Легкий ветерок шевелил ветви распускающихся деревьев, гнал белые и розовые облачка, отчего небо казалось еще голубей и все вокруг еще красочней и причудливей. Должно быть, это херувимы летели домой, к окнам своей небесной детской.
И умна, и довольно молода, но… как бы это сказать? – немало видела. Старые дамы назвали бы это «с прошлым».
– Да, – сказал отец Браун, – ведь сами они только что родились
но все же такие новшества не для них, мне еще нет шестидесяти, в графстве я прожил только двадцать восемь лет, а их адвокат выглядит на добрых двадцать восемь веков
