делясь мыслями:
– Вероятно, он хотел вернуть брата домой любой ценой, и вы, Пи, были помехой.
– Однако ты бросился меня защищать и в итоге погиб… – Нок отводит взгляд, хотя всё это время пристально смотрел на него, будто изучая. – Поэтому он винит меня в твоей смерти…
– Я не Кхем, Пи, хотя он и часть меня, – напоминает Тон, поражаясь, насколько легко Нок поверил его словам.
«Он хотел поверить, – напоминает себе Тон. – Он ждал возвращения Кхема все эти годы и, вероятно, чувствовал вину…»
С этой мыслью приходит и воспоминание. Слова, что сказал Туантонг, эхом звучат в ушах: «Ты отделался лишь переломом позвоночника, с которым, как я смотрю, справился».
– Я слышал, что Туантонг сказал о вашей спине. Расскажите, пожалуйста, об этом.
– Т
1 Ұнайды
Так что?
– После того как ты умер… – Нок бросает быстрый взгляд на нахмурившегося Тона и поправляет себя: – После того как Кхем умер, они, видимо, решили меня добить. Я плохо помню, что тогда произошло… Помню только тяжесть тела, капли дождя на лице и страх оттого, что они приближаются, а Кхем так и не приходит в себя. Потом я открыл глаза уже в больнице. О том, что ноги больше мне не подчиняются, я понял, лишь свалившись с кровати. Тётушке было тяжело поднимать меня, хотя я тогда был всего лишь подростком…
– Давайте помогу, Пи, – предлагает Тон, когда последняя пуговица оказывается расстёгнута.
Нок закусывает губу, едва лишь начав снимать рубашку, и Тон тянется, осторожно помогая освободиться от её плена.
Взгляд тут же цепляется за красный след. Отпечаток ладони отчётливо выделяется на нетронутой загаром коже, будто тот человек, Чат, поставил на Ноке свою метку. Подушечки пальцев снова начинает покалывать, и он сжимает руки в кулаки, возвращаясь к изначальной теме:
– Значит…
– Я провёл месяц в коме и пять лет ничего не хотел. Ни вставать на ноги, ни учиться. Школу я закончил только в двадцать два, экстерном. Уже после того, как один мальчик с золотистыми глазами вселил в меня желание двигаться дальше…
Нок рассказывает, а перед глазами севшего рядом Тона встают картинки прошлого: отчётливые, яркие, будто ему снова пять, а родители ждут особенного гостя…
Хорош, а? Давай к нам, Тон. Окунись и охладись. Кто-нибудь точно одолжит тебе хвост.
– Спасибо, воздержусь, – смеётся Тон, подобно Ним пряча руки за спиной. – Пи Нок скоро должен прийти.
Тон оглядывается в сторону выхода, и именно этот момент выбирает Синг, чтобы плеснуть в них водой.
Ним с тихим писком отскакивает, стуча каблучками по полу, а Тон чувствует, как в ботинках, которые приняли на себя большую часть воды, становится сыро. Не смертельное, но неприятное чувство, тем более кажется, будто Синг целился именно в его сторону.
– Мне тебя притопить, русалочка?
– Вам придётся спуститься в воду, принц, – насмешливо отзывается Синг, отталкиваясь от бортика и ложась на спину. Для полноты картины он ещё и руки за голову закладывает, позволяя всем желающим рассмотреть не только крепкие мышцы живота и то, с какой лёгкостью он держится на воде, но и хвост. Будто хвастаясь. – Рискнёте, ваше высочество?
– В ближайшую неделю ужин готовишь сам, понял меня? – с колкой усмешкой отзывается Тон, и Синг тут же уходит под воду под испуганный писк Ним.
Разворачивается в ней он, впрочем, тоже с невероятной лёгкостью, а на поверхность выныривает уже снова у бортика, задирая голову вверх, будто в попытке заглянуть в глаза.
Кхун Нок?
– Я же просил звать меня «Пи», – вздыхает Нок в трубку, так что у Тона помимо воли вырывается короткое:
– Извините.
– Ключи твои я забрал с собой. Ты потерял их, когда сбегал.
«Поддёвка засчитана, но она гораздо слабее, чем может задеть Синг, Пи Нок», – мысленно парирует Тон, однако вслух говорит совсем другое:
– Я не сбегал, Кхун Нок, я торопился в университет.
– Так торопился, что не пошёл, – насмешничает Нок, но мягко и совсем не царапающе.
«Уел».
– Мне бы хотелось вернуть их, можно ли это как-то сделать?
Тон бросает быстрый взгляд на будто бы занимающуюся своим делом, но слишком уж неподвижно замершую за стойкой ресепшен девушку и отступает, но не ближе к двери, чтобы не заставлять её волноваться из-за явно личного телефона, а внутрь, поближе к обеденной зоне.
– Ты на скутере?
– Да…
– Приезжай. Дай мне свой номер, я скину адрес. Или могу у Нонг Кома попросить твой лайн…
Тон ёжится от одной мысли об этом. Если Нок действительно попросит его лайн у Кома или, ещё хуже, у Ная… Вопросов ему не избежать…
– Записывайте номер, Пи.
Девушка чуть поднимает голову, бросая на Тона заинтересованный взгляд. Он смотрит в ответ: спокойно и с лёгкой улыбкой, а потом диктует номер, решая:
«Если позвонит, то поговорим».
– Хорошо. Сейчас скину адрес. Дома я буду часов через пять-шесть… Тогда можешь и приезжать.
«Чуть легче стало, и о ноге вы забыли, да, Пи?»
Тон хмурится, чуть поджимая губы, но в ответ отзывается коротким:
– Хорошо, Кхун Нок, я буду.
В этот раз он называет его Кхуном прицельно, просто потому, что Ноку это обращение, кажется, не особо нравится.