Он ставил не за себя, но был согласен с заядлыми игроками: главное — не выигрыш или проигрыш, а предвкушение. Не важно, что его вызывает — карты, стук бросаемых костей или бег шарика рулетки.
Вы все стремитесь наверх, а для меня Голливуд — последний пункт. И мы прекрасно это понимаем. Поэтому я приму огонь на себя. Соглашайтесь или выходите из игры.
[9] Речь идет об одном из самых сенсационных преступлений в истории США. В 1932 году из имения в пригороде Хопуэлла, штат Нью-Джерси, похитили полуторагодовалого сына знаменитого авиатора Чарльза Линдберга. За него назначили выкуп 50 тысяч долларов. Деньги передать удалось, но ребенок к тому времени был уже мертв.
— Можно нам войти? — Не дожидаясь ответа, Босх медленно, но настойчиво надавил на дверь.
— Вы не имеете права...
Женщина поняла, что детективы настроены серьезно. В совершенном мире полицейские не стали бы прокладывать себе дорогу силой. Но она жила не в совершенном мире.
Рэнди закончила танцевать под одну песню, и сразу началась другая — «Адвокаты, пистолеты и деньги» Уоррена Зевона. Босх давно ее не слышал и вспомнил, что во времена, когда он служил патрульным, эта песня считалась их гимном.
Вспомнилась старая полицейская шутка, каким образом легче всего извещать родственников о гибели их близких: как только миссис Браун открывает дверь, ее надо немедленно огорошить вопросом: «Это вы вдова Браун?»
чтобы портили их шикарный вид ценой в миллион долларов. Вот я поднимаюсь туда прогнать всякую шелупонь. В основном долбаных козлов из Долины [2]. Раньше пожарные запирали дорогу на замок. Но какой-то придурок умудрился своротить ворота шесть
