Глава 2

Что ж, есть время бросаться камнями, а есть время их собирать.

Когда страсти поутихли, а искатели немного пришли в себя после затяжной погони по топким буеракам и заплыва наперегонки со смертью, я взялся за ревизию имущества. Ни на кого ведь эту работу не переложишь – единственный более-менее грамотный человек в отряде до сих пор периодически фонтанировал морской водой. Наглоталась почти до утопления, аж губы посинели.

Да, прежде всего нам пить нечего. Пожалуй, с этого стоило начать список наших проблем. Влаги вокруг в избытке, только не той, что нужно. По словам профессора Шаана, с пресной водой на полуострове не задалось, но сам он там никогда не был и ориентировался исключительно на рассказы авантюристов. Придётся проверять это на практике.

При взгляде на пасмурное небо в голове сама по себе возникла мысль, что засохнуть тут чуть сложнее, чем в пустыне. А вот с хранением живительной влаги нужно будет хорошенько пораскинуть мозгами. У нас каким-то чудом уцелел лишь один небольшой бурдюк, пристёгнутый к бычку. Больше двух литров туда не нацедишь. Ещё у Молотильщика при себе оказалась пустая похмельная фляжка в виде уплощённой металлической бутылочки. Сколько ей лет, оставалось лишь гадать – все клейма давным-давно стёрлись. Сметливый наёмник не стал выбрасывать ёмкость на том берегу, лишь вылил её содержимое в себя перед заплывом. Всё равно та весила не так уж много в сравнении с прочей его нагрузкой.

Зато теперь он во всеоружии, хоть и вымотан до предела. Не уверен, что среднестатистический человек смог бы повторить его достижение, даже с улучшенной рукой, не знающей усталости. Разумеется, я давно поинтересовался моделью протеза и понял, что мне такая лапа не подходит. Гидравлический привод значительно повышает силу того же удара, но в целом это довольно неповоротливая железяка. Даже моя старая варежка навскидку была посноровистее в движениях. Короче, ещё одна гиря.

Совершенно не мой случай, а вот могучему наёмнику она подходит как нельзя лучше. С другой стороны, подобная комплекция требует повышенного рациона. Поэтому на аппетит он никогда не жаловался. Больше него жрёт только наша шекская дама, которую легче придушить, чем прокормить…

С чем не нужно мучиться, так это с подсчётом съестных припасов – их у нас не осталось вообще. Ну если не считать строптивую говядину, бродящую неподалёку. Хотя после сегодняшнего перформанса я всё больше склонен считать её полноценной боевой единицей. Бычок мало того что завалил клювастую тварь практически в одну кабину, так ещё и не отбился от группы и форсировал вместе с нами немаленькую водную преграду. Его явно в своё время дрессировали военные, а не простые караванщики. Да и вообще он душа компании, когда не пытается никого забодать.

В принципе, добыть еду не такая уж и большая проблема. Главное, самому ею не стать в процессе охоты. Тут с этим легче лёгкого – живоглоты не дадут соврать. Пролив окончательно успокоился в ожидании новых желающих поплавать, и уже ничего не напоминало про недавнюю бойню. Я без толку пытался разглядеть кровь среди белых пенных барашков, хоть и понимал, что это всего лишь киношный штамп. Про нас все как будто забыли в суматохе, но долго задерживаться на берегу всё равно не стоит. Сюда вполне можно добраться по мелководью в обход через россыпь заводей и мелей, как я изначально и собирался.

Прямо за полосой широкого песчаного пляжа как-то слишком резко поднимались сопки приятного глазу кремового цвета. Именно там мы должны были укрыться от преследователей. Не самая удобная местность для длинношеих здоровяков, поэтому те в основном кучкуются ближе к лагунам и сглаженным приливами холмам. Вот где для них раздолье.

Мы смогли прорваться сквозь Кишку с довольно неплохим счётом, но потеряли большую часть амуниции, которая неизбежно утянула бы нас на дно. Даже я вынужден был сбросить куртку. Шест с Доской помимо тяжёлой брони оставили ещё и оружие. Самурай расстроился больше всех, заявив о своей профнепригодности. Хорошо хоть резать себя не стал в порыве чувств. Для него лучше остаться голым, чем лишиться клинка, но со своим веслом он бы точно не доплыл даже до середины пролива.

Соорудить меч в кустарных условиях нереально, а вот простенький самотык – вполне. По моей указке Хоп срубил самый крепкий стебель «бамбука» в ближайших зарослях, после чего сноровисто распилил более узкий конец ножом. В получившийся расщеп вошла рукоять кинжала Мисты, имевшего наиболее длинное лезвие, а несколько мотков пеньковой верёвки стали завершающим штрихом.

Шест просиял и с низким поклоном принял неказистое копьё. У самого же взломщика осталось только коротенькое пыряло меньше ладони, а Доска откопала на берегу весьма увесистую корягу, обточенную водой до состояния ножки от стола. Не отряд искателей древних сокровищ, а какая-то сельская банда получилась. Но уже хоть что-то.

Для начала мои замы предложили немного прогуляться вдоль пляжа в поисках более удобного подъёма. А то тут можно и копыта себе запросто переломать. Заодно я посоветовал всем приглядеться к округе повнимательнее и не шуметь лишний раз, вдруг повезёт найти какую-нибудь дичь на отстрел. Только двигаться всё же решили прочь от мелей, в сторону моря. Там водная гладь постепенно расширялась, уходя голубой далью до самого горизонта.

Сам полуостров неуловимо напоминал греческий Пелопоннес, только не заросший растительностью, а более каменистый. Породы большей частью шли светлые и очень слоистые. К счастью, большая часть отметок располагалась вдоль побережья и сильно углубляться в изреженные сопки нам не придётся. А то чем дальше, тем заковыристее становился рельеф. Не зря же его прозвали лабиринтом.

А ещё, в отличие от Греции, здесь не встречалось отдыхающих. Совсем. Да и погода не располагала к загоранию.

Спустя каких-то несколько часов с неба вновь закапал дождик, вынудив нас остановиться для сбора воды. Да и вообще видимость резко упала. В такое время лучше не шляться по незнакомым местам. Жаль, только тряпок у нас осталось маловато, пришлось ютиться под общим крохотным тентом. Влагу сливали в основном в себя за неимением альтернатив, но вскоре Хоп с пыхтением приволок из зарослей толстенный бамбуковый побег, оказавшийся внутри оглушительно пустым. Прямо готовый барабан.

Двойка с кислой миной нашинковала острейшими клинками ствол на сегменты, и у нас появилось несколько крохотных бочонков. В каждом умещалось чуть меньше литра навскидку. Рукастый селянин быстро связал их в подобие пулемётной ленты, чтобы повесить на единственного уцелевшего грузовоза, чем снова доказал свою полезность. Это недальновидная Тара бухтела, на хрена дался нам лишний рот в команде, а я сразу почувствовал в деловитом рабе потенциал.

Как и у Изнанки, которая продолжила путешествие верхом, благо её нехитрая сбруя уцелела. Бывшая невольница изрядно наглоталась воды, но её удалось откачать. Зато больше она не обвиняла нас во всех смертных грехах. Уж бросить этот матерящийся балласт мы могли множество раз только за сегодня.

– Зачем вы меня тащите? – тихо поинтересовалась узница, когда я задержался у бычка для очередного внушения.

Увидев протянутый к нему протез, боевой зверь тут же поумерил норов и позволил его навьючить самодельными баклажками. Так-то лучше. Мне нравятся инициативные сотрудники, но не строптивые.

– Думаю, ты нам пригодишься, – честно ответил я девице. – Отряду нужны упёртые люди. Ты ведь так и не выдала себя, хотя тебя пытали не один день.

Пленница чуть вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, хозяин. Я простая работница с забытой Окраном фермы…

– И чем ты занималась там?

– Молотила тростник с утра до ночи.

– Хорошо, дадим тебе палку для начала.

Не успел я разобраться с одним членом отряда, как пришлось остужать новые горячие головы. На этот раз сцепились Шест с Молотильщиком, которые и до того ладили с большим трудом. Самурай у нас ярый адепт дисциплины, а наёмник привык обитать в полубандитских ватагах, где каждый сам за себя. Да и набравшая внушительные формы Доска невольно подливала в огонь даже не масло, а высокооктановый бензин. Я-то думал, что бывший стражник оказывал ей знаки внимания по пьяной лавочке, однако в империи подобное не является чем-то предосудительным. Тем более что некоторые из шеков очень даже ничего, посимпатичнее большинства местных дегенератов. Так что я вполне понимаю желание сержанта дрючить её не только на плацу, выражаясь сугубо военным языком. Не напади на нас убийцы в столице, парочка могла провести ночь куда веселее.

Это нашего благочестивого Сторка удар бы хватил от одной мысли о близости с нелюдью. А вот новый член отряда ксенофобией не страдал и с ходу принялся штурмовать шипастую крепость. У воинственных шеков на взаимность можно рассчитывать лишь в том случае, если одолел барышню в честном бою. В противном случае она сама выбирает из кандидатов поинтереснее. Я к этой категории не относился никаким боком, зато самурай не раз одерживал верх в поединках, даже с настоящим оружием.

Впрочем, Молотильщик её уложил одной левой, даже без протеза.

Не уверен, что бывшая невольница борделя была готова к отношениям, но до поры решил не вмешиваться. Люди взрослые, разберутся как-нибудь сами. Но когда у нас в отряде начал складываться пресловутый любовный треугольник, это стало грозить проблемами. А мне их и так по жизни хватает. Поэтому я не стал пускать ситуацию на самотёк и вызвал горячих пустынных парней на ковёр, как только те снова сцепились.

– А чего он раскомандовался? – пожал широкими плечами наёмник. – Я ему не сопливый рекрут!

– Наверное, потому что Шест является моим вторым заместителем, – холодно напомнил я ему. – А учитывая специфику Двойки, можно смело считать его первым. Мне казалось, мы всё обсудили, когда ты к нам присоединился.

– Да я ж не отказываюсь! Просто ценную боевую единицу лучше приберечь.

Шест отчётливо скрипнул зубами, верно расценив отнюдь не иллюзорный булыжник в свой огород. Я тоже не оценил хитрожопости Молотильщика, начав демонстративно крутить ручку взвода тетивы. Без лишней торопливости, будто между делом. Но все вокруг разом напряглись, а воздух наэлектризовался, как перед грозой.

– Запомни раз и навсегда, дружище. Самая ценная боевая единица в отряде – это я.

– Вот как… – задумчиво протянул залётчик, чуть заметно насторожившись. – Стрелок – это здорово, но лишь пока арбалет заряжен. А потом он становится лёгкой добычей для каждого, кто рядом.

– Не об арбалете речь. Самое ценное оружие – это ум, а вы все им редко пользуетесь.

На этой просветительской ноте я и нажал на спусковую скобу. Болт буквально испарился, но вздрогнувший наёмник его не поймал. Я всё-таки не идиот, чтобы в него стрелять. А вот густые заросли неподалёку так и просили гостинец поувесистее. Отказать им в этом казалось неправильным, и, судя по звонкому цоканью, мои опасения оказались верны. Точно не в песок попал.

Очень долгую секунду ничего не происходило, пока замершие на месте бойцы осмысливали случившееся, после чего события понеслись вскачь, как укушенный оводом жеребец. Кустарник взмыл в воздух, будто хотел преодолеть само притяжение, а вместе с ним взметнулись комья песка с дёрном и куски порванных корней. Нас окатило настоящим градом из грязи, в котором проявилось нечто массивное и покатое. Словно валун решил прогуляться от скуки. Прямо к нашей прогалине.

Правда, у них не бывает суставчатых лап, да и с клешнями проблема. У этого же экземпляра их имелось целых две штуки. Каждая размером… Ну даже не знаю, пусть будет большая неаполитанская пицца, от которой уже отъели несколько кусков. Этот проклятый мир мне когда-нибудь точно мозги вскипятит…

Шест отреагировал одним из первых, на чистых рефлексах ударив самодельным копьём прямо в надвигающуюся глыбу. С тем же успехом можно было попытаться проткнуть ближайшую скалу, однако подобная самодеятельность не понравилась его противнику. Одна из клешней с хрустом перекусила древко, будто тоненькую тростиночку. Второй она попыталась повторить фокус уже с самим сержантом, но тот шустро сиганул вбок, несмотря на увесистые протезы вместо ног. Жить захочешь – ещё не так расстараешься. Кузнечики будут давиться от зависти.

Остальные последовали его примеру и бросились врассыпную. Это немного дезориентировало нашего противника, заставив его закружиться на месте в поисках жертвы. Грозные клешни он вскинул вверх, растопырив зазубренные края. Ну прямо брачный танец краба-переростка. Существо, кстати, и впрямь походило на него строением – начиная от горбатого панциря и заканчивая суставчатыми лапами. Только количество их не совпадало. У этого красавца пар оказалось ровно в два раза меньше, чем у земных ракообразных. И я очень сомневаюсь, что на моей родной планете обитали подобные здоровяки, размером с электрический сити-кар. Разве что в эпоху динозавров…

Ребята попытались было его атаковать, но без толку. Молотильщик едва не лишился бритой наголо башки, а Двойка попрощалась с одним из дорогущих вакидзаси, который со звоном погнулся об суставчатую лапу. А ведь она этими клинками без труда шинковала твердейший хитин рвачей… Однако железяку всегда можно найти новую, а вот двурукая ниндзя у меня всего одна-единственная.

– Назад, дура!

Мой новый снаряд срикошетил ничуть не тише. Будто по танку выстрелил, но я нарочно зарядил в паз последнюю болванку, чтобы усилить эффект оглушения. Чудище ненадолго потерялось в пространстве, слепо размахивая лапами, что позволило Двойке благополучно ускользнуть. Мой словарный запас обогатился парочкой новых выражений, а потом в бронированную тушу с рёвом влетел бычок, про которого я успел позабыть в суматохе. В голове сам собой возник образ поезда, который сносит застрявший на путях грузовик. Чихать он хотел на какое-то там препятствие, всем составом. У него инерция!

Одна из клешнёй скрежетнула по толстым костяным пластинам, но даже у неё не вышло проломить природную броню. Особенно такую широкую. Бычок же не стал мудрить и таранным ударом опрокинул краба сначала на бок, а потом и вовсе перевернул его, поддев бивнями за край панциря. Хищник отчаянно задрыгал ногами в воздухе, но вернуться в исходное положение у него не вышло. Вошедший в раж тягяч принялся топтать плоское брюхо копытами, а финальной точкой стал размашистый удар Молотильщика.

Его кувалда только на первый взгляд кажется непрактичной фигнёй, годной только для хвастовства перед впечатлительными дамочками. Но на моих глазах эта стальная дура вынесла оконную решётку месте с рамой, чего не смогли сделать несколько физически крепких мужчин. С одной стороны ударная часть оружия сужалась конусовидным остриём, а с другой вполне походила на боёк молотка, только рифлёный. Таким запросто можно заколачивать железнодорожные костыли толще человеческого пальца.

Тыльная часть панциря оказалась не настолько крепкой, чтобы выдержать подобное издевательство. Плоский ударник проломил его, обрызгав молотобойца бурыми ошмётками. Краб всё ещё дёргался, но это была уже агония. Со всех сторон к нему ринулись остальные бойцы, словно стая голодных пираний, и через полминуты всё было кончено. Клешни прижали к песку, пока те не сомкнулись навсегда.

Вот это я понимаю – командная работа. Затыкали палками до смерти.

– Окрановы полужопия! – злобно выдохнула Двойка, заляпанная с головы до ног. – Да что ж это за херня такая?!

– Железный краб, – тихонько ответил Хоп, хотя вопрос был риторическим. – У нас южники про них рассказывали.

Бывший невольник внёс свою лепту, орудуя простенькой рогатиной. Правда, сейчас измочаленная клешнями деревяшка годилась разве что на растопку. Его фразу я перевёл на свой лад, более привычный для земного уха. В любом случае там речь шла о металле. Достаточно постучать по панцирю, чтобы это уже не казалось метафорой. Реально танк на ножках.

Как у живого существа может быть такая бронеплита?

– А я думала, это брехня пьяных забулдыг, – проворчала Тара, баюкая испорченный клинок. – Чего он тогда такой здоровый, они же вроде не больше тазика?

– Потому что на юге охотятся лишь на мелочь, – хмуро пояснил Шест. – Чаще всего сетями, чтобы обезопасить рыбаков на побережье. Потому что даже гарпуны не всегда берут, особенно в воде.

– Поговаривают, из них где-то далеко на юге мастерят недурную броню, – поделился слухами Молотильщик, задумчиво оглядывая панцирь.

– Ой, да засунь свою задницу прямо в казан! – раздражённо посоветовала Двойка. – Её там тоже никто тронуть не сможет, сплошной металл с палец толщиной, ага! Главное, не забулькай в нём на жаре.

– Нет уж, спасибо! Я не настолько вкусный, чтобы в посуду нырять.

– Мы все станем жратвой, если не уберёмся отсюда поскорее, – поёжился Миста, озираясь по сторонам.

– Мне вот другое интересно, – вытирая лицо от ошмётков, произнёс Молотильщик. – Откуда ты про него узнал, старшо́й?

– Кусты шевелились неправильно, – не стал я скрывать собственных наблюдений. – Не как соседние от ветра. Хой рассказывал, что это первый признак того, что там кто-то скрывается и мешает растениям качаться. Вы все это слышали на привале, кстати, но почему-то не обратили на его слова внимания.

– Нормальные лазутчики так себя не ведут, – отмахнулась Двойка. – Об них пока не споткнёшься, так и не поймёшь, где они притаились.

– А вот засадные хищники любят прятаться до последнего, подруга. Поэтому впредь обращай на растительность особое внимание и не наступай на подозрительные бугры. Это всех касается!

– Будет исполнено, господин, – кивнул Шест. – Но рядовой прав, сейчас благоразумнее всего будет покинуть побережье и забраться повыше. Тем более что дождь уже стихает.

– Не так быстро! – спохватился я. – Сначала, мальчики и девочки, берите в руки что-нибудь поострее и пилите лапки между сочленениями, пока родственнички не пожаловали… Клешни, полагаю, тоже сойдут. Объявляю неделю морской кухни!

Глава 3

Мы – то, что мы едим, верно?

Не знаю, чем там питался гигантский краб при жизни, но его мясо отчётливо отдавало тухлятиной, как будто срок годности давно истёк. Ну или мы его аж на той неделе прикончили. А ещё во рту после трапезы ещё долго держался специфический привкус металла. Тот, кто хоть раз пытался зализывать раны от кандалов, дабы те заживали чуть быстрее, знает его не понаслышке. Либо, как вариант, в детстве вместо чупа-чупса сосал подшипники на спор. Был у меня и такой знакомый, чьё детство прошло в отцовской автомастерской, со временем превратившейся в целую сеть. Вот так у человека получилось перейти из грязи в князи, а не наоборот, как в моём случае.

Меня же целоваться с железом никогда не тянуло, но в этом замечательном мире пришлось попробовать на вкус очень много нового. И в сравнении с той же вырезкой из рвача или мидиями в собственном соку блюдо получилось вполне терпимым на вкус. Подумаешь, просится обратно! А сила воли на что? Здесь лучше быть сытым и немножечко несчастным, чем голодающим привередой со своими принципами. Такие долго не живут.

Вот вернусь и заведу себе маленькую личную армию из поваров экстра-класса…

А пока нужно жевать крабовое мясо и не строить из себя гурмана. Тем более что хранить его нам негде, только внутри себя. Из разрозненных фактов об этих удивительных животных, которые судорожно припоминали всем отрядом, я вынес две важнейшие вещи. Во-первых, это стайные хищники, что уже само по себе хреновая новость, а во-вторых, ареал их обитания тяготеет к водоёмам. На берегу они не только охотятся, но и приглядывают за кладками с потомством. Поэтому идти прямо вдоль полосы прибоя, как я собирался поначалу, не стоило категорически.

Вечно всё приходится перекраивать прямо на ходу. Но что поделать – это жизнь, а не кино с героическими приключенцами, которые непременно вернутся домой.

Нам и одного экземпляра вполне хватило, чтобы едва не обделаться. Спасибо расторопному бычку, иначе без потерь бы не обошлось. Неудивительно, что клювастые сюда редко заглядывают. Это ещё большой вопрос, кто на кого должен по итогу охотиться. Пробить металлизированную броню панциря живоглотам точно не под силу, но те вполне могут затоптать свою жертву дружной толпой, пользуясь скоростью и габаритами. А вот стая на стаю – это уже более дискуссионная тема. Пожалуй, тут всё решит количество противников с обеих сторон. Не хотел бы я в той сшибке оказаться…

Куда больше меня интересовал крабовый молодняк. Тара неосмотрительно пнула одного заблудшего детёныша прямо на берегу пролива, и отделалась всего лишь ушибом ноги. А не переломом, как при ударе по пудовой гире. По моим прикидкам они должны быть чуть мягче взрослых. И вкуснее.

Однако сейчас мы не в том состоянии, чтобы вести охоту. С палками да камнями много не навоюешь, а ничего другого тут не найти.

Поэтому я направил отряд к ближайшей точке, обозначенной на древней карте пустым треугольником. Искатели сокровищ это место никак не указали, но там отнюдь не дураки, чтобы облегчать жизнь возможным конкурентам. На изображении полуострова, презентованном профессору Шаану, была нанесена только парочка перевалочных баз и несколько разномастных пометок. Совпадали всего две-три, да и то чисто условно. Там и силуэт полуострова был куда более вытянутым, чем на пластиковом листе.

Однако я всё равно прихватил в поход копию, благо учёный муж после выпитого совершенно не протестовал. Тем более что мой способ перерисовки привёл его в детский восторг. А там и придумывать ничего не надо – положил пергамент под стекло, а внизу врубил лампочку поярче. Исходник просвечивает насквозь, и остаётся только прорисовать все линии на чистой бумаге. Такой вот допотопный ксерокс, аж гордость берёт. Хоть и не сам придумал, просто за всё прогрессивное человечество.

Карта авантюристов вызывала большие сомнения, но даже из неё удалось кое-что почерпнуть. Например, основной опорный пункт располагался возле перешейка, а значит, где-то неподалёку проходила та самая дорога через горы. После заплыва как-то не особо тянуло возвращаться в воду, а там и во время прилива остаётся мель. Хотя в такие моменты Ревущий лабиринт становится полноценным островом. В иное же время вполне реально добраться до гор, а там хоть в обход, лишь бы не обратно в Кишку.

Вторая база торчала аж на противоположном конце условного эллипса, который представлял собой полуостров. Почему так далеко? Наверное, причина весьма серьёзная, тем более что на пластике в той стороне тоже кое-что имелось. Какая-то извилистая загогулина. Я бы поставил на порт, куда во время глубокой воды могут добраться самоходные баржи. Если не с севера, то с юга точно. Перевозить грузы на них куда проще, чем тащить их по горным перевалам. И дело тут не только в трофеях. Тех-охотникам нужна нормальная пища, а не подножный корм с дождевой водой вприхлёбку. А ещё куча других всевозможных вещей, чтобы не бороться за выживание каждый день, а спокойно ковырять древности.

Но тогда почему резко прекратилась поставка безделиц всяким коллекционерам? Если наземное сообщение накрылось из-за землетрясения, то с морским что стряслось? Ктулху какой-нибудь внезапно вынырнул из адских глубин? Потому что после круиза морские гады как-то перестали внушать мне трепет. Требуется действительно какая-то натуральная Годзилла, чтобы потопить грузовое судно. Обычного же ихтиозавра оно просто на гребной винт намотает.

Может быть, я излишне драматизирую ситуацию и лавочку прикрыли просто по причине низкой рентабельности? Материк изобилует белыми пятнами, а это место относительно недалеко от населённых районов, и ковырялись тут давненько.

В местном летоисчислении сам дьявол копыто сломит, так что я туда особо не нырял. Но вроде бы Союзные города стали таковыми лет этак триста тому назад, а до той поры отчаянно воевали друг с дружкой. Этим и объясняется дырявость их империи. Разрозненные клочки земель с автономными полисами кое-как собрали под единое командование, чтобы вместе противостоять набиравшим силу окранитам.

Вряд ли до этого кто-то всерьёз промышлял археологией. Судя по обрывкам информации, ковыряли в основном то, что было в шаговой доступности. Тут уж кому как повезло. Пережить смутные времена удалось далеко не всем, о чём свидетельствуют мёртвые поселения, хотя нынешнее поколение людей весьма успешно паразитирует на старом наследии. С электрическим освещением и порядками раннего средневековья. Не удивлюсь, если прогресс нарочно сдерживают. Иначе как объяснить, что племена каннибалов нынче монополизировали применение пороха? Это даже звучит бредово.

Дайте мне только пулемёт, и я переверну этот вшивый мирок…

А пока приходилось довольствоваться арбалетом с ручным механизмом взвода. Тоже, как ни крути, апгрейд. Руками такие дуги ни в жизнь не натянешь.

Мы покинули опасное побережье на первой же подходящей прогалине и дальше двигались исключительно зигзагами. Ну его Окрану в печень, на сегодня меня как-то уже стало подташнивать от передоза приключений.

Кое-где промоины напоминали настоящие каньоны, только карабкаться по стенам там невозможно. Слишком гладкий камень. Лишь в отдельных местах попадались ноздреватые прослойки, заметно темнее соседних. В целом же палитра придерживалась пастельных тонов, изредка радуя глаза голубоватой глиной. И благодаря ей же промоины получались такими резкими и глубокими.

Красота, мать её за ногу! Но чувствовать себя туристом мешало напряжение, висевшее в воздухе. В густых зарослях, кое-где вполне тянущих на звание леса, царило тревожное молчание. Даже в полупустынном Хэне птицы то и дело давали о себе знать, а здесь как отшептало. Подобное довелось наблюдать лишь на далёком севере, где живность хоронилась от голодных раскрашенных орд.

Неужели всех крабы распугали? Как-то сомнительно. Нам иногда попадались характерные конические отпечатки в глине, но лишь неподалёку от побережья. Пришлось к нему вновь вернуться, чтобы проверить ближайшую точку. Тот самый треугольник.

По моим наблюдениям, растительности здесь было куда меньше, а вот камней под ногами прибавилось. Дошло до того, что даже пляж, который открылся взгляду с высоты пологого холма, был частично галечным. Интересные дела.

Однако разгадка оказалась до ужаса банальной. Соседний взгорок в своё время разрыли чуть ли не до самого основания, превратив его в небольшой карьер. Что тут добывали – непонятно, вполне возможно – простой строительный камень. Породы в некоторых местах до сих пор выглядели, будто срезанные гигантским ножом. Не уверен, что у землян выйдет подобная точность и масштаб. От времени срезы потемнели, покрывшись шероховатым налётом, а вот частично утонувший в грязи валун, который дождевые потоки притащили откуда-то сверху, на ощупь был совершенно гладким с одной стороны, будто её отполировали.

Красивая текстура у камня, кстати. Я бы из такого барную стойку заказал.

Но самым интересным тут было не это, а несколько приземистых строений из крупных блоков и железобетона. Куполообразные крыши давно провалились внутрь, а вот стены в основном уцелели. Круглое сечение с головой выдавало их солидный возраст, да и металл местами проржавел до состояния мха. Кое-где из-под земли тоже торчали какие-то непонятные железяки, рассыпа́вшиеся от малейшего прикосновения. А ещё ближе к берегу темнел характерный остов, напоминавший огрызок корабля. До побережья сейчас было с полкилометра, и это всех нервировало.

Однако я всё равно был доволен, как слон в посудной лавке. По всему выходило, что мы нашли себе как минимум убежище на ближайшую ночь. Пока сумерки окончательно не сгустились, вместе пошли на осмотр, стараясь держать друг друга на виду.

И почти сразу же обнаружили чужое присутствие. И не каких-нибудь крабов, хотя они тут тоже потоптались в топких местах, а людей. Кое-где земля оказалась разрыта ровными прямоугольниками, которые не успели ещё толком оплыть. В некоторых скопилась мутная вода, остальные же были сухими. А вскоре мой нос уловил характерный запах, который ни с чем не перепутаешь. По нему мы и пошли, стараясь глядеть во все стороны. Однако в округе царила тишина.

Всё давно уже закончилось. Но не настолько, чтобы отнести найденные нами останки людей к древней эпохе. Вполне наши современники, судя по обрывкам окровавленных вещей. Падальщики успели вдоволь тут попировать ещё на той неделе, похоже. Поэтому оставалось лишь гадать, что же здесь стряслось. Смерть на Пангако вещь довольно обыденная, и тут вполне могло произойти нечто рядовое. Те же обладатели железных панцирей и клешней наведались в гости. Только судя по остаткам укреплений, охотников не застали врасплох, они явно держали тут оборону. А ракообразные при всём уважении не показались мне искушёнными в осаде существами. Дайте мне несколько дней и достаточно рабочих рук, и я тут «Бургер-Крабс» открою.

Здание в своё время очистили от мусора и даже возвели несколько подпорок, удерживая остатки межэтажного перекрытия. Какая-никакая крыша над головой. Место вполне обжитое, а не временная стоянка. Даже отхожее место нашлось неподалёку и целых три полноценных кострища. Тут тусила компания побольше нашей.

Пока перевозбуждённые находкой ребята и девчата судачили о причинах гибели «коллег», я отправил Тару проверить дальнюю сторону убежища, где до сих пор громоздились старые завалы. Интуиция меня не обманула, правда, вместо схрона с добром лазутчица обнаружила ещё одного усопшего.

– Там дохляк, – поморщившись, сообщила она по возвращении. – Целёхонький, никто даже не надкусил.

– Ну отчего-то всё-таки он умер, – покачал я головой. – Не от скуки же?

– Мог и от голода загнуться, – предположила Тара, почесав белобрысое темечко. – Он в такую щель забился, что тебе туда даже лезть не стоит.

– Вот прямо ничего не было? Никаких повреждений? Или просто не стала смотреть?

От последнего вопроса ноздри на её хищном носу раздулись от ярости.

– Рю, да у него всю харю от разложения перекосило, чё ты ко мне придолбался?! Хочешь, я его камнем трахну, будет отметина что надо! Тогда ты от меня отвалишь?

– Показывай, – проворчал я, откладывая в сторону арбалет.

– Ох, да за что ж мне всё это…

Пришлось несколько минут слушать недовольный бубнёж заместительницы, которая была вынуждена подсаживать меня на особо трудных участках. Кое-где мы вдвоём расчищали мне путь от мелких обломков, дабы неуклюжий с точки зрения ниндзя землянин забрался куда следует. Охотник на самом деле спрятался на совесть – найти его вышло лишь по запаху между двумя сложившимися подобно книге железобетонными секциями. Отдельная благодарность моему ночному зрению, иначе точно свернул бы себе шею в полумраке.

Однако все потраченные усилия того стоили. Едва удержал себя, чтобы не стукнуть жжёноземку по бестолковому затылку. Но риск сорваться был слишком велик, поэтому наградил её лишь укоризненным взглядом.

– Ну чё такое? – фыркнула та. – Втюрился?

– Почти.

Труп и впрямь выглядел относительно целым, насколько это вообще возможно для тела недельной давности. Спасибо хоть не на уличной жаре, но до склепа место явно не дотягивало. Маска на лице едва спасала от удушливых миазмов, и всё же я заставил себя придвинуться максимально близко. Сейчас не время для отвращения.

Судя по облегающему костюму из эластичной ткани, это был коллега Тары. И вряд ли такой ловкач расцарапал бы себе оба уха в процессе. Вплоть до кровавой корки, причём на левой щеке до сих пор сохранилась красная дорожка. Проследив её русло, я удостоверился, что та стекала из слухового канала.

Однозначно не голодный обморок.

Глава 4

Устраивать лагерь в насквозь провонявшем тухлятиной здании мы, разумеется, не стали. Тут дело вовсе не в брезгливости, просто запах падали может привлечь кого не надо. И честно говоря, нам вообще никто не нужен. Вот такой у нас отряд интровертов.

Но и ломиться на ночь глядя по незнакомым сопкам тоже идея не из лучших. Здесь, по крайней мере, есть где укрыться. Всяко лучше, чем на открытой местности. Для стоянки мы выбрали одну из дальних построек, сохранившуюся даже лучше той, где погибли охотники. Просто габаритами куда меньше, поэтому они предпочли место попросторнее, дабы не разделять коллектив. И погибли все вместе, как полагается. А вот для нашей скромной компашки убежище оказалось в самый раз. Только с бычком вышла заминка, но Хоп накидал ему свежескошенной травы в дальней стороне, и строптивая говядина согласилась на столь тесный загон.

Вот что значит сельская смекалка! А то я уже подумывал об очередном сеансе шокотерапии, хотя масло лучше приберечь для более серьёзных дел.

Полуразрушенный вход мы общими усилиями забаррикадировали наглухо, благо материала имелось в изобилии. Ещё позаботились о крупном проломе в стене на всякий случай, а там и окончательно наступила темнота. Дежурства решили нести в усиленном режиме – тройками, дабы приглядывать ещё и за уцелевшим вторым этажом, ставшим для нас крышей. На этот раз не протестовал даже Молотильщик, которому выпала смена с Изнанкой. Девушка уже достаточно пришла в себя, чтобы взвалить на неё часть общих обязанностей, и да – я сдержал обещание, вручив ей палку. Правда, обитую металлическими кольцами, но так даже лучше.

А вот что-то более серьёзное ей пока доверять не стоило. Бежать отсюда смысла никакого – примерно как из комфортабельной ВИП-камеры для проворовавшегося чиновника проситься на хату к матёрым уголовникам. Это даже не шило на мыло, а настоящий страпон. Но мало ли что там у неё