Холмс улыбнулся и покачал головой.
– На мой взгляд, тут есть только один просчет, Хопкинс. Это ведь изначально невозможно. Вы когда-нибудь пробовали пронзить гарпуном какое-нибудь тело? Нет? Ай-ай-ай, любезный сэр, вы, право, должны уделять больше внимания таким деталям. Мой друг Ватсон мог бы сообщить вам, что я провел целое утро за этим упражнением. Задача весьма нелегкая и требует сильных и натренированных рук. А этот удар был нанесен с такой яростью, что наконечник гарпуна вошел в стену. И вы воображаете, будто этот худосочный юнец способен на такое вот бешеное нападение? И он приятельски попивал ром с водой в компании Черного Питера в глухие часы ночи? Его ли профиль видели на занавеске за две ночи до того? Нет-нет, Хопкинс, нам следует искать другого и куда более внушительного субъекта.
Во время тирады Холмса лицо детектива вытягивалось все больше и больше. Его надежды и честолюбивые помыслы безоговорочно рушились. Но он не собирался сдать свои позиции без борьбы.
