Оглавление

Ограбление века

Барнаул дышал полуденным зноем Улица Максима Горького, не самая оживленная артерия города, дремала под жгучими лучами солнца. Пыль прибило недавним дождем, но запах влажного асфальта и нагретого кирпича все еще витал в воздухе. Юрий Зорькин остановился перед типичным для старой части города трехэтажным — коробкой из потемневшего от времени красного кирпича с рельефной кладкой советской эпохи. Окна, некоторые с потертыми рамами, смотрели на мир равнодушно. Оба подъезда, выкрашенные когда-то в веселые цвета, теперь были серыми и обшарпанными, с выщербленными ступенями. Юрий сверился с бумажкой в руке.

— Вроде все правильно. Улица Горького, дом 18.

Неловкое чувство, смесь любопытства и легкой тревоги, сжало его под ложечкой. Он набрал код на входной двери подъезда — скрипучая металлическая дверь поддалась с глухим стуком. Лестничная клетка встретила его полумраком и запахом старого дома — пыль, дешевый линолиум, запах жаренной рыбы. Он поднялся на третий этаж по деревянной лестнице, минуя облупившиеся стены и скрипучие перила. Квартира №9. Юрий глубоко вздохнул и нажал кнопку звонка.

Дверь открылась почти сразу. перед ним стоял мужчина лет пятидесяти пяти. Невысокий, плотный, с аккуратным, но заметным брюшком, выпиравшим из под не первой свежести футболки. Его голова была почти лишена волос, лишь по бокам торчали редкие седые щетинки, а лысина блестела под тусклым светом из прихожей. Лицо было мясистым, с мешками под маленькими, очень внимательными глазками.

— Здравствуйте, Юра! — его голос звучал нарочито приветливо, с легкой хрипотцой. — Проходите, проходите! Обувь можете не снимать. Очень рад, что согласились поучаствовать в нашем деле.

Он широко улыбался, обнажив желтоватые зубы.

— Добрый день, — сдержанно ответил Юрий, переступая порог.

Прихожая была крошечной. Юрий окинул взглядом интерьер. Скромная двухкомнатная квартира, явно не отличающая достатком. Пахло пылью и старым паркетным лаком и чем-то затхлым. Прямо перед ним открывалась первая комната -гостиная, она же, судя по всему, столовая. Старый диван с протертой обивкой стоял и у стены слева от окна, занавешенного потертой шторой. Посередине комнаты, под простым потолочным плафоном, стоял деревянный стол, покрытый скатертью с выцветшим узором. Вокруг его четыре стула разной степени ветхости. На стене календарь за прошлый год с видами Горного Алтая и парой дешевых репродукций в пластмассовых рамках. Обстановку дополнял старый допотопный сервант советского времени со стеклянной посудой.

— Заходи сюда, не стесняйся, — сразу перешел на ты мужчина. — Что пить будешь? Выбор небольшой, честно говоря, апельсиновый сок или лимонад? «Колу» также могу предложить.

Юрий почувствовал себя неловко. Атмосфера была одновременно домашней и какой-то фальшивой.

— Давайте сок, — ответил он, стараясь держать голос ровным. Юрий сел на диван, стоящий напротив стола. Квартира дышала одиночеством и запустением. Никаких личных вещей и намеков на чью-то жизнь. Это было как временное убежище или место для сходки. Дядя Гена вышел на кухню и вернулся с пакетом сока и бутылкой «Кока-Колы». Достал из серванта шесть фужеров и поставил на стол.

— Значит, еще четверо будут, — догадался Юрий. Мысль заставила его внутренне сжаться. Он попытался представить, кто еще придет, но воображение рисовало лишь смутные, неприятные образы.

Как будто в ответ на его мысли, резко зазвенел дверной звонок. Дядя Гена бросил Юрию быстрый, ничего не выражающий взгляд и вышел в коридор. Через несколько секунд он вернулся в комнату, а за ним заполняя дверной проем и неся с собой волну тяжелого мужского пота, табака и дешевого одеколона вошли четверо мужчин. Юрий почувствовал, как его ладони сразу стали влажными. Его догадка подтвердилась.

— Ну ребята, присаживайтесь, кому где удобно, — сразу взял инициативу в свои руки дядя Гена, его голос стал громче и увереннее. — Рад приветствовать вас, парни. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях. Весь ассортимент напитков на столе, заботьтесь каждый за себя, здесь самообслуживание. Никаких церемоний.

Юрий уныло, почти исподлобья, рассматривал вновь прибывших. Они были разными, но их объединяло почти неуловимое общее — жестокость во взгляде, небрежность в одежде, ощущение привычной опасности. Один высокий, широкоплечий, с длинными руками и острым, как нож, лицом, холодные глаза которого мгновенно оценили Юрия и окружающую обстановку. Другой — коренастый, крепко сбитый, с бычьей шеей и коротко стриженными волосами, лицо было нарочито бесстрастным, но в маленьких глазах светилась тупая агрессия. Третий — смуглый, с густой черной шевелюрой и тяжелым взглядом, казался молчаливым и очень сильным физически. Четвертый — рыжеватый, с вечно ухмыляющимся лицом и бегающими глазками, выглядел самым нервозным.

— Давайте представимся, для порядка, — снова заговорил дядя Гена, разливая сок в бокалы. — Зовите меня дядя Гена, этот молодой человек Юрий. Наш технический специалист, так сказать. — Он кивнул в сторону Юрия, который почувствовал себя лабораторной крысой под взглядами четверых парней. «Дядя Гена» — звучало как прозвище из дешевого детектива и известного мультфильма

Первый, высокий и острый, как клинок, мужчина шагнул вперед. Его голос был низким, резким, без интонации.

— Я Питон, — отрывисто представился он. Затем он махнул рукой. — Это Вася, Мамука, Гоша.

«Вася» — это был коренастый бычок, он лишь слегка кивнул, его челюсти от этого напряглись. «Мамука» — смуглый силач — тоже молча кивнул, его взгляд скользнул по Юрию и замер где-то в углу комнаты. «Гоша» — рыжий, ухмыльнулся во весь рот и поднял руку, как школьник на уроке.

— Гоша в наличии! — бодро отрапортовал он.

Данные личности сразу вызвали у Юрий чувство неприятия, от них явно исходила невидимая угроза.

— Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались, — весело, почти напевая, произнес дядя Гена и уселся в единственное кресло во главе стола. Питон уселся на стул рядом с ним и достал из кармана пачку сигарет. Вася и Гоша сели на диван по обе стороны от Юрия, отчего тот невольно съежился. Мамука остался стоять возле входа в комнату, опершись плечом о дверной косяк, словно часовой.

— В ногах правды нет, — дядя Гена пытался шутить.

Питон его прервал недовольным жестом, стукнув зажигалкой о стол:

— Давай по делу, Гена. Время не резиновое.

— Никаких проблем, — голос дяди Гены сразу стал властным и жестоким. — Я введу вас в курс дела.

Он внимательно осмотрел каждого из пятерых присутствующих.

— Прежде чем мы приступим к этому вопросу, я хочу заручиться вашим обещанием, забыть все про наш разговор, если вам мои предложения не придутся по душе.

Все присутствующие молча согласились.

— Итак, дорогие мои. У меня к вам деловое предложение. Я хочу, чтобы у каждого из нас появилась кругленькая сумма в банке. Все в мире продается и покупается и у нас будет возможность все купить.

— Ближе к делу, к чему такие длинные вступления, — Питон опять недовольным голосом перебил, его терпение было явно на пределе.

Дядя Гена напустил было на лицо обиженный вид, но потом улыбнулся.

— Не торопитесь, молодой человек… Я в курсе, что в своих кругах вы обладаете определенным авторитетом, но имейте же немного терпения. Мы должны лучше узнать друг друга, иначе у нас ничего не получится. Доверие — это основа любого предприятия.

Дядя Гена сделал паузу для драматического эффекта. Он наклонился вперед, оперев локти на стол, и произнес тихо, но так, что каждое слово прозвучало отчетливо:

— Я собрал вас здесь, чтобы обсудить, как нам получить десять миллионов долларов наличными.

Наступило продолжительное молчание. Все удивленно и недоумевающе уставились на него. Воздух в комнате словно загустел от возникшего напряжения. Все смотрели на дядю Гену с одинаковым выражением лица — полное, немое, недоумение, смешанное с шоком. Даже Питон замер с сигаретой на полпути ко рту. Это было не просто невероятно — это звучало как бред.

— Десять миллионов баксов? — переспросил Гоша с дрожью в голосе, но в его глазах уже вспыхнул нездоровый азарт. — Если это не шутка, то, можно послушать, валяй дальше, дядя Гена.

Дядя Гена, не торопясь, налил себя в бокал сока. Звук льющейся жидкости казался оглушительно громким в тишине. Он медленно поднес бокал ко рту, сделал глоток, затем еще один. Все завороженно наблюдали за этим ритуалом. Юрий ловил себя на мысли, что в этой показной медлительности была какая-то театральность, попытка дяди Гены казаться хозяином положения. Он поставил бокал и улыбнулся Гоше:

— Вы слышали, что я сказал. Вижу, что вы мне не верите… не так ли? Это вполне естественно. Но поверьте, я не стал бы рисковать своей репутацией и вашим временем зря.

— О'кей… продолжай, — произнес Питон. — Только без лишней воды.

Дядя Гена поудобнее устроился в кресле, приняв более расслабленную позу, но его глаза по прежнему были напряжены..

— Уже много времени я вынашивал идею сделать нечто грандиозное. Но мне одному это не под силу. С несколькими надежными людьми это вполне осуществимо. Суть проста: мы возьмем в музее одну картину и обменяем ее на десять миллионов долларов. Но! — он резко поднял палец вверх. — При одном условии. Вы должны соблюдать хладнокровие, предельную осторожность и в мельчайших деталях выполнять все мои распоряжения. Если вас не устраивают мои условия, вы вольны уйти на все четыре стороны, — Его колючие глазки поочередно осмотрели присутствующих. — Вас устраивают эти условия?

— Какие конкретно условия? — без раздумий сказал Питон. Его интересовала суть, а не декларация. — Какая картина? Где? Как? И главное — как мы ее продадим за такие деньги? Это же не мешок с героином.

У Юрия сразу возник резонный вопрос.

— Прошу прощения, — голос его слегка дрогнул. — Но откуда у нас в Барнауле может быть картина, которая стоит десять миллионов долларов? У нас здесь Эрмитажа нет.

Презрительная улыбка дяди Гены заставила его замолчать. Он посмотрел на него, будто тот был недалеким ребенком, потом дядя Гена продолжил:

— Молодой человек, вы абсолютно правы. Но, однако, по всей видимости, не достаточно внимательно следите за новостями культуры нашего родного Алтайского края.

Дядя Гена открыл лежащую перед ним папку и достал несколько листков.

— В Барнауле прямо сейчас проходит выставка картин известных русских художников из Третьяковской галереи! — дядя Гена посмотрел на них, ожидая реакции, но все молчали. — Среди картин будет картина Каземира Малевича «Черный квадрат».

Юрий даже ахнул. Даже он слышал об это картине. Символ авангарда, икона мирового искусства.

— Последний день выставки через три дня в субботу, — продолжил дядя Гена. — Мы завтра посещаем данный музей, берем эту картину, затем едим навстречу покупателю, который отдает нам денежки. После чего мы делим деньги поровну, каждый из вас получает по полтора миллиона и мы спокойно расстаемся.

В голове Юрия сразу сработал калькулятор. Полтора миллиона… поделить. Он осторожно подал голос:

— Насколько я знаю математику, полтора миллиона, помноженные на 6 составляет 9 миллионов, а куда денется еще один миллион?

Дядя Гена вежливо улыбнулся, как учитель терпеливому, но медлительному ученику.

— Вы совершенно правы, но ведь именно я задумал это дело и являюсь руководителем, он развел руками. Так что будет справедливо, если каждый из вас получит по полтора миллиона, а я на миллион больше. Не забывайте, у меня были большие предварительные расходы. Думаю, большая доля должна быть у меня.

— Конечно, согласен, — поспешно сказал Питон. — Это справедливо. Нам вполне хватит и по полтора миллиона. Да о таком куше я мечтал всю свою жизнь!

В его глазах звучала нарочитая осторожность, но глаза оставались холодными.

— Пока это не более чем журавль в небе, — недовольно заметил Гоша. В его голосе слышалось сомнение, но и жадное любопытство.

Дядя Гена наклонился вперед, его голос стал жестче и деловитее.

— Могу я продолжать? Сомнения — это нормально. Но давайте перейдем к конкретике. Вначале позвольте мне вкратце рассказать вам о музее, — начал он, раскладывая перед собой бумаги.

— Выставка проходит в помещении художественного музея Алтайского края. Он располагается по улице Горького, дом 16, то есть. как вы понимаете это в доме напротив. Это двухэтажное кирпичное здание, вход осуществляется со стороны улицы. Нам очень повезло, что основное здания музея по улице Советской не функционирует, так как находится на ремонте. Ограбить данный музей было бы очень проблематично. Он располагается на площади в очень оживленном месте, всегда толпы людей, соответственно было бы очень много ненужных свидетелей, камеры на каждом углу.

— Наше же здание стоит на улице, где небольшой поток транспорта и мало пешеходов. Также не маловажен быстрый выезд из города — через Новый мост, то есть через три минуты мы покидаем пределы горо