Оглавление

Книга II

Событие 1. Побег

Президентский самолёт, рассекая в ночном небе холодный упругий воздух, держал курс на американский континент. В просторном салоне в глубоком мягком кожаном кресле сидел хмурый Посол Амеравии Столберг. Он молча смотрел сквозь прозрачное стекло иллюминатора на звёздное небо, которое после Великого Поворота Событий зачастую можно было увидеть, только поднявшись выше перистых облаков. Сейчас на высоте 15 километров ему эта возможность представилась. От долгого рассматривания Млечного пути ему показалось, что звёзды стали мерцать каким-то необычным неоновым светом, будто маня к себе. Он глянул вниз: там была беспросветная мгла из плотно сбившихся в невесомую бесконечную перину облаков. Вдалеке сверкали сполохи мощной грозы — привычного атмосферного явления в последние годы.

Самолёт уже преодолел полпути над Атлантикой, когда Столберг, сказал своему помощнику Гроксу, тыча пальцем в пол:

— Освободите его из ящика — представление закончено!

Помощник кивнул и спустился с телохранителем в грузовой отсек. Там стояли несколько длинных ящиков-капсул, предназначенных для перевозки биокиберов. Подойдя к крайнему ящику, Грокс открыл его и громко произнёс:

— Господин Штеер, просыпайтесь!

Весь «концерт», устроенный Столбергом для евразийцев, был предназначен для скрытного вывоза из Евразийского Союза этого типа, лежащего сейчас в капсуле для перевозки биокибера.

За несколько часов до этого, странного на первый взгляд, полёта, к Столбергу примчался спецагент Смит Патерсон, который заявил, что ему нужна срочная связь с руководством Секретной службы Амеравии. Магистр лично знал Патерсона, поэтому он такую возможность ему сразу же предоставил.

Буквально через несколько минут после разговора Патерсона с абонентом из Секретной службы, в кабинете Столберга раздался звонок от секретаря Президента Амеравии Майкла Бриджа:

— Господин Посол, Президент приказал Вам лично доставить в Амеравию человека, которого приведёт в посольство Смит Патерсон. Президентский самолет будет в Вашем распоряжении через несколько часов. Обеспечьте согласование с местными властями посадку самолёта в аэропорту Города Мира. Вы должны как можно скорее вылететь из Союза.

— Но послушайте, Майкл, это очень сложно решить за один день! — промолвил немного обескураженный посол — до этого ему не приходилось сталкиваться с подобной ситуацией.

— Вопрос о Вашем вылете Президент Морган лично решит с Председателем Союза Распроди. Ждите дополнительной информации, — произнеся последнюю фразу, секретарь отключился.

Через несколько часов всё было готово: в ящики-капсулы упакованы несколько неисправных биокиберов и мужчина, назвавшийся Штеером. Его загримировали «под биокибера» специальным составом, поглощающим и рассеивающим тепловое излучение человеческого тела. После специального укола Штеер уснул, а его тело будто задеревенело — теперь он правдоподобно походил на неисправного биокибера. Как только прилетевший по разрешению евразийских властей президентский самолёт выпустил пассажирский трап, в грузовой отсек моментально занесли ящики-капсулы. Всё происходило под дипломатическим прикрытием и непосредственным наблюдением Столберга.

И вот он, Столберг, уважаемый во всём мире дипломат и политический деятель, почётный Магистр Сената Амеравии сопровождает как простой курьер какого-то странного евразийца. Он отказывался понимать важность этого мероприятия, для него это всё было какой-то бессмыслицей.

Грокс подвёл заспанного Штеера к Столбергу.

— А, господин Штеер, присаживайтесь, — указывая на кресло напротив, сказал Столберг, стараясь не выдавать своего враждебного отношения к этому персонажу.

Штеер ещё толком не оправился после сна в капсуле, но постарался бодро ответить:

— Здравствуйте, господин Магистр Сената! Рад нашему знакомству!

Из-за пересохшего горла от долгого лежания в капсуле его голос прозвучал хрипло и натужно.

Не отвечая на реплику этого типа, Столберг сказал:

— Выпейте воды и поведайте нам свою историю, из-за которой такой переполох.

Штеер понимал, что произошло невероятное событие, и он чудесным образом вырвался из Евразийского Союза. Его переполняли чувства восторга и благодарности за своё счастливое освобождение, поэтому после выпитого залпом стакана воды он не сдержал эмоций:

— Я счастлив, господин посол, что лечу с Вами в одном самолете!

Столберг не разделял его восторженности, наоборот, хвалебные восклицания Штеера только разозлили Магистра. Он с трудом сдержался, произнеся коротко:

— Рассказывайте, Штеер!

Зигмунд Штеер на несколько секунд погрузился в раздумья, машинально обводя взглядом великолепный интерьер салона самолёта. У него перед глазами пронеслись события последних дней…

Он давно всё продумал до мелочей… Штеер с самого начала в штыки воспринял затею шеф-командора Хока о своей психологической переподготовке, возложенную на учёного монаха Марка. Собственно, против личности монаха он ничего не имел, но методы, которые тот применял в деле духовной закалки операторов, Зигмунд категорически не разделял.

Сам он считал, что лояльно относится к вере в Бога: «я верующих не трогаю, и они пусть меня не трогают». В этом случае верующие сказали бы: Господь не тронул его сердца.

Понимая это, монах Марк вначале попытался дать направление Штееру самому прийти к пониманию Бога. Но Штеер с улыбкой возражал:

— Обращение к Богу и жизнь по Его заповедям уже предполагают веру, а её-то у меня и нет.

Монах терпеливо объяснял:

— О Боге надо думать не ради праздности — это тема серьёзная. А отметать мысли о Боге — всё равно, что пытаться спрятаться от солнечного света в предрассветном тумане. Верующий человек старается жить по заповедям Бога и меняться к лучшему, очищаясь от грехов. А это способствует улучшению качества его жизни и возможно зачтётся его душе на Небесах. Как мореплаватель верит, что доплывёт до заветного берега, доверяя свою судьбу кораблю, плывущему в бушующем море, так и любящий Бога человек верит, что Господь не оставит его по жизни, а душа его когда-то устремится в небесный Рай.

Где-то глубоко в душе Штеера слова монаха задевали какие-то струнки, но звук их не мог проникнуть в сознание, заполненное собственной гордостью и обидой на людей, устроивших ему эту «психологическую переподготовку».

Его переполняли мысли о собственном превосходстве и бесполезности вынужденной «переподготовки», не давая сконцентрироваться на чтении духовной литературы. Зигмунда угнетало чувство обиды: его талант оператора подвергся сомнению со стороны людей, не имеющих этого дара. День ото дня он становился всё угрюмее и мрачнее.

Даже по скудной информации, просочившейся из города, он узнал, что Амеравия навязала свои условия Евразии и теперь туристы-биокиберы разгуливают по городу, а это — предвестник больших перемен. В душе он осуждал союзное руководство, допустившее это мирное «вторжение». Но его больше беспокоила своя судьба. «Я лучший оператор в „Соллюксе“, и это знают все, но они не дадут мне заниматься любимым делом, всё к этому идёт, — рассуждал Штеер. — Монах недолюбливает меня и сделает всё, чтобы меня отстранили от работы. Как оператор „Соллюкса“, я конченый человек. А дальше что? Что я умею? Опять идти диспетчером на завод?» От вероятности возвращения на завод к нелюбимой работе настроение портилось окончательно.

Парень-послушник, который помогал монаху по хозяйству, по простоте своей душевной делился со Штеером известными ему новостями. Через него Зигмунд узнал, где в основном живут приезжие биокиберы и их хозяева — это были два фешенебельных отеля в Городе Мира — «Союз» и «Утренняя Звезда».

Наконец Штеер решился на побег. Ночью он тихо открыл оконный электронный замок, для чего ему в течение нескольких последних месяцев пребывания в монастыре пришлось перепробовать массу различных вариантов, пока не был подобран шифр. Спустившись по заранее приготовленному канату на землю, он тихо перелез через невысокую ограду. От монастыря до Инженерного проспекта, где располагался отель «Утренняя Звезда», Зигмунд прошёл пешком, стараясь быть незаметным для камер «Всевидящего Ока».

Утром возле отеля, с надвинутой на глаза кепкой, он долго высматривал постояльцев, стараясь понять, кто из них биокибер, а кто человек. После того, как он сообразил, что отличить биокиберов от людей ему не удастся, он решил действовать наугад. Подойдя к очередной парочке мужчин, вышедших из отеля, он спросил напрямую по-английски:

— You guys come from Ameravia? (Вы, ребята, из Амеравии?)

Мужчина постарше посмотрел на него с некоторым подозрением, но ответил:

— Yes, we came from Ameravia, what do you want? (Да, мы из Амеравии, а что вы хотите?)

Штеер для страховки задал ещё один вопрос, показывая на молодого человека:

— А это Ваш спутник биокибер?

— Да, а что Вы хотите?

— Я хочу, чтобы меня срочно отвезли в посольство Амеравии, у меня важная для них информация, — Штеер понимал, что рискует, что может быть эти люди не из Амеравии, а из Службы безопасности, но он шёл ва-банк.

На его счастье перед ним действительно были путешественники из Амеравии. Мужчина попался сообразительный, и он, недолго думая, представился:

— Я бизнесмен с Великих Озер, меня зовут Майкл, а это мой помощник биокибер Эндрю. Я так понимаю, что вы не хотите попасть на глаза Службы безопасности Союза. Тогда постойте возле того киоска, а я сейчас кого-нибудь к Вам пришлю.

Оба субъекта скрылись в вестибюле гостиницы, а Штеер повернулся к витрине киоска, как-бы изучая его содержимое. На самом деле через витринное отражение, он наблюдал за гостиницей.

Не прошло и десяти минут, как к нему подошел здоровяк в спортивной одежде, по его помятому лицу можно было догадаться, что его только что оторвали от подушки.

— Смит Патэрсон, чем могу быть полезен?

Достаточно было нескольких минут разговора, чтобы аналитический ум разведчика Патэрсона определил, что перед ним очень важный источник информации — оператор секретного подразделения Союза, к которому до сих пор разведка Амеравии не подобралась…

Через полчаса Смит привёз Штеера в багажнике арендованного экомобиля в посольство Амеравии…

Штеер посмотрел на Столберга и без подробностей, сбивчиво изложил свою историю приключений последних суток. Слушая этот сумбурный рассказ, Магистр ничего не понял. Получалось, что какой-то сумасшедший, сидящий сейчас напротив него, сбежал из монастыря и поднял «на уши» всё руководство Амеравии, а теперь летит вместе с ним на президентском самолете! «Просто какая-то нелепица» — подумал в сердцах Столберг, а вслух спросил, надеясь хоть что-нибудь понять:

— А что вы, господин Штеер, можете? Почему Вы считаете, что будете полезны нам?

Штеер удивленно посмотрел на Столберга, будто увидел его впервые:

— Ну, собственно, я думал, что Вы в курсе.

— В курсе чего, Штеер? — терпение Столберга было на исходе.

— Ну, я оператор из подразделения «Соллюкс», — немного запинаясь, ответил Штеер.

Посол всё сразу понял. Он слышал об этом секретном подразделении, но ничего не знал о характере его деятельности. И сейчас перед ним сидел сотрудник этого подразделения. Теперь его разбирало любопытство:

— И чем вы занимаетесь в этом вашем «Соллюксе»?

Штеер понимал, что Столберг не знаком с тематикой исследований «Соллюкса», поэтому решил ничего не говорить до встречи с руководством Секретной службы Амеравии. А послу ответил:

— Вы знаете, тематика обширная, но я бы не стал сейчас это обсуждать. Эта тема Секретной службы и мне не рекомендовали об этом распространяться.

В это же время в Городе Мира Служба безопасности Союза сбилась с ног, в поисках пропавшего экс-оператора Штеера — были привлечены все резервные силы. Только к вечеру суперкомпьютер «Всевидящее Око» по косвенным признакам установил, что Штеер с большой вероятностью улетел вместе с послом Амеравии Столбергом.

Событие 2. Конец оперативной игры

Нати Панч как руководитель проекта «Нобеле» ни днём, ни ночью не имела покоя: ГосСовет поставил жёсткие сроки проектирования и строительства звездолёта. Звонки и встречи с руководителями подразделений проекта и поставщиками комплектующих продолжались сутками напролёт с небольшим перерывом в ночное время.

Нати работала как заведённая, всецело поглощённая проектом, не оставляя ни минуты свободного времени для личной жизни. С Виктором, назначенным на службу в отдел безопасности проекта «Универсо», они виделись днём урывками, да и то по рабочим вопросам, а приходя домой глубокой ночью, валились с ног от усталости, не имея сил для задушевных разговоров.

Крайне редко Нати выкраивала себе и Виктору короткий выходной, который в основном уходил на решение хозяйственных вопросов.

Главный конструктор Спенсер хоть и был сильно увлечен решением сложных технических задач, обратив как-то внимание на обострившиеся черты лица Нати и усталость в её глазах, сказал :

— Нати! Вы так долго не выдержите. Я знаю, что Вас завалили работой, но надо и отдыхать, на Вас же лица нет!

— Гарри! Вы правы, я немного устала, но времени на отдых совершенно нет, — с благодарностью ответила Нати.

Спенсер посмотрел на Нати сострадательно и добавил:

— Тогда возьмите себе помощника или домработницу. Ну, вот хотя бы биокибера Эльзу. Всё равно он неё нет толку в нашем проекте — я попросту не могу её допустить к секретной работе. Вы же понимаете, что у меня не без основания есть в этом вопросе предубеждение.

— Её же проверили, и она сейчас не опасна, — Нати искренно хотела верить, что Эльзу с «чипом совести» нечего опасаться, потому сказала дальше то, что они уже обсуждали между собой с Виктором. — Она может быть полезна. А мы её гоняем с сообщениями-пустышками к агенту Амеравии в спортзал. Отвлекаем инженеров на эту бессмысленную работу. Амеравийцы наверняка уже поняли, что им подбрасывают ложную информацию о проекте.

Спенсер почесал затылок, для него было неожиданностью услышать от Нати такое откровенное заявление. Он только и смог произнести:

— Давайте этот вопрос обсудим со Службой безопасности, — и потом добавил. — И все-таки вам надо отдыхать больше!

Через пару дней состоялось расширенное совещание руководства проектом, на котором присутствовал сам шеф-командор Хок. Он некоторое время порассуждал о важности проекта, а потом заявил:

— Уважаемые коллеги! Сейчас назрела необходимость обсудить перспективу нашей «перевоспитанной» помощницы биокибера Эльзы. Что по этому поводу может доложить начальник отдела безопасности?

Хоку не нравилась эта запутанная история с биокибером Эльзой. Она хоть и выполняла всё, что ей поручали, но оставалась под подозрением. Никто не давал полной гарантии, что с вживлённым в её головной мозг «чипом совести» она перестала быть агентом Амеравии. Комедию с амеравийцами уже пора было заканчивать — на оперативную игру отвлекались большие силы и средства, а был ли толк от этого — никто из присутствующих не знал.

Начальник отдела безопасности отряда «Торнадо» подполковник Нортон, отвечавший за весь комплекс мероприятий, проводимых с биокибером Эльзой, встал и начал докладывать:

— Многоуважаемый шеф-командор, оперативная игра с разведкой Амеравии продолжается уже больше полугода, мы передали через Эльзу 100 гигабайт информации. Однако наш агент на той стороне сообщил, что эта информация у амеравийцев относится к разряду недостоверной, она подвергается перепроверке и отбраковывается.

— То есть мы работаем впустую? — прямо спросил Хок.

— По большей части — да, — Нортон не стал кривить душой, — наши усилия на подготовку и отправку дезинформации не имеют того эффекта, на который мы изначально рассчитывали. Отрыв сотрудников отдела на оперативную игру с амеравийцами привёл к снижению возможностей отдела безопасности. Так, на мой взгляд, побег из монастыря оператора Штеера произошёл из-за нехватки оперативных сотрудников на этом чувствительном направлении.

— Ну и какие Ваши предложения, подполковник? — Хок хотел, чтобы служба безопасности сама предложила решение вопроса.

— Возможно, надо переквалифицировать биокибера на выполнение других задач. Оперативную игру надо прекращать, — заключил Нортон.

Хок в глубине души сам это понимал, а теперь, когда Нортон озвучил мнение отдела безопасности, он ждал от присутствующих на совещании соответствующих предложений:

— Прошу, уважаемые коллеги, высказаться по данному вопросу.

Главный конструктор Спенсер хотел, чтобы вся команда «ТОРНАДО» работала над решением главного вопроса — постройкой нового звездолёта, поэтому он первым высказался, нисколько не кривя душой:

— Глубокоуважаемый шеф-командор, мне кажется, что мы много внимания уделяем какому-то роботу, пусть даже имеющему человеческие черты и искусственный интеллект. Это всего лишь продукт деятельности амеравийской лаборатории в Денвере. И не стоит ожидать от этого робота чего-то сверхъестественного. Я уверен, что биокибер будет полезен на хозяйственной работе, не связанной с секретной информацией. И вообще этот думающий аппарат — не женщина Эльза, как его тут называют, это биокибернетический организм, не имеющий ни пола, ни сердца, ни души, в нашем понимании этих слов. Я предлагаю отдать его в личное распоряжение руководителя проекта Нати Панч. Отдать в качестве помощника по злободневным вопросам, чтобы руководитель проекта не отвлекалась на всякие мелочи.

Все посмотрели на Нати, она же сказала:

— Эльза — интересный экземпляр биокибернетического организма, и если ей не будет другого применения, то я могу её использовать в качестве помощника по хозяйственным вопросам. Хочется верить, что она не враг и «чип совести» работает исправно. А что касается меня, то я воспринимаю этот «аппарат», как утверждает наш уважаемый главный конструктор, я воспринимаю его, как женщину, со всеми присущими женщине атрибутами. Не знаю, как это сделали в Денвере, но, на мой взгляд, у них это неплохо получилось.

Спенсер не остался в долгу и постарался мягко, не умаляя мнение Нати, парировать его:

— Просто очень хорошо сделана работа: помимо внешних женских признаков, в искусственном интеллекте Эльзы смоделированы поведенческие признаки женщины. Если хотите, она мыслит как женщина.

— А что у нас с Вами, уважаемый Спенсер, в мышлении есть различие? — поинтересовалась у него Нати.

— Прежде всего, уважаемая сеньорита Нати, мужчины склонны к систематизации и продуктивно работают, сосредотачиваясь на чём-то одном, а женщины, зачастую делая несколько дел сразу, при этом сопереживая и сочувствуя кому-то, склонны к компромиссу, иногда даже нерациональному, — полушутя ответил Спенсер…

Шеф-командор понимал, что придётся оправдываться перед Председателем Распроди за очередной прокол Службы безопасности, но с этой оперативной игрой надо было заканчивать. В то же время передача руководителю проекта Нати Панч сомнительного биокибера в качестве её помощника вызывала у Хока опасение. Он решил провести дополнительные консультации со специалистами, после чего доложить окончательные выводы и предложения Председателю.

Событие 3. Православная ось

После Великого Поворота Событий в «Старой Европе» не принято было говорить о русских территориях. Ходили слухи, что там идут какие-то восстановительные работы, но официальной информации на этот счёт не было. У людей и без того хватало каждодневных забот. Между тем, в «засекреченные» территории периодически набирали очередную партию рабочих, брали у них подписку о неразглашении тайны и отправляли на Восток. Что там происходило, знали только эти рабочие и их руководство. Всё шло своим чередом: одна партия приезжала с Востока, а ещё более многочисленная партия уезжала туда. Так продолжалось десять лет.

Все эти годы только руководству Союза было известно, что из-за происшедшей в годы Великого Поворота Событий техногенной катастрофы крупные города России, Китая и Индии малопригодны для проживания людей. Но шли годы, города восстанавливались и очищались. Летом 2072 года к Председателю Распроди приехал Лидер[1] России Владимир Брусилов.

Они встретились в оранжерее Джоконды и, обменявшись крепким рукопожатием, начали неспешный разговор.

— Владимир, я рад, что идёт к завершению масштабная реконструкция Москвы, — сказал Распроди, глядя на убелённого сединой, статного российского руководителя.

— Эта заслуга всего Союза! Как у нас говорят «всем миром» трудились. Теперь можно говорить и о переносе столицы, — Брусилов смотрел на Распроди учтиво и одновременно испытующе.

Они медленно шли по аллее, вдоль которой словно гвардейцы-часовые стояли тополя. Строгость тополиной аллеи смягчала росшая между ними пушистая японская плакучая лиственница, давая возможность идущим по ней людям почувствовать гармонию природной красоты.

Председатель посмотрел главе России в глаза:

— Мы решили это сделать, как только Москва будет готова к приёму не только правительственных учреждений, но и общегражданских институтов и населения. Город Мира пока функции столицы выполняет исправно, но климат меняется не в лучшую сторону, экология на пределе допустимого и проблемы с содержанием объектов возрастают с каждым месяцем. Мы вынуждены медленно отступать под натиском стихии.

— Да, глубокоуважаемый Председатель, климат и экология в прибрежных районах континентальной части Евразии оставляют желать лучшего. Московская возвышенность в этом плане находится, безусловно, в более выгодных условиях. Вы знаете, что на нашей территории нет разрушительных торнадо, климат сейчас умеренный и даже солнечных дней стало больше.

Председатель знал о ходе восстановительных работ все мелочи, поэтому не стал расспрашивать о них, он лишь сказал:

— Я внимательно слежу за тем, что у Вас, уважаемый Владимир, происходит. Мы рассчитываем приехать к Вам через год, и там уже определиться по перемещению столицы. Но нам нужно, чтобы Вы достроили скоростную автомагистраль между Белградом, Киевом и Москвой. По Вашим прогнозам, когда завершатся эти работы?

— Я думаю, через год мы сможем с Вами проехать по этой магистрали, — ответил Брусилов.

— Вот и прекрасно! Тогда же и приступим к планам по «великому переселению», — Распроди не хотелось покидать Город Мира, которому он отдал много своей энергии, душевных переживаний и времени. Однако он понимал неизбежность этого, сказав собеседнику, — Человечество долго вредило Земле, а теперь пытается противостоять изменению климата, но на данном этапе нашего развития, мы не способны преодолеть все его превратности. Поэтому под натиском стихии мы вынужденно отступаем вглубь материка. Но как это ни странно, нам это на руку: с опорой на три древние столицы создаётся инфраструктура, вокруг которой будет вращаться весь правоверный мир, и не только православный.

— Мы прилагаем максимум усилий для этого, — ответил Брусилов, — инфраструктура транспортной магистрали сейчас развивается полным ходом, в соответствии с утвержденными Вами планами.

— Заметьте, уважаемый Владимир, я говорю об увязке вопросов строительства транспортной магистрали с вопросами укрепления Православия. Как мы ранее определились, инфраструктура магистрали должна иметь определенную духовную направленность, если хотите — быть центром духовной силы, — рассуждал Председатель. — Что если назвать нашу стройку Становым хребтом православия?

Брусилов хорошо знал географию своей страны: Становой хребет находился на востоке российской территории, от него брали своё начало реки, впадающие в Северный Ледовитый и Тихий океаны, хребет являлся их водоразделом. Подумав немного, он ответил:

— Да, Становой хребет является водоразделом, и питает воды холодного и тёплого океанов…

Председатель продолжил за него:

— Точно, он является водоразделом, хребет всё-таки разделяет, а надо объединять. Тогда будет лучше дать название нашему глобальному проекту «Православная Ось»! Ведь мы строим не просто магистраль, а концентрируем там силу веры. Если помните, согласно нашей Концепции, вдоль магистрали вырастут городские поселения, где будет всё для души и тела: и храмы, и школы, и физкультурно-оздоровительные центры. Вокруг этих поселений раскинутся сельхозугодия, и всё это богатство мы обеспечим надёжной охраной. Постепенно на всей пригодной для жизни территории, как грибы после дождя, будут возникать такие поселения. На основе нашего мегапроекта мы приведём к гармонии духовное состояние и благосостояние общества.

Брусилов давно познакомился с Концепцией перспективного развития Союза и всей душой поддерживал её развитие. Он знал, что предстоит ещё много работы, но ответил уверенно:

— Да, стержень духовности и экономики в одном проекте. «Православная ось» — хорошее название. И я не сомневаюсь, что наш проект станет духовной опорой Православия, опорой общества на долгие годы вперёд.

Собеседники ещё немного прошлись по аллее и в завершении разговора Распроди задумчиво сказал:

— Только время покажет, насколько наша идея была правильной.

 I- Лидер — высшая руководящая государственная должность на суверенной территории Евразийского Союза.

Событие 4. Секреты «Соллюкса»

Командир отряда «Соллюкс» Йозеф Стеблов узнал одним из первых об исчезновении оператора Штеера. Он позвонил шеф-командору Хоку, предложив ему для поиска беглеца воспользоваться возможностями отряда «Соллюкс», а для усиления отряда попросил досрочно передать из монастыря святого Луки оператора Воротникова.

Уже целый год Михаил Воротников находился вместе с Зигмундом Штеером в пенатах учёного монаха Марка на психологической подготовке. За это время учёный монах глубоко изучил психологический и духовный мир своих временных подопечных, знал их проблемы и болевые точки, по которым мог ударить невидимый враг. С операторами велась кропотливая работа: тестирование сменялось беседами, беседы сменялись чтением святоотеческой литературы, которая дополнялась присутствием на службе в храме.

Отец Марк, настраивая духовный мир операторов на противодействие силам Зла, пытался привить подопечным состояние душевной гармонии и милосердия. Этого невозможно достичь без твёрдости духа, чистоты сердца и благородных чаяний души. Предстоял большой и тернистый путь, как он говорил: «От падения — к падению». Монах был уверен, что обретение этих качеств позволило бы каждому из них раскрыть свои таланты и не упасть в болото нечистых помыслов.

Воротников был по натуре спокойный и крайне осторожный. От опытного «психолога человеческих душ» монаха Марка не ускользнула эта последняя особенность оператора, граничащая с робостью. Тонкая грань разделяла эти душевные состояния, на стыке которых находилась застенчивость, послужившая в своё время поводом определить Воротникова на психологическую подготовку в монастырь святого Луки. Михаил оказался прилежным слушателем: внимал всем увещеваниям монаха, относясь к ним со всей серьёзностью и вдумчивостью, терпеливо перенося все требы послушания.

Штеер являлся прямой противоположностью Воротникова. Больше года Зигмунд терпел, и всё-таки не выдержал, как он выражался «этой головомойки». Его гордыня взяла верх. В последнее время перед побегом он крайне негативно воспринимал критику в свой адрес, переча монаху практически во всём.

Наблюдая за душевными терзаниями строптивого оператора, монах как-то попытался вразумить его словами египетского пустынника преподобного Антония Великого: «Гордость и высокоумие низвергли диавола с неба в преисподнюю, — смирение и кротость возносят человека с земли на Небо»[1]. Даже, казалось бы, простой призыв монаха к Штееру «не имея веры, жить по вере» не возымел действия. Об этой ситуации монах Марк проинформировал Учителя Истины Даниила, говоря с сожалением:

— Оператор Штеер весь поглощён собой, думает только о себе, о своих выгодах и своих интересах. Тесты и компьютерная диагностика подтверждают это. Он прикрывается фразами об общественно полезном труде, который он делал в «Соллюксе», о своих достижениях с фантомами. Но чужая жизнь его не интересует. Он равнодушен к чужому горю. В нём нет сострадания. Он замкнут в своём эгоизме, доходящем до агрессии по отношению к другим людям.

Учитель Истины, как всегда поразмыслив, ответил:

— Это опасное состояние, особенно для оператора фантомов — человека, работающего с тонкими энергиями. Замкнутый в себе эгоист и гордец не почувствует скорби ближних, его не тронут их проблемы. Человеческую беду он постарается использовать в личных корыстных интересах. А от этого он может стать лёгкой добычей для сил Зла и сам станет их приверженцем.

Как-то на очередном тестировании монах Марк, не добившись желаемого результата от Штеера, в сердцах воскликнул:

— Ох, Зигмунд, Зигмунд! «Все грехи мерзостны перед Богом, но мерзостнее всех гордость сердца»[2].

Эти слова монаха Штеер воспринял болезненно. В его сознании пульсировал обрывок фразы «…мерзость гордость сердца, мерзость гордость сердца…», словно жёстким колючим бичом бившая по его самолюбию. Он еще больше затаил злобы к монаху Марку и ко всем тем, с чьей лёгкой руки он оказался в монастыре.

Воротников, напротив, ничего предосудительного во фразе монаха не нашёл, он рассудил иначе: «Человек создан Богом, но человек не всемогущ. Ему надо стремиться к совершенству, самокритично обращаясь к собственному „я“, быть в согласии с совестью, а душою в ладах с Господом Богом, и только гордость может быть этому помехой».

Побег Штеера наделал переполох и в Службе безопасности Союза, и в отряде «Соллюкс». Все понимали, что если Штеер переметнулся в стан противника, то его потенциал там будет использован в полной мере.

Фантомы «Соллюкса» не смогли разыскать Штеера на вражеской территории, но в Службе безопасности были убеждены, что оператор находится именно в Амеравии.

Шеф-командор, не откладывая на потом, собрал экстренное совещание руководства Разведки Союза, Службы безопасности, отрядов «Торнадо» и «Соллюкс».

Хок при всех задал вопрос Стеблову:

— Какие меры принимаются «Соллюксом» для противодействия угрозе от Штеера?

— Уважаемый шеф-командор, на данный момент угрозы пока нет. Она появится, если амеравийцам удастся собрать программно-аппаратный комплекс, усиливающий когнитивную деятельность оператора, — Стеблов был немного напряжён, но говорил довольно рассудительно, — Штеер не обладает в полной мере знаниями о топологии программно-аппаратного комплекса, только в общих чертах. Чтобы сконструировать такой комплекс нужно время, деньги и научно-технический потенциал.

— Вы, подполковник, хотите сказать, что у амеравийцев нет того, что вы перечислили? — Хок смотрел на него серьезно, и даже с некоторым укором.

Нисколько не смутившись Стеблов ответил:

— Многоуважаемый шеф-командор, если даже все это есть, то потребуется много времени для создания такого комплекса.

— Сколько времени им потребуется? — Хок любил конкретику, ему важна была любая деталь.

— Я думаю минимум год, — Стеблов был уверен, что понадобится больше, но не стал инициировать дополнительные вопросы в свой адрес.

— Так, хорошо! — произнёс Хок, — Уважаемые коллеги у нас есть год. Мы за год должны решить проблему защиты от нового вида оружия, о котором многие из вас пока ещё не знают. Это оружие мы назвали «фантомы». В подробности я вдаваться не буду, а предлагаю вам завтра совершить короткий перелет вместе с подполковником Стебловым на полигон, где вам будут продемонстрированы возможности фантомов.

На следующий день, руководители заинтересованных служб вылетели в район размещения старых ветроустановок. Хок трюк с летающими ржавыми ветряками уже видел, поэтому он не полетел, предоставив Стеблову лично продемонстрировать руководителям служб возможности нового невидимого оружия.

После демонстрации возможностей фантомов руководители собрались повторно в кабинете Хока, который дал слово Стеблову:

— Вчера на полигоне вам были продемонстрированы возможности фантомов по физическому воздействию на предметы. Вы убедились, что под действием фантомов ветряки выдергивались из земли, словно пробки из бутылки шампанского. Но это не всё, уважаемые коллеги, на что способно наше невидимое оружие.

Стебов вопросительно посмотрел на шеф-командора, как бы спрашивая разрешение на озвучивание секретной информации, тот молча кивнул. Тогда Стеблов продолжил:

— Мы вышли на этап испытаний «огненных» фантомов, которые способны разогреть воздух до состояния плазмы, превращаясь в образование, подобное шаровой молнии. Эти фантомы способны поражать различные биологические объекты, парализуя их, а также воспламенять горючие материалы, такие как древесина и бумага. Мы назвали эти фантомы «огнефаны» и проводим с ними испытания. В качестве биологических объектов используем медуз и мелких грызунов, которые гибнут в течение нескольких секунд от воздействия огнефана.

Стеблов утаил в своем коротком докладе ещё об одном свойстве фантомов, так как информация об этом не подлежала разглашению — кроме него знали об этом свойстве шеф-командор и Председатель Распроди.

Теперь для многих командиров становилась ясна картина того ущерба, который может быть нанесён сбежавшим оператором Штеером. В завершение совещания Хок предложил всем подумать о мерах борьбы против возможной атаки чужеземных невидимого оружия.